Томори не шевелился. Элине стало не по себе. «Выглядит он странно. Вдруг бросится? Или она сошла с ума, всюду видя опасность?»

– Помоги мне, – хрипло сказал Томори. – Прошу.

Элина нерешительно подошла к нему.

– Томори, встань, пожалуйста. Не надо передо мной ползать на коленях. Поднимись и расскажи, в чём дело.

Томори помотал головой.

– Это значит – «нет, не встану»? Как же с тобой разговаривать? Ладно, попробуем так.

Элина опустилась на пол рядом с Томори, скрестив ноги. Он по-прежнему смотрел в пол, и Элина отвела волосы с его лица. Сердце у неё пропустило удар. Он был очень похож на Келеаха, которого ей «подарили» в Рудном Стане, и который отдал за неё жизнь. «Неудивительно, что Рэйшен так злобно смотрел в сторону Томори. Тоже вспомнил ту историю, не иначе».

– У тебя кровь на щеке!

Элина попыталась ладонью стереть кровавый след с лица Томори, но тот отшатнулся.

– Извини.

«Возможно, ему просто неприятно. А может, он, как бродячий кот, которого бесконечно били и пинали…»

– Помоги мне, – повторил он. – Выкупи меня у неё. Или выменяй. Зачем тебе этот Шёпот Леса? Пусть забирает.

Томори наконец-то поднял голову и посмотрел Элине прямо в глаза.

– Я отработаю. Буду делать всё, что прикажешь. Только помоги…

Элину поразила эта просьба. Раб под носом у жестокой хозяйки решился просить о помощи! Правильный ответ был только один. Но Элина не могла придумать, что можно сделать для несчастного прямо сейчас.

– Томори… Я помогу тебе. Скажу честно – пока не знаю, как именно. Но обязательно придумаю. Ты сможешь вытерпеть ещё немного?

Она видела, как загорелись его глаза. Даже краешки губ приподнялись. Это была не улыбка, а лишь её тень, но теперь отступать было нельзя. Она дала слово. А её слово крепче стали.

– Смогу.

– Но обменивать тебя на инструмент я не буду. Тикаэла вряд ли ограничится только Шёпотом Леса. И тебя не отдаст.

Элина говорила и стирала со щеки Томори кровавую полоску. Он вытерпел эту непрошеную заботу, а потом выложил всё, что узнал о планах Тикаэлы: забрать всех дроу, Шёпот Леса и отправиться в Коддвильт, Великий Лес, чтобы расправиться с кланами дроу. И про встречу с Шианнон тоже рассказал.

– Она совсем рехнулась, что ли? – изумилась Элина. – Я, к сожалению, немного знакома с Шианнон: она вполне может пришибить Тикаэлу своими молниями. Если бы так случилось!

Элина мечтательно улыбнулась. Томори немедленно разочаровал её:

– Тикаэла тоже владеет магией. Сейчас её магический запас почти полон. Она может творить ужасные вещи, её магия разрушительна. Но пополнить запас в городе ей негде.

– А где она пополняет этот запас? Что может делать магического?

– Тикаэла из морского народа эльфов, силу она восстанавливает возле океана. А что может делать… В основном, хлестать воздушным кнутом.

Томори зябко повёл плечами, и Элина поняла, что он хорошо знаком с применением этого воздушного кнута.

– Она накажет тебя за то, что говорил со мной?

– Если узнает, о чём говорил, – да. Но она сняла запрет на разговоры с посторонними. Хочет выведать, где инструмент.

Элина слушала несчастного раба, а он всё говорил и говорил, словно намолчался за всю свою жизнь. Ей казалось, что она сошла с ума вместе с этой эльфийкой. Теперь было страшно оставаться с ней под одной крышей. Но слово было сказано, обещание дано, и обратного пути нет.

Наконец Томори выдохся. У Элины нестерпимо ныла спина и болели ноги. «Как он сидит на коленях столько времени?!»

– Всё, Томори, хватит сидеть на полу. Поднимайся сам и помоги подняться мне, я под вечер вся как деревянная.

Томори поднялся лёгким, плавным движением. Элина обзавидовалась. «Ох уж эти дроу! Даже долгое рабство не лишает их изящества и силы!» Томори протянул ей руку. Элина с улыбкой схватилась за неё. Рука была худой, но крепкой.

И когда они, словно двое заговорщиков, улыбнулись друг другу, в кабинет вошёл Рэйшен.

