"Интересно, добрался ли подмастерье до баронского особняка? Придёт ли хозяйка забрать своих "демонов"?"

На обратном пути Томори услышал, как Мадог кричит:

– Рэйшен, не гони! Ладно, демон ты огнеглазый, считай, что выиграл!

Обе кареты, сбавив ход, въехали в раскрытые ворота мастерской. Во дворе уже успели зажечь огни. Слышались голоса, конский храп и ржание. Томори чуть не засмеялся от облегчения.

– Разберёмся, почтенный мастер, не изволь беспокоиться!

Знакомый голос. Хозяйка.

Рэйшен и Мадог резко натянули вожжи, и недовольные лошади принялись сердито всхрапывать, мотая мордами. Меуриг юркнул внутрь кареты. Вид у него, как заметил Томори, был уже не такой дерзкий. Мадог мгновенно натянул на себя маску ледяного презрения, как будто он не в чужой карете сидит, а у себя в Палате Мерных Книг. Только Рэйшен, кажется, ничуть не смутился. Или притворяется?

– Эли, ты приехала? – он соскочил с облучка, небрежно швырнув вожжи мальчишке-подмастерью. – Как хорошо! А я тебе карету подобрал! Будешь зимой не верхом ездить, а в карете!

"Каков нахал!"

– Карету, говоришь? Это хорошо. А зачем тогда ты её ломаешь?

Элина сидела в седле, и Томори отлично знал, почему: если она сейчас, среди ночи, спрыгнет с лошадиной спины, забраться туда самостоятельно у неё уже не выйдет. Принимать помощь от виновника торжества перед нагоняем как-то не с руки.

– Я? Ломаю? Это просто проверка! Скажи, Мадог!

Мадог с каменным лицом ответил:

– Проверка движимого имущества. Запишу как кареты первого класса. Налог соответствующий. С надбавкой за экспериментальную подвеску.

Каретник побледнел. Но тут уж ничего не поделаешь: налоги Элина собирала железной рукой.

– С надбавкой, говоришь? Что ж, так тому и быть. А которая из карет будет моя?

– Белая уже обещана жене купца, – официальным тоном сообщил Мадог.

"Надо же! Будто только что не гнал лошадь изо всех сил!"

Элина кивнула:

– Чёрная устроит. А теперь прошу всех покинуть мастерскую.

Томори на дрожащих ногах выбрался из кареты. Меуриг прятал лицо за растрёпанными волосами.

– На сегодня все свободны! – Элина развернула лошадь, махнула рукой своим охранникам и покинула двор.

Томори шагал в осенней тьме по городу. Рядом шли Рэйшен, Мадог и Меуриг.

– Легко отделались, да? – спросил Меуриг. – Она и не ругалась совсем.

Мадог и Рэйшен снисходительно засмеялись, а Томори вздохнул.

– Она ещё задаст! Может, стоит вернуться? Рэйшен, что скажешь?

Рэйшен поднял лицо к хмурому небу и усмехнулся:

– Конечно, задаст, да ещё как! Но я обещаю всё принять на себя! Поэтому... В "Боевой топор", и по пиву?

Наутро управительница так и не появилась в кабинете. Редкий случай – Томори всегда приходил раньше, но сегодня баронесса уже заглядывала в кабинет, оставив записку: "Я у Сныста. Решу вопросы – вернусь". Томори покрутил записку в руках, пожал плечами и сел за работу. Взбучка не отменялась, а откладывалась, он это прекрасно понимал. Рэйшен, который пообещал взять всё на себя, тоже не появлялся. Зато заглянул Меуриг.

– Всё сидишь? – спросил он у Томори.

– Сижу.

– Рэйшен нас, кажется, подставил. Я недавно такое выслушал! Хорошо хоть не на глазах у всех! Она меня распекала, как мальчишку... Разве что уши не надрала!

Томори внимательно слушал эти жалобы. "Как мальчишку? Они и есть мальчишки! Поздним вечером гонять на каретах вдоль реки – это не мальчишество?" Впрочем, его самого это ждёт. Хозяйка ничего не забывает. И уши... Это серьёзно!

– А Рэйшен что?

– Да я у тебя хотел спросить! – ответил Меуриг. – Он тут не появлялся?

– Не видел.

– Он хоть живой вообще?

Томори задумался:

– Ну, она не смогла бы убить его беззвучно, правда?

