У Элины все мысли были о деньгах. «Защита тоже требует денег, между прочим. И Городская стража за порядком не бесплатно следит».

– Погодите-ка! А налоги эти «горожане» собираются платить? Нет денег – нет… Да ничего нет!

Дружный хохот сотряс стены кабинета. Смеялся даже Томори, обычно сдержанный.

– Я говорил тебе, что так будет! – Сныст в приступе веселья хлопал Дэвлина по плечу, а тот, видимо, забылся настолько, что позволил королю воров это делать. – В этом вся Эли!

Сныст обладал огромным запасом здравого смысла, так что в этот день они с Элиной составили приблизительный план действий. Следовало сосчитать количество домиков и их обитателей, прикинуть, сколько с них можно содрать податей…

– А если не захотят платить, скажешь им, пусть выметаются! – в понятии Сныста человек, с которого невозможно взять денег, – бесполезный человек.

– Нет, куда им идти? – возразила Элина. – Не хотят платить налоги – пусть сами скидываются деньгами на строительство стены. И на плату стражникам. Думаю, они согласятся, хоть и не сразу.

– Я считать их не пойду, я не скотовод, а военный советник, – отрезал Дэвлин.

– Я тебя и не заставляю. За такие вещи у нас отвечает Мадог. Значит, у него будет выездная работа.

– А как же Палата Мерных Книг?

– Ничего, денёк-другой обойдутся без него. Дело уже налажено. В конце концов, я могу там побыть…

– Нет уж! – на этот раз воспротивился Рэйшен. – Незачем тебе сидеть в толпе! Это небезопасно! Да и не по статусу!

– Вот не люблю я тебя, Рэйшен, а сейчас вынужден согласиться, – проговорил Сныст. – Пусть Мадог делает своё дело, а Эли – своё. Пусть пока посчитает, сколько денег понадобится, она это умеет… А ещё, Эли, я хотел бы кое-что напомнить. И желательно без посторонних.

Под Элининым взглядом трое дроу покинули кабинет с крайне недовольными лицами. Она осталась со Сныстом наедине.

– Эли, ты обещала мне процент от собранных налогов, помнишь?

– Помню.

– Даже в ущерб интересам короны…

– Да. И помню, за что именно. Ты настаиваешь на оплате прямо сейчас?

Сныст, наверное, готовился спорить, препираться и торговаться, поэтому сейчас выглядел немного растерянным.

– Можно не сейчас. Давай через день. Привезёшь деньги ко мне в новый дом, посмотришь, как я устроился. Это и будет предлогом – визит вежливости. С Шурхом повидаешься, мальчик скучает.

Сныст перегнулся через стол, выхватил у Элины из рук стилос и бесцеремонно намалевал у неё на тыльной стороне руки цифру.

– Вот нужная сумма, Эли.

Элина посмотрела на испачканную руку. Немало. Но слово было дано, и она его сдержит.

– Приглашение принято, Сныст. Послезавтра буду у тебя. Вели поварам на обед готовить что-нибудь мясное.

Рэйшен был возмущён наглостью Сныста.

– Эли, я тебя предупреждал! Он гнусный тип, ты и сама это знаешь! Да как он смеет требовать денег с тебя прямо сейчас!

– Ну, не прямо сейчас, а через день. Я обещала ему. Ничего не поделаешь.

– Надеюсь, он не требовал явиться к нему в одиночку!

– Он знает, что без тебя я не поеду. И охрану надо взять.

– Но каков фрукт!

Отчего Эли смеётся? Рэйшен не видел в ситуации ничего смешного. Только-только стало спокойнее – и на тебе!

– Да что смешного я сказал?!

– Рэйшен, вспомни, когда ты был наёмником… Как будто ты действовал иначе! Ты требовал деньги, много денег, причём без всякой отсрочки! У Сныста условия помягче! Когда я наняла тебя охранником, ты содрал с меня десять золотых! И ночёвку! И завтрак!

– Так я же за услугу, – буркнул Рэйшен.

– И он за услугу! И он её честно оказал!

– Я тоже честно! Томори, хватит ржать! Тебе вольную дали не для того, чтобы ты меня высмеивал!

«Клятый раб!» Рэйшен по-прежнему его недолюбливал: уж очень он походил на своего погибшего брата, а к тому Элина проявляла чрезмерную благосклонность…

– Рэйшен, я тебя очень прошу, ты в этом деле лучше всех разбираешься. Придумай, как мы повезём деньги Снысту, чтоб никто не узнал. Даже наши.

