– Почему? – тупо спросила Элина.

Ей казалось, что она попала в книгу Кафки и разговаривает с его героями.

– Король должен держать лицо.

– А что у него с лицом?

Витерий не выдержал:

– Давай уйдём, ты же видишь, она не в себе!

– А в ком я, по-твоему? – если все решили вести себя как дураки, Элина тоже будет придерживаться общих правил.

– Элина, король не отдавал приказ о твоём аресте. Это всё получилось… Случайно.

– Случайно?! – Элина повысила голос и тут же поморщилась от боли в голове.

– Элина, я действительно не отдавал приказа о твоём аресте, поэтому не могу его отменить. Мы с Римардо не поняли друг друга, и вот…

– Так отмени приказ Римардо!

Витерий грустно улыбнулся.

– Ты не понимаешь, в каком положении находится король. Отменить приказ генерала, за которого горой стоит вся армия?!

– Армия должна служить короне, – сухо отметила Элина, – а генералы могут меняться.

Витерий снисходительно глянул на неё. Что она может понимать в политике!

– Так в чём меня обвиняют?

Элина прекрасно слышала слова Римардо, в чём её обвиняют, но он мог и солгать. Что же скажет король? А Витерию явно было не по себе.

– В убийстве барона Жадвильского, – выдавил из себя он.

Элина не поверила своим ушам. Он же обещал! Он же знал, как всё случилось и по какой причине! Он ей поверил и взял её на службу!

– То есть приказ генерала ты отменить не можешь, – с горечью заметила она, – а своё собственное распоряжение можешь.

– Я обещал тебе королевскую справедливость! – взвился Витерий. – Дело получило огласку, и теперь справедливостью будет открытый королевский суд!

В висках у Элины стучали адские молоты. Наверное, из-за этого она забыла о всякой осмотрительности и презрительно заявила:

– Так вот она какая, королевская справедливость! Она меняется в зависимости от настроения и цвета чулок фаворитов!

Витерий побледнел от гнева.

– Ты ничем не лучше своих бешеных дроу. Жди суда.

Король развернулся и в ярости покинул подземелья.

Квирк вовсе не поспешил за "своим дорогим братом". Он задумчиво смотрел на Элину.

– Напрасно ты так. Ты же знаешь, каков Витерий. Он, словно ребёнок, не любит признавать ошибки.

– Знаю. Ещё больше он не любит их исправлять. И вот я здесь, и на моей шее затягивается петля.

– Ну, погоди, ещё не затягивается. Что ты скажешь, если я повторю своё предложение?

– Какое? Стать твоей любовницей и уехать к тебе на побережье?

– Почти, – задорно усмехнулся Квирк. – Уехать со мной к солнцу и океану не так уж плохо, согласись! И так уж и быть, можешь не становиться моей любовницей.

– Какая щедрость!

– Да, и сейчас я стану ещё щедрее. Предлагаю всем твоим экспедиторам уехать с тобой.

Предложение действительно было щедрым. Однако не такой человек был Квирк, чтобы разбрасываться подарками. Чего он захочет взамен?

– О, взамен – сущие пустяки! Мне нужны свои надёжные люди, которые будут наводить порядок по моему приказу, выполнять всякие щепетильные поручения… Хочется мне, знаешь ли, приструнить моего тестя, да ещё кое-кому показать, где их место.

Ясно. Они попадут в полную зависимость от милостей Квирка, вынуждены будут выполнять всякую грязную работёнку. Не такого она хотела для себя и своих экспедиторов.

– Ну, вижу, на сегодня с тебя достаточно, – весело добавил Квирк на прощанье. – К суду ты должна быть бодрой и здоровой, а то там Руфи с Римардо что-то мутят. Надеюсь на тебя.

После ухода Квирка Эдрик даже факел забрал, вновь оставив Элину не только в одиночестве, но и в полной темноте. Элина попробовала провернуть тот же фокус, что когда-то так хорошо сработал с Дэвлином.

– Эй, Эдрик, по Женевской конвенции мне должны дать еду и воду. И нельзя оставлять без света.

– Что за конвенция такая? – удивился Эдрик.

– Закон о военнопленных.

Эдрик немного подумал, а потом заявил:

– А ты не военнопленная, ты преступница и возможная убийца. Так что не положено.

