Элина несколько растерялась. Теперь она не знала, как начать разговор и объяснить Витерию, что его хотел прикончить собственный сын. Король облегчил её задачу и заговорил первым:

– Я, конечно, надеялся, что всё не так, что мои подозрения ошибочны…

– Ты вообще стал часто ошибаться, – огрызнулся принц. – Может, на покой уже пора?

– А ты хотел отправить меня в вечный покой? – с горькой иронией спросил Витерий.

– Это клевета, отец! Не слушай лживые речи этой потаскухи!

– Вот, кстати, надо её послушать. И, конечно, она вовсе не потаскуха, – поспешно добавил король, заметив, какие выражения лиц стали у Рэйшена и Элины.

Элина кратко рассказала обо всём, что случилось в саду. Рэйшен и Лоркан подтвердили это, но главным свидетелем стал Белгой. Король почему-то не поинтересовался, как Белгой попался на удочку молодого шантажиста, так что толстяк немного успокоился и даже попытался незаметно пожать Элине руку.

– Вы все… лгуны и предатели! Вы сговорились! – завопил принц.

– Да? И со стражей мы тоже сговорились? – холодно поинтересовалась Элина.

– Может быть, – дерзко ответил Алгас, – Лоркан мог это сделать.

– Но не сделал, – парировала Элина. – Я знаю, где и как он провёл всю ночь и утро. Ни с кем он не договаривался.

– Потаскуха! – выплюнул Элине в лицо наследник. – Тебе мало дроу, так ты ещё решила совратить и распорядителя, и одного из королевских порученцев!

Рэйшен крутанул руку принца, и тот жалобно захныкал, мигом прекратив ругаться.

– Алгас, – мягко проговорил король, – ты хотел побыстрее взойти на престол? А почему? Рано или поздно власть перешла бы к тебе, без всяких споров и потрясений…

– Матушка всегда говорила, что ты слишком мягок к своим людям и жестоко обходишься с южанами. Вон, Жадвиль до сих пор не утихомирен. Небось, если бы на юге в Меркале устроили такой бунт, ты залил бы улицы кровью! Дядя Квирк рассказывал, что ты насаждал так называемую законность кровью и железом!

Элина навострила уши. Похоже, маленький дурачок Алгас в эти мгновения подписывает себе приговор.

– Значит, дядя Квирк, – раздумчиво протянул Витерий. – И матушка… И в Меркале, получается, наши люди, а в Жадвиле – уже не совсем ваши.

Алгас непонимающе глядел на отца. К чему клонит этот старик?

– Сын, чему я тебя учил? Везде в Атрейе живут наши люди, везде закон должен работать одинаково, иначе в три дня ты слетишь с трона. А ты так и не научился мыслить как государь…

– Просвещённый монарх, – противным голосом протянул Алгас, явно передразнивая отца.

– Да, именно просвещённый монарх, – не обращая внимания на кривляния сына, продолжал Витерий, – а не покровитель контрабандистов и пиратов. Увы!

– Что – "увы"?! Что за "увы" такое?! – завопил принц. – Я наследник престола, ты не имеешь права причинить мне вред! Матушка пожалуется дяде, он пришлёт…

– Никого он не пришлёт. И матушка уже никому не пожалуется, – оборвал его король. – За государственную измену помнишь что полагается?

Вот тут-то принц растерял всю свою удаль и спесь.

– Отец, погоди, послушай…

Но Витерий уже не был любящим отцом, он был королём, который должен думать о благе государства. Теперь даже его голос звучал по-другому.

– У тебя больше нет отца. Я лишаю тебя права первородства и, соответственно, права наследования престола Атрейи. Отныне ты лишаешься всех титулов и привилегий.

– Ты… Ты… Ты не можешь этого сделать, – пробормотал потрясённый Алгас.

– Почему же? Я пока что король, причём живой и здоровый. У меня есть ещё дети, которые будут воспитываться иначе, а с сегодняшнего дня будут отлучены от их матери, королевы Аделисии.

Витерий говорил размеренно, и тут до Элины дошло, что он диктует эти слова, а скромный человечек в углу залы быстро строчит всё это на бумаге.

– А как же я? Куда ты меня денешь?

