Когда караван вновь тронулся с места, Томори протянули мех с водой и краюху чуть подсохшего хлеба. Лучшего дня он не помнил со времени разгрома родного клана.

Вторым сюрпризом для Элины наутро стал серебряный кувшин свежесваренной арзы и две тонких белых чашки на подносе.

– Не может быть, – прошептала она, тряхнув растрёпанными после ночи волосами.

Рэйшен, самодовольно усмехаясь, разлил арзу по чашкам и подал Элине одну из них.

– Что скажешь, Эли? Чашки такие, как надо?

Элина сидела в постели и с наслаждением вдыхала аромат арзы.

– Такие… именно такие.

Рэйшен прихватил чашку и сделал хороший глоток. Лицо его скривилось.

– Лучше бы пива… Не ругайся, Эли, я могу свою порцию арзы тебе отдать. А после можно поваляться до полудня.

– Но…

– Можно. Сегодня – можно. Дела у нас только вечером.

* * *

Сныст расхаживал по купальне и отдавал распоряжения угодливому мужчине в чистой льняной одежде.

– Подготовишь ароматные свечи, масла для растирания… Полотенца. Одно из полотенец – размером побольше, второе… – Сныст ненадолго задумался, а потом продолжил: – на среднюю такую женщину. И чтоб чистотой от всего пахло, понял меня?!

Мужчина – управляющий и совладелец – льстиво поддакивал, и это только раздражало Сныста. С обычными клиентами так и следовало себя вести, но сегодня вечером клиенты будут особенные. Откровенная лесть им могла и не понравиться.

– Что ещё? Вино. Светлое, эльфийское, из моих запасов.

– Уже подготовили. И фрукты к нему.

Сныст представил здоровенного дроу с миской фруктов и поморщился. Да и про Элину ходили слухи, что она предпочитает мясо. «Неправильная женщина, но ей можно».

– Чтоб к вечеру, когда мы закончим разговор, было мясо. И, смотри мне, не экономь. Бери свежее.

Управляющий кивнул.

«Будем надеяться, не соврёт, жулик этакий, – подумал Сныст. – Мне надо, чтобы они остались. Чтобы им понравилось. Это будет лучшая рекомендация».

– Свежее бельё, само собой, шёлковое, – продолжил Сныст. – А про оплату даже не заговаривай. С этим я сам разберусь.

* * *

Ближе к вечеру Рэйшен увидел, как Элина всё больше беспокоится. Она то и дело прикусывала губу и погружалась в какие-то невесёлые раздумья.

Мадога, который явился, чтобы доложить о своей работе с советниками, она выслушала вполуха. Судя по тому, как сжались челюсти Мадога, парень явно обиделся, и Рэйшен дружески подмигнул ему, чтобы немного приободрить. Зря он это сделал, но было уже поздно. По губам Мадога скользнула злая самодовольная усмешка. Рэйшен только головой покачал.

– Решение о сроках подачи деклараций примем завтра, – рассеянно бросила Элина.

Оба дроу не поняли ни слова. Мадог вопросительно глянул на Рэйшена, но тот и сам не знал всех этих мудрёных слов.

– Мадог, тебе ничего не объяснили, что ли? Это значит, что люди должны прийти к тебе и твоим назначенным помощникам, чтобы вы записали, сколько и какого у них имущества!

– Так бы и говорила, – еле шевеля губами, прошептал Мадог. – А то лараций каких-то ей подавай…

– В общем, с этим определимся завтра, когда мы с Рэйшеном вернёмся. Если вернёмся, конечно…

Рэйшену не нравилось такое настроение. Он с трудом выпроводил Мадога.

– Эли, что значит – «если вернёмся»?!

– А если мне не удастся договориться со Сныстом? Думаешь, он нас выпустит живыми?

Рэйшен презрительно фыркнул. Даже если Сныст приведёт туда всех своих оборванцев, Рэйшен справится с ними одной левой! Элину это совсем не развеселило.

– По сути, мы встречаемся не на нейтральной территории, а у Сныста. Он действительно может спрятать там целую роту босяков. И парочка метко брошенных ножей решит исход дела…

Рэйшен вздохнул. Такое настроение ему не нравилось.

– Эли, послушай меня. Ты знаешь, каков Сныст. Тебе от него что-то нужно, так? – дроу дождался ответного кивка и продолжил: – И ему от тебя что-то будет нужно. Это будет сделка. Для того он и зовёт нас в такое место, где нет посторонних глаз и ушей. Он готов торговаться. А уж это ты умеешь.

