Лонваль проснулся в холодном поту. Мамин портрет по-прежнему висел на стене. Казалось, что он немного запылился и краски слегка поблекли. Юноша, как был, в нижней рубахе и босиком, подбежал к портрету и принялся стирать пыль с маминых рук и лица.

Солнечный луч скользнул по стене. И теперь мама улыбалась.

Великий Лес Коддвильт становился тесен для кланов дроу. Они никогда не умели жить в мире друг с другом, но теперь, когда в Великий Дикий Лес стали захаживать эльфы, все словно с цепи сорвались. Мать Талисия ломала голову, почему тут столько этих бледных отродий. Они не плодились так яро, как людишки, откуда же весь этот злой бесцеремонный молодняк? Они подманивали животных и птиц, меняли русла лесных ручьёв, оборачивали мхами стволы деревьев, мешая воинам-дроу ориентироваться. Эльфы теснили кланы дроу, выталкивали их с земной тверди, загоняли под землю. Эти пришельцы не желали делить свет и воздух с теми, кто жил здесь с незапамятных времён. Кланы дроу ревниво относились к территориям, как на поверхности, так и под ней. Теперь, когда большую часть времени они вынужденно проводили в подземных частях своих городов, стычки и драки были неизбежны. Один из кланов уже вынужден был покинуть родные места и ушёл куда-то на северо-восток, в Синие Горы. Это было равносильно поражению и позору, и мать Талисия не могла допустить, чтобы такое случилось с её народом.

В дверь робко стукнули. Талисия не любила, когда её беспокоили ночами, но дверь открыла.

– Чего тебе?

На пороге стоял один из её фаворитов. Русые волосы убраны в высокий хвост, зеленоватые глаза глядят встревоженно. Веззт. Лучший из числа её любимчиков. Случилось что-то серьёзное, иначе он не осмелился бы тревожить её среди ночи.

– Талисия, ранен один из молодых воинов, – Веззт опустился на колено. – Стычка на поверхности. Схватился с кем-то из клана Подземных Пещер.

Мать Талисия обозлилась.

– Ты смеешь тревожить мой ночной покой ради глупого мальчишки, который то и дело лезет в драку?

Веззт не поднял глаз, но его пальцы чуть судорожно сжались в складках плаща.

– Это не просто драка, мать Талисия. Его ранили… стрелой. Эльфийской стрелой.

Слова повисли в воздухе как проклятие.

Талисия застыла. В комнате стало холодно. Лампады задрожали от её гневного вздоха.

– Говори без утайки. Говори всё.

– Он был на границе Великого леса и дюн, там, где растут белые сосны. Он искал новое русло ручейка, из которого мы раньше брали воду во время охоты. После того как эльфы начали шептать свои мерзкие заклинания, с водой стало трудно. Юноша увлёкся и вышел к самым дюнам. Там он встретил лазутчика из клана Подземных Пещер. Началась перепалка, и нашему воину выстрелили в спину. К счастью, он смог вернуться. Но стрела… Костяная стрела с тайными знаками, смазанная какой-то отравой… Эльфийская работа.

– Нас, дроу, не берёт никакая отрава, – заметила Талисия.

– Это так, мать, но она замедляет выздоровление.

– Где сейчас наш мальчишка?

– У лекарей. Слаб, но жить будет, несмотря на яд.

– Это вызов? – Талисия размышляла вслух. – Угроза? Предупреждение?

– Или всё вместе, – тихо закончил за неё Веззт.

Талисия медленно прошла к каменному столбу посреди зала. Руки её сомкнулись на рукояти черного ножа, что хранился там со времен её юности. Нож, окропленный кровью двух матерей-повелительниц, хранил в себе голоса убитых. Иногда он шептал ей на ухо. Сейчас он молчал, но Талисия знала, что скоро он даст о себе знать.

– Возможно, эльфы решили поиграть с нами, – прошипела она. – Прежде они не были такими смелыми. Интересно, что изменилось?

Она замолчала. Ненависть к “бледным отродьям” породила в её голове план, мрачный и опасный.

Она подошла ближе к Веззту, потянула его за подбородок, заставив смотреть в глаза.

– Ты мне веришь?

– Да, моя повелительница.

– Тогда слушай. Я хочу, чтобы ты отправился в земли Подземных Пещер. Найди их Мать-Правительницу. Передай ей: пусть отзовёт своих молодых псов и остановит эти стычки. Путь они прекратят поиски воды на наших границах, и тогда мы сможем вступить в союз против эльфов, чтобы сбросить их в воды моря, которые так милы этим бледным отродьям.