О невероятной жестокости дроу ходили легенды. Но сейчас Элина была уверена, что люди намного, намного хуже.

* * *

Мадог не таил обиду на Рэйшена, но Меурига впускать в комнату категорически отказался. Поллианну он выслушал, покивал буйной головушкой и рухнул на кровать в чём был.

– Теперь с Рэйшеном бы поговорить.

Полли было не по себе, но Рэйшен уже выпустил пар и смирился с тем, что прямо сейчас он никуда не побежит и никого не накажет. Он тоже валялся на постели прямо в сапогах.

– Даре Элине это бы не понравилось, – заикнулась было девушка.

– Её здесь нет, – отрезал Рэйшен. – И меня пытаются уверить, что не будет.

– Завтра мы с ней увидимся, Рэйшен…

Рэйшен тяжело вздохнул и уткнулся лицом в подушку. Элинину.

– Да, обязательно. Я должен ей кое-что сказать…

Дроу умолк и притворился, что засыпает. Больше ничего сделать Полли не могла, поэтому тихонько вышла, протиснувшись боком через выломанную дверь.

Меуриг преданно поджидал под дверью. В доме всё стихло.

– А где все? Почему так тихо? – растерялась Полли.

Меуриг пожал плечами:

– Ну, они успокоились и разошлись спать. Сказали, что утро вечера мудренее.

– Им не интересно, как я поговорила с обоими нашими дебоширами?!

– Они знают, что успешно.

Полли была и польщена, и обижена одновременно. Она пожала плечами и отправилась к себе. Теперь комната принадлежала ей одной, но радости это почему-то не прибавляло. Девушка тихонько отворила дверь, и тут же у неё за спиной раздался тихий голос:

– А что Рэйшен хочет передать даре Элине? Или это секрет?

Полли вскрикнула от неожиданности. Задумавшись, она совсем позабыла про Меурига, который бесшумно вошёл в комнату вслед за ней.

– Ты меня напугал, – укоризненно заметила девушка.

– Прости, прости, я не подумал, – даже в темноте было видно, что молодой дроу искренне сожалеет. – Я привык, что мы видим и слышим друг друга даже во тьме. Так что Рэйшен сказать-то хотел? Что-то важное? Как освободиться? Побег?

Полли хихикнула:

– Нет, конечно.

Меуриг был озадачен. Что можно сказать товарищу в заключении? Передать запасной ключ? Напильник? Придушить кого-то из охраны и занять его место? Молодой дроу перечислил всё, что сделал бы он, и Полли не удержалась от смеха. Этот смех рассыпался в сонной тишине дома, словно звон серебряных колокольчиков, и Меуриг продолжал говорить глупости, только бы слышать этот смех.

– Ой, Меуриг! – спохватилась девушка. – Уже поздно, завтра надо рано отправляться в замок, а ты-то сам спать ложиться не собираешься?

Меуриг успел переступить порог комнаты и вовсе не собирался так быстро покидать её. Ему даже врать не пришлось.

– Мадог запер дверь изнутри. Мне некуда идти.

Полли перестала смеяться. Меуриг пошёл ва-банк:

– Пожалуйста, не прогоняй меня!

На всякий случай он даже сделал умоляющие глазки, мало ли, вдруг девушка всё-таки их увидит.

– Меуриг, – прошептала Полли, – ты можешь лечь где угодно. Ты же дроу, вы можете спать и на ветке, и на подоконнике…

– Но я не хочу на подоконнике, – тихо ответил Меуриг. – Я хочу быть там, где ты.

Она опустила взгляд, пальцы нервно теребили край рубашки.

– Это… неправильно.

– Почему?

– Потому что… – она запнулась, – потому что завтра мы идём в замок. К Элине. А ты… ты можешь подумать, что я…

– Что ты слишком легкомысленная? Или используешь меня, чтобы не бояться?

– Да! – вырвалось у неё.

– А разве это плохо? – спросил он, и в голосе его не было насмешки, только искренность. – Разве плохо, если кто-то хочет быть рядом с тобой, просто чтобы ты не была одна в темноте?

Она молчала. Везде было тихо, только ветер шевелил ставни. Дом засыпал.

Меуриг стоял у порога, оставляя за Полли право решать.

– Я не буду ничего требовать, Полли. Я просто… хочу быть здесь. С тобой. Даже если это только на одну ночь.