Рэйшен видел, что сумел приободрить Элину. Глаза её блеснули тем особенным охотничьим азартом, который был знаком и самому Рэйшену.

– И ещё, Эли, – сам не верю, что это говорю! – у тебя же есть эльфийские краски для лица? Не просто притиранья, а всякое такое, – Рэйшен покрутил рукой в воздухе, – глаза подвести, щёки подрумянить…

Кажется, ему удалось вывести Элину из задумчивости.

– Что?! Что ты сказал?! Чтобы я ради этого помойного кота расходовала мои драгоценные эльфийские штучки?! Да никогда!

– Ладно, а ради меня?

– Вот ещё!

– Это почему же?

Рэйшен успел обидеться. Впрочем, Элина тут же объяснилась:

– Нам же сказали про купальню, так? Это наверняка жаркое и влажное место, все краски на лице потекут. Представляешь, на кого я буду похожа? Поэтому вам обоим придётся смотреть на моё обычное лицо, без всяких красок!

Рэйшен бы и так смотрел на её лицо. И днём, и – особенно – ночью. А умирать в ближайшее время он не собирался.

* * *

Вечерняя прохлада разливалась по улицам Жадвиля. Жизнь постепенно замирала, звуки затихали, краски меркли… Матери звали детей домой, из распахнутых окон и дверей тянуло съестным: семьи ждали ужина. Солнце постепенно скрывалось за домами, бросая на крыши последние красноватые отблески.

Перед уходом Элина передала полномочия Дэвлину.

– Обычно меня замещает Лоркан, но сейчас он ранен. Придётся тебе поработать.

– Куда это вы собрались? – хмуро поинтересовался Дэвлин. – И надолго?

– Если до завтрашнего полудня не вернёмся, разрешаю перебить всех воришек и попрошаек в городе.

Судя по лицу, Дэвлин так и не понял, шутит Элина или нет.

– Не надо вам никуда ходить, – проворчал он. – По поводу фальшивых денег… Поднажали бы мы на Ашкута, может, он и сознался бы.

– А может, и нет, – в тон ему ответила Элина. – У меня не только дело фальшивомонетчиков. Ещё и новые налоги…

– А что с ними? – Дэвлин навострил уши.

– А вот что… Скажи Мадогу, если не будет запоминать, как и что называется, я ему уши надеру!

Элина смотрела на Рэйшена, который уверенно шагал в городских сумерках. «Может, не следовало брать его с собой? Если с ним что-нибудь случится…» Она тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. «Ничего не случится! И ей, и Снысту нужна сделка, а не стычка».

Рэйшен неожиданно остановился, и Элина чуть не ткнулась лицом в его спину.

– Мы пришли. Это здесь.

– Ты уверен?

Элина знала, что Рэйшен прекрасно находит дорогу что в лесу, что в городе, что в подземельях. Он не мог ошибиться.

Купальня не бросалась в глаза и не манила роскошью: одноэтажное тёмное здание пряталось за высоким каменным забором. В массивных воротах из чёрного дерева тускло поблёскивал в лучах заходящего солнца бронзовый глазок. Ни вывески, ни других указателей Элина не увидела. Окон в стенах здания тоже не было. Ни дымка из трубы, ни самой трубы.

Рэйшен ударил по бронзе кулаком. Вечернюю тишину разбил чистый, пронзительный звон. Он раскатился по улице и замер где-то вдалеке на последней дрожащей ноте.

Ворота отворились, и Элина с Рэйшеном ступили в тёмный прохладный двор.

– Проходите в дом. Вас ждут, – с поклоном сказал привратник.

* * *

Дом оказался просторным. Прохладная большая комната, даже скорее зал, где каждый шаг отдавался эхом. Элина поглядела под ноги – какой-то камень. Гладкий, полированный. «Этак и поскользнуться недолго».

В стенах, отделанных тем же гладким камнем, виднелись ниши. Наверное, богатые посетители могли уединиться в них для приватной беседы. Драпировки из тяжёлых тканей, расшитых золотыми нитями, создавали уют. К потолку подвешены фонари на цепях. Света они давали немного. Скорее, они дарили тень. Если бы Элина хотела скрыть лицо, здесь было самое подходящее для этого место.

Привратник вёл их в глубь зала, к одной из ниш. Рэйшен незаметно оттеснил Элину подальше от привратника и той ниши, куда они направлялись.