Лоркан привёл всех в подвал. Где-то рядом сидели сами фальшивомонетчики. Томори даже слышал их жалобы и стоны. Дэвлин с Рэйшеном кровожадно усмехнулись. Томори уже знал, что Рэйшен слегка «подпортил» двоих фальшивомонетчиков при штурме. Что ж, это было только справедливо. За Мадога.

Помещение, в которое снесли изъятые вещи, находилось дальше.

– Какие бесконечные подвалы, – пробормотала Элина, и Томори послышался в этих словах отголосок страха.

Он видел, как Рэйшен рванулся к хозяйке. Вот он-то не постеснялся бы обнять и утешить! Но хозяйка прошла вперёд, сделав вид, что ничего не заметила. Рэйшен тоже притворился, что просто поменял позицию.

– Пришли, – наконец сказал Лоркан, хлопнув ладонью по грубой занозистой двери.

Замок на двери висел первоклассный – массивный, тяжёлый. Но хозяйка только хмыкнула:

– Небось, откроется, если шпилькой поковыряться?

Не только Лоркан с Рэйшеном, но и Дэвлин сделали совершенно непонимающие лица. Ясно. Все они – специалисты по взлому. Хозяйка права. Надо опечатывать.

– А как ты опечатаешь? – поинтересовался Рэйшен. – Зальёшь замок сургучом?

Элина растерялась.

– Нет… Ой…

– Можно взять нитку или верёвочку, обвить ею дужку замка и повесить сургучную печать на скрещённые концы нитки, – посоветовал Лоркан.

Томори понял: нитки нет. Верёвки тоже. Все принялись переглядываться. Наверняка винили хозяйку в недосмотре, только вслух не произносили.

Элина принялась неспешно расстёгивать крючки мундира. Переглядки прекратились. Мужчины, словно зачарованные, смотрели на нежные женские руки, ритмично совершавшие одно и то же движение.

– Эли, – осторожно проговорил Рэйшен, – что происходит?

Хозяйка промолчала. Под мундиром она носила рубашку с завязками у горла. И тут Томори догадался. Она распустила полотняные шнурки и попыталась оторвать их от рубахи. Раздался треск, но завязки не поддались: Роза хорошо заботилась о хозяйской одежде.

– Рэйшен, помоги мне.

Треск стал громче. В руках у Рэйшена остались не только завязки, но и полоска ткани. Ворот рубахи разошёлся, и Элина неловким движением прикрыла обнажившийся треугольник кожи. К своему стыду, Томори, как и остальные, пялился на неё, как будто никогда в жизни не видел женщины. Он ощутил, как жар и стыд разливаются в кончиках ушей. Элина поспешно застегнула мундир наглухо, и все оторвали от неё взгляды.

– Вот теперь у нас есть верёвка, – с наигранной бодростью сказала хозяйка.

И дверь опечатали по всем правилам.

* * *

Элина отказалась беседовать с арестованными, и Рэйшен приятно этому удивился.

– Будет время завтра, – жёстко сказала Эли. – А сейчас всем нужен отдых. Даже им.

И все побрели по своим комнатам. Лоркан и Томори толковали о плаще.

– Можешь оставить себе, – заключил Лоркан, махнув рукой.

Раб обрадовался. Важной птицей себя почувствовал, оборванец. Ладно, с этим Рэйшен ещё успеет разобраться.

Он уже предвкушал долгую ночь, но у дверей спальни Элину ждал Маро и четверо солдат. Лица были знакомыми, но их имён Рэйшен не знал.

– Дара управительница, – нерешительно позвал Маро, – я подобрал новую охрану.

– Чего ты лезешь? – окрысился Рэйшен. – Не видишь, что ли, она устала!

Солдатики струхнули и отступили на шаг. «Правильно, ребятки, так и должно быть! Я же злобный дроу из Бездны!» Но, к удивлению Рэйшена, Маро не изменился в лице. Он продолжал преданно смотреть на Элину. В понятии Рэйшена – пялиться.

Элина поощрительно кивнула:

– Я вижу. Давайте побеседуем завтра с утра, молодые люди. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил. Готовьтесь к моим вопросам.

– А… каким вопросам, дара управительница?

– К любым.

Рэйшен запер дверь на задвижку, отрезая их с Элиной от всего мира. Теперь-то Эли точно принадлежит ему! Никто не войдёт, не потревожит… Он обернулся к Элине и замер похолодев. Её лицо не было лицом любящей женщины. Это было лицо матроны клана, и она была очень, очень недовольна.

