Он коротко кивнул друзьям.

– Идёмте. У нас есть дела поважнее.

Талула смотрела им вслед, пока они не скрылись за углом. Она думала, что избавилась от всех воспоминаний о войне. Но такое прошлое не уходит. Иногда оно просто ждёт неподалёку, чтобы неожиданно напомнить о себе.

– А какие у нас дела? – спросил Харлен, когда они ступили на привычные грязные обшарпанные улицы.

– Мы идём домой, – коротко ответил Квэддо. – Акилла там один. Его нельзя оставлять надолго.

Обратно шли молча. Только перед самым домом Рэйшен нарушил тишину:

– Не падайте духом. В город всё ещё приезжают купцы, торговцы… Кто-то да наймёт охранника или помощника. Я разузнаю.

– Я сам разберусь! – резче, чем хотел, бросил Квэддо.

Рэйшен даже не стал спорить. Просто покачал головой и пошёл дальше.

Дома их ждал сюрприз: Акилла понимал, что стал обузой друзьям, и решил вернуться в родную деревню.

– Это ещё что за новости? – удивился Харлен. – Какую такую деревню?

– Ты раньше не спрашивал, а вот Квэддо знает, что я парень деревенский, – слабо улыбнулся Акилла. – У меня до войны была жена. Ну, и сейчас есть, коли жива.

– А чего ты от жены на войну подался? Жить надоело, что ли?

– Вербовщики сманили меня, дурака, наобещали больших денег. Я думал, вот заплатят мне, куплю жене сапожки, платок вышитый, бусы…

Акилла замолчал. Все его мечты растаяли, словно туман поутру.

– А как ты в деревне без ноги управляться будешь? Ты узнавал, жена твоя жива? Ждёт тебя?

Рэйшен был резок, но вопросы задавал правильные. Квэддо молча вздыхал, не желая расстраивать приятеля и причинять ему лишнюю боль.

– Рэйшен, ты дроу, что ты можешь понимать в человеческих чувствах? – с горечью проговорил Акилла.

Дроу начал было говорить, но Квэддо наступил ему на ногу под столом. Рэйшен замялся, а потом просто отвернулся.

– Как ты доберёшься-то? – спросил Харлен, которому никто не отнял любопытства вместе с глазом. – На чём?

– В окно видел дальнего родича своего, – охотно пояснил Акилла. – Он торговать сюда приехал. Вот распродаст свои товары, поедет обратно и меня с собой прихватит.

“Товарами” деликатно называли награбленное на поле боя добро.

– Мародёр твой родич, – хмыкнул Рэйшен.

– Он мне поможет, – оборвал его Акилла.

Родич торговал в Жадвиле довольно долго. За это время Акилла окреп, даже голос его обрёл прежнюю полноту. А вот у его друзей силы истощались день за днём.

Рэйшен вкалывал за двоих, почти без сна и отдыха, иногда на складах у купцов, иногда наёмником в ночных делах. Квэддо сумел устроиться в охрану к какому-то удачливому барыге. Эта работа давала еду, лекарства… и возможность не чувствовать себя совершенно бесполезным.

Харлен присматривал за Акиллой. Они оба переживали о своих увечьях и втихаря прикладывались к бутылке. Квэддо и Рэйшен, уставшие донельзя, не замечали этого, а чаще делали вид, что не замечают.

Приближался день отъезда Акиллы. Квэддо нашёл для друга костыли – старые, но крепкие. А Рэйшен положил ему на койку свёрток.

– Что это, Рэй? – спросил Акилла, развязывая тряпицу.

На грубой ткани переливались огоньками бусы, а рядом лежал расшитый головной платок из плотной дорогой ткани. На миг Акилла застыл, а потом прижал их к груди, как ребёнка.

– Рэйшен, спасибо тебе! – хрипло сказал он. – Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую!

Рэйшен ухмыльнулся:

– Конечно, не представляю. Я же дроу.

На рассвете Акилла уехал на родину. Его родич, человек с непроницаемым лицом, словно вырубленным из камня, и взглядом хищника, помог забраться в телегу. Трое друзей долго глядели им вслед.

– Теперь Рэйшен сможет нормально выспаться, – неловко пошутил Харлен, намекая, что Акилла занимал койку Рэйшена.

Дроу растянулся на кровати во весь свой немаленький рост. От подушки пахло лекарствами и дешёвым вином.

– Я тоже уезжаю, – сказал он. – Завтра. Нанялся в охрану одного каравана. Едем на восток.