– Глашатаи публично прочтут эдикт о лишении принца Алгаса права первородства, а также титулов и привилегий, после чего Алгас под охраной будет препровождён в одно из дальних поместий, где проведёт остаток своих дней без права покинуть это поместье.

–Что? Что?! Ты не можешь так со мной поступить!!!

По жесту короля принца куда-то увели. Элине ещё долго слышались его гневные вопли.

– Белгой, ты тоже можешь идти.

Распорядитель не замешкался. При всей своей тучности он исчез быстро, как змея в траве.

Стража увела принца, который сыпал ругательствами и проклятиями. Элина смотрела вслед юноше и не чувствовала ни торжества, ни радости. Где-то в этот момент изолировали королеву, отняв у неё детей. Вот им наверняка пришлось хуже всех: дети даже не могли понять, за что их разлучают с матерью. Элина вспомнила своих дочерей и окончательно загрустила.

– Что теперь будет с принцем Алгасом, адар?

Витерий не ответил, отсылая писаря готовить текст эдикта. Стражники тоже покинули залу, встав на караул снаружи.

– Я не казню Алгаса, если ты это хотела спросить, – наконец произнёс Витерий. – Он просто будет сидеть далеко отсюда, в небольшом каменном замке, письма и любой другой вид связи будет под запретом.

Элина вздохнула с облегчением. Лоркан с удивлением покосился на неё. Неужто ей жалко парня? В жизни бы не подумал.

– То же касается королевы, – продолжил Витерий, – она будет жить здесь, но под строгой охраной… Письма родне исключены. Ты узнала, кто ещё замешан в этом заговоре?

– Да, – Элина назвала имена и вкратце пояснила, почему эти люди переметнулись на сторону мятежного принца. – А с ними что?

– Пока не знаю, – лицо короля болезненно искривилось. – Один ворует, другой не следит за сыном… Подумаю до завтра. Это, знаешь ли, люди при больших должностях, сюда нельзя брать кого попало…

– Ага, а эти – не кто попало, – проворчала Элина, – достойные доверия граждане. Хорошо хоть казнить никого не будут.

После небольшой паузы Элине пришла в голову мысль, что у Миваля в погребах стоят бутылки с отравой. Ведь не могли же заговорщики хранить одну-единственную бутылку, которую надеялись подсунуть королю. Он, хоть и был мрачнее тучи, Элину выслушал и поддержал.

– Ты права. Иди и разберись. Когда закончишь, возвращайся прямиком сюда, доложишь мне.

Элина вместе с Рэйшеном и Лорканом отправилась к Мивалю. Тот никак не мог дождаться известий о сыне, поэтому места себе не находил.

– Опять вы? – почти простонал королевский виночерпий при виде Элины и Рэйшена. Лоркан его не пугал в сравнении с дроу. – Что на этот раз?!

– Мы всё знаем, – без обиняков брякнула Элина. – Алгас арестован. Твоему сыну больше ничего не угрожает.

Виночерпий выпучил глаза.

– Принц крови арестован? – пролепетал Миваль. – Это неслыханно… Что же теперь будет… со мной, с моей семьёй?

– Это будет решать король. Вина принца несомненна, он признался, тому есть свидетели. Твоей семье ничего, я думаю, не угрожает. А вот ты, – Элина демонстративно задумалась.

– Почтенная дара, что я должен сделать, чтобы заслужить прощение адара?! – королевский виночерпий разве что на коленях не ползал.

– Она у тебя уже почтенная дара? Раньше ты по-другому с ней разговаривал, – насмешливо заметил Рэйшен.

– Видишь ли, дар Рэйшен, человек – существо слабое, может допускать ошибки. Но я-то хочу их исправить!

– Похвальное желание, – сдержанно улыбнулась Элина. – Тогда покажи нам, откуда взялась та бутыль с отравленным вином.

– Я… Я не знаю её происхождения…

– Я не спрашиваю о её происхождении! Я спрашиваю, где ты хранишь отраву!

Элина разозлилась. Экий скользкий тип этот Миваль! Тут же начал юлить и заискивать!

– Дар Миваль, я ведь могу и твоих подельников расспросить. Если они будут более сговорчивы, чем ты, я доложу об этом королю…

Миваль замер. Кто знает, какое теперь положение у этой женщины при дворе? Может, король действительно благоволит к ней. Ох, как бы это выпутаться…