Элина показала ему сумму, написанную прямо у неё на руке, и Рэйшен с трудом удержался, чтобы не грохнуть стулом о пол. «Сныст берёт себе слишком много воли – хватать за руку чужую женщину! Да ещё и малевать на руке!» Сумма его не взволновала. Эли об этом не волнуется, так ему-то чего?

– А как на это посмотрит король?

«Томори! Ему надо влезть! И без него забот хватает!»

– Король ничего не должен об этом узнать, – ответила Элина. – Думаю, что где-то на гномьей почте все важные письма вскрываются и прочитываются. По крайней мере, в столице так. Поэтому послезавтра, в день визита к Снысту, мы отправим в Глорк письмо и сообщим, что некую собранную сумму готовы переправить в распоряжение короля. Пусть присылает людей, карету, солдат…

– Погоди, – не понял Рэйшен, – при чём тут одно к другому?

– Это отвлечёт шпиона. Вместо того чтобы следить, что и в каком количестве мы возим по городу, он будет занят письмом в столицу. Можем и приглашение Андебрингерам выслать. Пусть шпион тоже почитает, это полезно.

Настроение у Рэйшена подпортилось. «Неужто Эли подозревает кого-то из гномов в шпионаже?»

– Рэйшен, хоть я и дала шанс пособникам фальшивомонетчиков, я всё время помню, что они здесь. И я не знаю, кто это. Любой горожанин может быть связан с Квирком… И может посылать ему доклады отсюда. А гномы… Всё, что касается денег, они просматривают, чтобы не упустить свою выгоду. Уж такие они.

Весь остаток дня Рэйшен ломал голову, как незаметно вывезти крупную сумму золотом. Этого не должны увидеть ни конюхи, ни другие слуги, ни охрана. Он не придумал ничего интереснее, чем тащить монеты на себе. Часть, конечно, можно сунуть Эли за пазуху, но она не сумеет двигаться бесшумно, учитывая, как плохо она ездит верхом. Придётся взять на себя весь груз. Однажды Рэйшену уже доводилось проделывать такое, и он остался не в восторге. Но ради Эли он готов повторить.

Сама Элина уселась рядом с Томори и сочиняла письмо для короля. Или казначея, – Рэйшену было безразлично. Ему не нравилось, что она сидит слишком близко к бывшему рабу. Но он вроде не смотрел на неё и даже старался не прикоснуться к её пальцам, перепачканным чернилами.

– Завтра ещё подправим и пошлём Маро на почту, пусть отсылает, – вид у Эли был довольный, значит, письмо вышло удачное.

– Я завтра займусь своей одеждой, – гордо сообщил Рэйшен, – чтобы всё вместилось.

– Что вместилось? – не поняла Элина. – И при чём тут одежда?

– Повезу деньги на себе. Закреплю груз под одеждой, чтобы не выпал и не гремел…

Рэйшен умолк: Элина смотрела на него с ужасом.

– Ты хоть представляешь, сколько это всё будет весить?! Тебя ни одна лошадь не выдержит!

Рэйшен надулся. Стараешься тут ради неё, а в ответ…

– Давай сделаем иначе: у нас есть рулон ткани, его ещё Феланиха привезла к приёму. Мне эта ткань не нужна, но сейчас пригодится. Мы в этот рулон напихаем мешочки с деньгами, распределим так, чтобы не гремели и не выпали, как ты говоришь. Раз ты умеешь, то ты их закрепишь. Этот рулон будет подарком Снысту. На новоселье.

– Хорошая мысль, – тихо проговорил Томори.

Рэйшен моментально взъерепенился:

– Этот рулон тащить будет ещё труднее! Ты хочешь взять с собой вьючную лошадь?!

– Я надену платье и сяду в повозку, – сказала Элина. – Рулон положим рядом.

– Тогда уж лучше в карету, – буркнул Рэйшен. – Тебе больше подходит.

– У нас нет кареты. И я не знаю, где её раздобыть. А повозка есть, и вполне приличная.

* * *

За эти дни Элина выслушала от Рэйшена столько недовольства, что не выдержала:

– Да что с тобой?! Ты стал похож на старого ворчливого мужа!

На лицо Рэйшена стоило посмотреть, и Элина сразу простила ему всё ворчание этих дней. Ему не нравилась затея со Сныстом, не нравилось, что Элина передаст ему деньги, не нравилось, что она разоденется в платье. Но больше всего брюзжания Элина услышала о том, что это просто предлог для встречи с Шурхом, который слишком распоясался в последнее время.