Харлен и Квэддо потрясённо замолчали. Они цеплялись друг за друга и за Рэйшена, как за осколки прежней жизни и солдатского братства. Рэйшен всегда приходил на помощь. Он верил в них, когда другие перестали. Но думать об этом было так больно, как будто их друг уходил навсегда.

Рэйшен словно услышал их мысли:

– Вы справитесь. А когда я вернусь, отметим это дело как следует. Согласны?

И они заговорили как ни в чём не бывало. Словно всё было как раньше, и они были по-прежнему молоды и беспечны. Это была ложь. Каждый из них знал об этом. Но сегодня они всё ещё были вместе и всё ещё были друзьями.

В деревне поговаривали, что война закончилась. Молодой король присоединил все непокорные земли, и вскоре солдаты начнут возвращаться домой. Агна проглядела все глаза, ожидая мужа.

Акилла завербовался почти в самом начале войны, соблазнившись хорошим солдатским жалованьем. Может, платили и хорошо, вот только сейчас у Агны не было ни денег, ни мужа. Зато остались дом, требующий присмотра, огород, который ждал полива, птица и скот, что просили корма. Но вода сама себя не натаскает, дрова сами себя не нарубят, крыша сама себя не починит… Хозяйство потихоньку приходило в упадок.

Акилла был неплохим мужем и рачительным хозяином. Он оставил дом и постройки в порядке, и именно поэтому Агна сумела продержаться так долго без мужской помощи. Вестей от него она не получала. Да и как получать, если она не умела ни читать, ни писать? Другие женщины зло посмеивались над ней:

– Повезло дуре безграмотной хорошего мужика отхватить! – шипели они.

Завидовали.

А теперь и вовсе проходу не давали: хвалились, что их мужья уже дома, а кто-то даже не покидал деревню.

– Эй, Агна! – раздался знакомый голос.

Она обернулась. Староста Хельм быстрым шагом приближался к ней.

– Ты, Агна, к зиме готовиться будешь аль нет? Дрова тебе надобны?

Агна вздохнула. Раньше этим занимался Акилла. Теперь всё приходилось делать самой. Деньги, оставленные мужем, давно истощились – за время войны всё подорожало.

– Так надобны аль нет? – Хельм говорил тихо, но настойчиво. Его взгляд скользнул по её фигуре. – Сын мой старший на заготовку поедет. На твою долю привезти может.

– Нет, Хельм, спасибо, но не надо. Обойдусь.

– Решила, что ли, зимой насмерть замёрзнуть? – наигранно удивился он.

– Ничего, я молодая, здоровая, справлюсь. Хворост собирать буду.

– А птица и скот? Без тепла и корма долго не протянут.

Агна закусила губу. Если зима выдастся суровой, хозяйству придёт конец. Что же делать? Уж скорей бы Акилла вернулся!

– У тебя, что ли, совсем денег нет? – Хельм понизил голос. – Ну, ты только словечко скажи. Я ведь не просто так старостой стал. Свои люди – сочтёмся.

Агна невольно напряглась. Может, он знает что-то о её муже?

Хельм стоял слишком близко. От него пахло луком и перегаром. Агна невольно отступила, упираясь спиной в забор. Из окна соседки Меллы кто-то явно подслушивал. Наверняка завтра весь посёлок будет знать, как староста увивается вокруг одинокой женщины.

– Я не продажная, – твёрдо сказала Агна. – И муж у меня жив. Так что нечего тут околачиваться.

Хельм хмыкнул, почесал щетину на подбородке.

– Жив, это хорошо. Только вот живые порой хуже мёртвых.

Агна замерла. Хотела спросить, что он имеет в виду, но староста уже отступил назад, поправил кафтан и, усмехнувшись, добавил:

– Подумай. Зима не ждёт. Щели в доме твоём такие, что сквозь них кошка пролезет. Пока ещё можно всё исправить.

Он ушёл, оставив после себя только холод и тревогу.

Потянулись обычные дни, тяжёлые и однообразные. Агна таскала воду, кормила кур и корову, даже на крышу залезла, чтобы настелить свежей соломы. Каждый вечер руки болели, спину ломило, но больше всего щемило сердце.

Возвращались мужья и сыновья соседей, но Акиллы всё не было. Сын плотника Бранд, совсем мальчик, мечтавший о подвигах, вернулся с искалеченными руками. Смешливый Тимор вернулся с пустыми глазами, он ни разу не улыбнулся, даже когда обнимал мать и жену. Никто из них об Акилле ничего не слышал.