Пока Меуриг в суеверном ужасе пялился на Томори, в кабинет вошёл Рэйшен. Сегодня его волосы были в беспорядке, а сапоги тяжело шаркали по дощатому полу.

– Здорово, парни! Вы Эли не видели?

Теперь в ужас пришёл и Томори:

– Ты где ночевал-то?!

– Да у себя, конечно, не начинайте... Просто пиво вчера было забористое, я и проспал...

– Просто вчера пива было слишком много, – фыркнул Меуриг. – И ты обещал принять удар на себя... А сам? Мадог улизнул на работу пораньше, Томори с Элиной не встретился, ты проспал, а я, выходит, один отдувался!

– Ну, извини! Я и правда был готов умасливать Эли хоть до утра, но...

Рэйшен запнулся. Меуриг и Томори ждали.

– Она меня даже не подпустила к себе! Она не любит, когда сильно пахнет пивом. А сама, между прочим, тоже иногда его пьёт.

Рэйшен ссутулился, растрепал пальцами волосы и уставился в пол. Томори с Меуригом не удержались от смешков.

– Так тебе и надо, обманщик! – мстительно заметил Меуриг.

Хозяйка приехала после обеда, но в кабинет не зашла: дел по дому хватало. До самого вечера Томори и Рэйшен просидели в тишине. Каждый скрип половицы заставлял Томори вздрагивать.

Дверь отворилась без стука. Оба подскочили на стульях.

– Чего вы такие дёрганые? – удивился Мадог. – Меня, что ли, испугались? Рэйшен, ты нас отмазал? Чего молчишь? Не отмазал? Ну, ты даёшь! А я только хотел вам сегодняшний отчёт показать...

Томори покорно протянул руку, а Рэйшен сердито буркнул:

– Сдался мне твой отчёт!

– Ты ещё не знаешь, что в нём! – заговорщицки понизил голос Мадог. – Тебе понравится!

Томори почувствовал, что вот ему-то этот отчёт точно не понравится. А уж хозяйке – ещё меньше.

– И что там такого интересного? – Рэйшен по-прежнему злился.

Томори взял лист. Штемпель, тяжёлая бумага, запах сургуча. Он пробежал глазами строки.

– Конфискация? Опять что-то утаивали?

– Вот именно! – самодовольно усмехался Мадог. – Ты читай, читай!

Рэйшен поднял голову и заинтересованно поглядел на отчёт.

– Так что там такого?

Томори вчитался в строки и, поражённый, выдохнул:

– Лодки! Вы конфисковали у контрабандистов лодки!

Томори увидел, как Рэйшен выпрямил спину, а глаза у него загорелись хищным огнём. Жуткое зрелище.

– И где они?

– Завтра их пришвартуют возле городской пристани, – Мадог выглядел до крайности довольным. – Так что сразу после ужина двигайте туда. На этот раз я вас обязательно уделаю.

Шурху нравился новый дом и снаружи, и внутри. Отдельная комната, собственная кровать, три смены одежды... Неслыханная роскошь! И рынок рядом. Всегда можно улизнуть к Мадогу. Правда, Сныст последнее время повадился приглашать каких-то скучных мужиков, которые болтали о занудных вещах наподобие истории королевства и прочей мути. Шурху это ни к чему. Побродить по рынку куда лучше! Там не только про королевство, там такое услышать можно – закачаешься!

Однажды Шурх услышал, что Мягкие Ручки – сестра самого короля. Её несправедливо лишили титула, держали в тюрьме и хотели насильно выдать замуж за хромого старика. Но она сговорилась с целым кланом дроу, они послали Рэйшена и остальных, перебили охрану и выкрали пленницу прямо из-под носа у короля. Шурх чуть не помер со смеху, пока слушал.

Сегодня он с удовольствием послушал бы ещё рассказы о приключениях Элины, а потом пошёл бы к Мадогу, и они посмеялись бы вместе. Но Мадога на месте не оказалось.

– Он сегодня не придёт, – сказал мастер Донал, один из писцов Палаты Мерных Книг.

Он старательно прятал лицо от посетителей. Но от Шурха не спрячешься – на лице Донала явственно проступал след от удара. Пока бледный, а к вечеру станет синим. Плохой знак.

– Он здоров? – спросил Шурх.

Глупо об этом спрашивать, но... Вдруг у Мадога осложнения после ожога?

– Здоров, – сдержанно ответил мастер Донал, – просто не в себе...

Шурх решил узнать правду привычным способом – послушать разговоры на рынке и возле пивных.