Рэйшен остолбенел. Он не мог в это поверить. «Только не это! Только не снова!»

Первым его желанием было опустить на чужую лохматую голову тяжёлый поднос, который он держал в руках.

От исполнения этого желания Рэйшен воздержался. Зато второе... Он хлопнул дверью так, что тяжёлый подсвечник на столе затрясся и с грохотом рухнул на пол. «Жаль, что не этому наглецу на ногу».

Вот только на Элину это всё не произвело никакого впечатления. Она, конечно, вздрогнула от шума, но тут же взяла себя в руки. «Словно у Дэвлина в казарме училась». Рэйшен был восхищён и разъярён одновременно.

– Рэйшен, – укоризненно заметила она, – как тебе не стыдно? А если бы свечи горели? Так и до пожара недалеко! Сгорим к растакой-то матери!

Всё, что чувствовал Рэйшен, не имело никакого отношения к стыду. И если бы на подносе не было той еды, которую Меуриг настоятельно просил передать Элине… Рэйшен просто не хотел огорчать Меурига.

– Пусть этот… уйдёт.

Это было всё, что смог из себя выдавить Рэйшен. Остальное было бы обычной солдатской бранью.

Треклятый раб по-прежнему стоял рядом с Элиной и не двигался с места. «Нарочно, что ли?»

– Ты загородил выход, – кротко сказала Элина.

Рэйшен злорадно подумал, что раб будет проходить мимо, и его можно будет толкнуть в плечо так, чтобы он полетел вверх тормашками. Так, случайно. «Но Эли… Уж если ей втемяшится в голову, что какого-то раба надо освободить, накормить или подлечить, то её не остановишь!» Она вывела клятого ушлёпка в коридор, заслонив собой от Рэйшена, и сказала:

– Если Тикаэла спросит, скажи ей, что инструмент у кого-то из моих людей. Он спрятан. И ты скоро узнаешь, где именно.

Раб кивнул. Волосы упали на его лицо, и Рэйшен не мог понять: он втихомолку потешается над ними или трясётся от страха?

Раб спустился по лестнице, и под его шагами не скрипнула ни одна ступенька. «Надо признать, ходить он умеет. Вот пусть и убирается подальше от кабинета. И от Эли тоже».

Рэйшен грохнул подносом о столешницу. Горшок жалобно брякнул крышкой. Ложка подпрыгнула, норовя сбежать на пол. Тихо вёл себя лишь хлеб, завёрнутый в тряпицу.

Элина болезненно поморщилась и принялась собирать свечи, закатившиеся под стол.

Рэйшен подождал, пока она воткнёт свечи в заново водружённый на место канделябр, и недовольно пробурчал:

– Ты есть будешь или как? Меуриг зря, что ли, старался?

Элина по-простецки вытерла руки о штаны и лукаво глянула на Рэйшена:

– Я так и знала, что вы сговорились! А ведь я просила обычную еду из общего котла! Видишь, какие вы!

Рэйшен смотрел на её улыбку, и та ярость, что скрутилась у него внутри в тугой комок, таяла и исчезала. Но так просто он сдаваться не собирался.

– И нас ты собралась сменять на этого облезлого раба!

Он услышал её вздох. «Ага, всё-таки усовестилась!»

– Рэйшен…

Она взяла его за руку. Выкормыш Сныста придумал меткое прозвище: руки у Элины были нежные, как у урождённой аристократки.

– Не собиралась я никого менять. Я хотела Дэвлина с Мадогом припугнуть…

Рэйшен чувствовал: ещё немного – и он уступит.

– А что касается тебя… Ты же знаешь… – Элинина ладонь скользнула по его светлым волосам и легко коснулась плеча. – Ты у меня единственный…

Ради таких слов стоило жить. И можно было потерпеть какие-то мелкие неприятности наподобие того раба.

* * *

С утра Дэвлин шутливо толкнул Мадога в плечо:

– Что-то ты давно у меня на площадке не появлялся! Наверное, забыл всё, чему я тебя учил?

Мадог с удивлением воззрился на наставника: обычно тот был скуп на шутки. Но, правду сказать, Мадог бы с удовольствием поразмялся. Он устал от долгого сидения за столом, бесконечной писанины и каких-то мудрёных объяснений. «Как Элина это выдерживает – совершенно неясно. Да ещё и Рэйшена этим мучает».

– Я приду, – Мадог усмехнулся одной стороной рта, не понимая, дозволено ли теперь это с Дэвлином.