– Как ты думаешь, он справится? – неожиданно заговорила Элина.

Рэйшен поморщился:

– Откуда мне знать? Ну, пусть попробует. Дэвлин вот не справился. Уж не знаю, кому тут можно доверять.

Вообще Рэйшену давно хотелось есть. Он бы с удовольствием вытолкал того парня взашей, подхватил бы свою Эли и… Мысли перескочили с еды на совсем другое, и Рэйшен сладко вздохнул.

– Ты готов к семейному обеду?

Рэйшен словно пропустил удар под дых. Восхитительные мысли улетучились из головы.

– Что, прямо сейчас?

– А когда ещё? Надо разобраться с этим раз и навсегда!

Рэйшен видел, что Томори перестал возить стилосом по бумаге. Любопытный, зараза! Кажется, он совсем осмелел, даже вопросы смеет задавать!

– А что за семейный обед?

Элина расхохоталась:

– Я, Рэйшен и Шурх!

При виде выражения лица Томори Рэйшен тоже не удержался от смеха.

– Ладно, Томори, если я это переживу, обещаю, что расскажу тебе, как прошёл обед!

Бравада слетела с него, когда Элина с насмешливой улыбкой за руку притащила его в комнату Шурха.

– Можно я всё-таки не пойду? – с надеждой спросил Рэйшен.

– Нет, уже нельзя.

Рэйшен поморщился. Элина умела быть настойчивой. Даже, он бы сказал, настырной.

Внутри Шурх изводил Малену. Рэйшен тайно порадовался: не ему одному достаётся от острого языка уличного мальчишки. Малена покорно сносила все его выходки. Наверное, понимала, что лекарю приходится быть терпеливым. От глаз Рэйшена не укрылось, что при виде Элины лицо Малены просияло надеждой. Похоже, допёк её этот парнишка!

– Мягкие Ручки! – радостно завопил Шурх. – Я тебя ждал! Наконец-то ты пришла! Гони отсюда эту недотёпу! И Рэйшена гони, зачем он нам нужен?

Рэйшен едва сдержался, чтобы не влепить пощёчину мелкому наглецу. Два глубоких вдоха помогли успокоиться. Эли обещала приструнить Шурха. Она это сделает. А Рэйшену надо просто взять себя в руки.

– Малена, – голос Эли был мягким и ласковым, – отдохни. Только попроси на кухне, чтобы сюда принесли обед. На троих.

Малена замерла в недоумении.

– На троих?

– Именно так, – в голосе Эли проскользнуло нетерпение, – такой, знаешь ли, хороший семейный обед на троих. Надеюсь, у Меурига достаточно варева в его котлах.

Малена пожала плечами и поспешно выскочила за дверь.

Элина немедленно убрала с хромоногого столика все лечебные снадобья и придвинула стул.

– Это для тебя, – она улыбнулась Рэйшену, – садись поудобнее.

– А ты?

– А она будет сидеть со мной! – заявил Шурх, победоносно глядя на Рэйшена.

«Один щелчок – и тебя закопают. Но нельзя. Я обещал».

Элина загадочно усмехалась.

– Конечно, я посижу с тобой, Шурх. Заодно ты мне расскажешь, как ты себя чувствуешь. Тебе было тепло ночью? В доме начали топить, да и второе одеяло тебе принесли.

Рэйшен обрадовался было, что Шурх наконец заткнулся, но увы!

– Я спал гораздо лучше! Но мне было бы теплее с тобой!

Рэйшен замер. Он прошёл выучку у Дэвлина и сейчас его лицо не должно выражать ничего… Ни-че-го.

– Нет уж, мой милый, – Элина была по-прежнему ласкова и снисходительна, – я не ночую с маленькими мальчиками.

– Я не маленький мальчик! – Шурх задохнулся от возмущения, а Рэйшен внутренне возликовал. – Я взрослый! Ну, почти…

– «Почти» не считается, мой милый. Я рада, что тебе лучше.

– Вот и не лучше. И сейчас мне заболит голова.

– Это от капризов.

– А вот и нет! А вот и нет! И я мог бы согреть тебя, – Шурх метнул на Рэйшена неприязненный взгляд, – не хуже любого другого.

Внезапно Элина положила ладонь на узкую грудь мальчишки и прижала его к кровати. От неожиданности тот умолк. Рэйшен и сам был растерян. Что это значит?

– Прекрати вопить, как младенец, – сухо сказала Эли. – Терпеть не могу такие звуки. Я взрослая, Шурх, и не просто женщина, а старший королевский экспедитор. Я сама решаю, кто согревает меня по ночам. И мой выбор сделан.