За сегодня Рэйшен натворил много чего, за что Эли могла сердиться. Что из этого стало ей известно? Надо выждать, пока она задаст вопрос, чтобы не утопить самого себя.

Элина всё молчала, и Рэйшен не выдержал первым:

– Эли, что?

– Рэйшен, как ты мог?!

– Что «мог»?

Элина в раздражении дёрнула ворот мундира.

– Что ты наговорил Шурху и Мадогу?

Рэйшен принялся лихорадочно соображать, что же именно он ляпнул. Ох, много чего! Надо как-то защищаться.

– Они пожаловались на меня?

– Не отвечай вопросом на вопрос!

– Эли, это допрос? И я тут обвиняемый?

Он тут же пожалел о своих словах, но было уже поздно.

– Рэйшен, что ты наговорил мальчишке о мягких ручках?

Кровь бросилась Рэйшену в лицо. «Хорошо, что дроу не краснеют». Это было самое постыдное за сегодня, и Эли узнала. Рэйшен мысленно застонал.

К счастью, она не потребовала повторить те слова.

– Зачем ты вывалил всё это Шурху и Мадогу? Хорошо, что ты не додумался брякнуть всё это солдатам Дэвлина!

– Эли, ну что ты…

– Не перебивай меня! Я думала – есть то, что принадлежит только нам двоим. И ты вот так походя разболтал об этом в порыве злости! Ты даже не подумал, что мне теперь неловко смотреть им в глаза!

– Ты же вроде никогда ничего не стеснялась, – пробормотал Рэйшен, усаживаясь на неразобранную кровать.

– А ты не думал, что я притворялась? Держала лицо? Моя жизнь превратилась в какое-то публичное представление! За каждым шагом следят десятки глаз, к каждому слову прислушиваются! Знаешь, в королевских подземельях вместо уборной у меня стояло ведро на цепи, и как же это было отвратительно, когда в самый неподходящий момент являлись надзиратели! Они тоже могут сказать, что я ничего не стеснялась!

– Надо было и их убить…

– Бесполезно, Рэйшен! Всех не убьёшь! Те охранники, которых я разжаловала в дровоколы, слышали каждый звук из-за нашей двери! Они делали ставки на то, кто первым кончит!

Рэйшен невольно усмехнулся. Он их понимал. Сам такой.

– Интересно, кто из них выиграл…

– Тебе интересно только это? – упавшим голосом спросила Элина.

– Нет, нет, Эли, я не то сказал! Я сглупил! Конечно, мне неинтересно! Я…

– Ты их убьёшь, – ядовито подсказала Элина.

Рэйшен вздохнул. Ну, сказала бы прямо, чего она хочет от него сейчас. Он бы всё сделал. Сказал бы то, что она хочет услышать. Ну, не может он угадать, что ей надо!

– Тебе слишком сложно, да?

Рэйшен вздрогнул. Погрузившись в свои мысли, он даже не заметил, как она подошла совсем близко. И в самом деле, он слишком устал за сегодня. Но Эли, кажется, перестала злиться. Она запустила руки в его волосы.

– Рэйшен, если ты не понимаешь, то должен просто запомнить: то, что происходит между нами, должно оставаться тайной для других. Если им удастся что-то подсмотреть или подслушать – что ж, так тому и быть. Им удалось это украсть. Но добровольно отдавать то, что тебе дорого… – она тревожно посмотрела на него: – или уже не дорого? Может, поэтому ты и разболтался при Мадоге?

Украсть? Отдать добровольно? Рэйшен никогда о таком не думал. «Вот же голова варит! Умнее всех советников короля»! И вроде уже не злится. Ах, да, надо ответить на её вопрос!

– Что ты, Эли! Я просто страшно обозлился на мальчишку… Я… Да я слова больше не скажу, обещаю! И Мадог для меня ничего не значит, ты же знаешь! Есть только ты…

Он жадно обхватил её и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Коснулась губами его длинного чувствительного уха. Да, это именно то, чего он хотел весь этот долгий трудный день.

К утру всё, что бушевало между ней и Рэйшеном, утихло. Элина ловко собрала волосы в причёску – ту, особенную, которую носили только они с Рэйшеном, – и натянула форму поверх свежей рубашки.

Рэйшен с улыбкой смотрел на Элину.

– А мне?

– Что – тебе? Рубашку?

– Нет, причёску.