Веззт молча склонил голову. Не нравилось ему такое поручение. За дерзкие речи его могли казнить на месте.

– Госпожа моя… Они ненавидят нас с тех самых пор, как мы уничтожили их источник магии.

– Вот пусть и вспомнят, каково это – терять то, что им дорого. И скажи им еще одну вещь. Если они не примут мои условия, я принесу жертву и разобью алтарь. Тот самый алтарь.

На этот раз Веззт не смог сдержать дрожь. Он знал, о чём речь. В клане Опавшего Листа был древний алтарь, у которого даже отчаянные жрицы Паучьей Королевы Ллотх молились редко. Говорили, что если окропить его кровью, прочесть нужные заклинания, а после разбить, из Бездны выберутся такие создания, с которыми никто и никогда не совладает.

– Ты хочешь призвать их? – прошептал он. – Детей Ллотх?

Спорить Веззт не осмелился. Он коротко склонил голову, пряча взгляд, и тихо ушёл по тёмным коридорам, будто тень, что не оставляет следа. Его путь лежал к границам клана Подземных Пещер, где камни словно шептали проклятия прошлого, и воздух был густ от древней ненависти.

А мать Талисия приказала своим служанкам привести детей.

Они вошли вместе, такие разные и такие похожие. Старший, Томори, уже начинал учиться у боевых наставников, в его глазах светилась готовность к битве. А младший, Келеах, всё ещё держался за край плаща брата, не понимая, зачем его вызвали ночью.

– Вы уходите, – сказала Талисия. – Прямо сейчас.

Томори напрягся:

– Куда?

– В Глубинные Храмы. Там вы будете в безопасности.

– Я не хочу в Храмы! – воскликнул Келеах. – Я хочу остаться с тобой!

Мать опустилась перед ним на колени, взяла его лицо в ладони. Он был так похож на Веззта! Спутанные русые волосы падали на детское лицо, зелёные глаза смотрели прямо в душу матери. Он был слишком мал, чтобы понимать смысл этих войн, слишком чист, чтобы видеть надвигающийся мрак.

– Я скоро приду за вами, – сказала она. – Но сейчас вам нельзя быть рядом со мной.

– Почему? – спросил Келеах, хмурясь.

– Потому что там, куда я пойду, не место для мужчин.

“И для детей”, – мысленно добавила Талисия.

Мальчиков увели. Талисия подошла к каменному столбу посреди зала и достала нож. На этот раз она услышала тихий, настойчивый шёпот.

– Придёт время, – прошептала она, – когда наша богиня получит ту жертву, которой так долго ждала. А я получу непобедимых слуг и защитников моего клана.

Веззт ступил в земли Подземных Пещер, как иные ступают на погребальный костёр. Каждый шаг эхом отзывался в скалах. Веззт шёл без оружия – этого требовали стражники, встретившие его на границе. Они скрутили ему руки ремнями из чёрной кожи и повели куда-то вглубь каменного лабиринта.

Клан Подземных Пещер отличался от того, что привык видеть Веззт в клане Опавшего Листа. Дома царили тени, свечи и колдовские сигиллы. Здесь же громко топали сапоги по каменным плитам, раздавались команды и крики юнцов, обучающихся владеть мечом. Магии почти не было. Эти дроу были воинами до самой глубины сердца.

Их глаза – темнее ночи, почти чёрные – не знали милосердия. Пышные волосы, похожие на облака цвета угля, были заплетены в боевые косы или собраны в высокие “волчьи” хвосты. Женщины этого клана вместо украшений носил шрамы от ран, полученных в поединках. Из-за отсутствия магии власть уходила от женщин. В клане правила мать Ульвирит, но не благодаря жертвам и молитвам богине Ллотх, а потому что её сыновья были сильнее всех остальных.

Веззта привели в зал, высеченный в самой глубине. Там, на троне из окаменелого морского дерева, восседала она. Ульвирит была высокой и тонкой как клинок. Её лицо казалось высеченным из пыльного серого мрамора, покрытого трещинами времени. Глаза, словно два бездонных колодца, смотрели холодно, без интереса. Рядом с ней стояли её сыновья – четверо молодых воинов, каждый красивее предыдущего. Широкоплечие, с мускулистыми спинами, покрытыми шрамами. Одетые в кожаные доспехи, они смотрели на Веззта так, как будто решали, каким именно способом принести его в жертву.