С кухни принесли тяжёлый поднос, уставленный мисками. Элина немедленно принялась хлопотать, чтобы у Рэйшена и Шурха в руках оказались миски с горячей похлёбкой. И ложки, и толстые ломти хлеба. Рэйшен не видел такого с тех времён, когда у Элины был трактир. Сейчас она напоминала заботливую мать семейства. «Так вот почему она сказала про семейный обед!» На сердце у Рэйшена было легко. Странная затея с обедом начала ему даже нравиться.

Впрочем, Шурх ещё не закончил своё представление. Он бросил ложку в свою миску, и горячие брызги разлетелись вокруг, пачкая одеяло.

– Я не хочу есть, – мрачно заявил он. – Не буду.

Рэйшен успел откусить приличный кусок хлеба, только поэтому не разинул рот от удивления.

– Я могу покормить тебя, если тебе трудно.

Интересно, где Элина берёт столько терпения?

– Не трудно. Я не маленький мальчик и могу поесть сам, – голос Шурха и впрямь стал ниже и взрослее. – Просто не хочу. Подай мои лекарства…

– Ты же знаешь, что их пьют после еды.

Шурх с недовольной гримасой взялся за ложку и принялся нарочито громко втягивать в себя содержимое каждой ложки. Рэйшен поморщился.

– Что, не нравится? – зло спросил мальчишка. – А ты терпи! Я же тебя терплю!

Он сунул в рот очередную ложку супа и принялся чавкать.

– И вообще, – добавил он своим новым, низким голосом, – вам давно пора изловить тех фальшивомонетчиков. Чего ты тянешь время, дара старший экспедитор? Боишься, что твоего Рэйшена убьют? Так он наёмник, его рано или поздно…

Такая болтовня Рэйшену была нипочём, он много раз слышал эту чушь ещё во времена войны за объединение королевства. Но вот Эли… Он видел, как все краски сбежали с её лица, и оно застыло маской страха. А маленький мерзавец продолжал:

– А что будет с тобой, когда ты останешься одна, Мягкие Ручки? Кто тебя защитит? Хотя, конечно, найдётся тот, кто захочет тебя согреть. И спрашивать не станет…

Элина резко поднялась с кровати Шурха. Миска с едой грохнулась на пол и со стуком покатилась в сторону, расплёскивая по пути своё содержимое. Рэйшен на всякий случай и свою отставил. Мало ли что Эли сейчас сделает! Пацан её совсем не знает… Дурачок.

– Ты прав, Шурх. Почти во всём. Я очень боюсь, что с Рэйшеном что-нибудь случится. Но не потому, что меня будет некому защитить, а потому, что я его люблю. И после его гибели мне долго не прожить, это точно. Но знаешь, что я успею сделать перед смертью?

Такая улыбка на Элинином лице Рэйшену не нравилась. С таким лицом люди делают всякие глупости. Обычно – жестокие глупости. А Эли не должна себе этого позволять.

– И что же? – голос Шурха стал прежним, мальчишеским.

«Ага, проняло тебя, дружок!»

– Я просто сожгу этот город. В конце концов, он мне никогда не нравился.

Элина пнула ложку, упавшую ей под ноги, и вышла из комнаты.

Шурх чувствовал, как колотилось его сердце. Во рту пересохло, и теперь он не смог бы проглотить ни кусочка. А жаль, еда, как всегда, вкусная. Что теперь будет? Его выставят на улицу, под дождь? Но ему даже вставать нельзя. Он чувствовал, как боль подступает откуда-то с затылка и охватывает железными пальцами виски. Сам накликал, когда соврал, что ему голова болит.

Шурх повернул голову вбок. А Рэйшен-то не ушёл. Сидит у стола. Тоже не ест. Но и за Элиной не бежит. Если бы не он, ничего бы не случилось!

– Ты всё испортил!

Эти слова они выкрикнули друг другу в лицо одновременно. Шурх смотрел в красивое лицо дроу: тот был удивлён не меньше его самого.

– Что будешь делать? – спросил Рэйшен.

– Я?! – изумился Шурх.

– Ну, не я же её расстроил.

Где-то внутри у Шурха всё скрутилось в тугой узел. Кто бы помог его развязать? Мягкие Ручки… Она всегда знала ответы на такие вопросы. А без неё…

– Я бы пошёл за ней, – голос Шурха предательски дрогнул, – но у меня даже штанов нет! Не могу же я бежать за ней голым…

Рэйшен фыркнул. Шурх, представив себе эту картину, тоже хихикнул.