Леонард согласился. Не все должны быть гениями. Важно дать каждому возможность стать лучше.

На этой ноте – надежды, новых начинаний и тихого удовлетворения – все разошлись. Леонард стоял у окна своего кабинета, глядя на первые звезды. В голове мелькнул образ женщины с теплыми глазами и сильными руками. Увидит ли она то, что строю? Поймет ли? Воскресный обед у Ламбер приближался. Но сейчас, в тишине своего дома, среди людей, которым он давал шанс, Леонард чувствовал глубокое спокойствие. Он сеял семена. Семена знаний, семена перемен. И первые ростки – Жак, Мари, даже Жизель – уже пробивались к свету, обещая будущий урожай для Виллара.

Утро перед визитом к герцогам де Ламбер прошло в непривычной для Леонарда суете. Он быстро позавтракал, отдав лишь необходимые распоряжения Арману по текущим делам поместья – проверить ход работ над амбаром Жака, удостовериться, что Леруа ни в чем не нуждается, принять возможных поставщиков.

«Не волнуйся, Лео, – успокоил его кузен, доедая яйцо. – Я здесь как твоя тень. Все под контролем. Главное – вернись с рассказом. Элоиза… она…»

«Хорошо, кузен, хорошо», – отозвался Леонард, поправляя манжету камзола. Он выбрал наряд сдержанно-элегантный – темно-синий бархат с серебряным шитьем, подчеркивающий его статус, но без кричащей роскоши. Вместо пышного букета или драгоценной безделушки, в качестве подарка и жеста признательности хозяйке дома, он взял скромный, но значимый конверт с пожертвованием в благотворительный фонд герцогини де Ламбер, известный своей помощью сиротам. Это казалось ему более уместным, чем пустые комплименты.

Проверив последний раз свой вид в зеркале и дав последние наставления камердинеру, Леонард сел в карету. Дорога до особняка Ламберов пролетела в размышлениях. Он настраивался на светскую игру, готовясь встретить холодную консервативность герцога, набожную строгость герцогини и, возможно, застенчивую или высокомерную дочь.

Реальность оказалась… иной.

Особняк Ламберов дышал спокойным достоинством, без вычурности де Клермон. Герцог, немолодой, с орлиным профилем и пронзительным взглядом, принял его с холодноватой вежливостью. Герцогиня, женщина с мягкими чертами лица, но стальной осанкой, была чуть теплее, особенно когда Леонард вручил ей конверт с пояснением:

«Для ваших добрых дел, мадам. Сиротам всегда нужна опора.»

Но главным открытием стала мадемуазель Элоиза де Ламбер.

Она вошла в гостиную не как статуя, а как живой человек – в платье скромного покроя, без обилия рюшей, но из прекрасной ткани. Ее красота была не холодной, как у Сесиль, а теплой, одухотворенной. Большие, карие глаза смотрели на мир с открытым любопытством и легкой грустью. И она говорила. Не светские банальности, а о книгах – о только что прочитанном Руссо, о красоте природы в парке их загородного имения, о музыке, которая трогает душу, а не просто демонстрирует технику.

Леонард ловил себя на мысли, что ему легко с ней. Невероятно легко. Разговор тек сам собой, без натуги. Они спорили о персонажах романов, смеялись над абсурдностью некоторых светских условностей, находили общие точки в любви к тишине и простым радостям. Элоиза оказалась не просто умной, а глубокой, с богатым внутренним миром, полным романтических идеалов и искреннего сострадания.

И вот, в какой-то момент, когда они остались одни у высокого окна, глядя на залитый солнцем сад, Леонард ощутил нечто совершенно неожиданное. Не влечение мужчины к женщине. Не расчет. А… тепло. Тепло родственной души. Чистое, ясное чувство братской привязанности. Как будто перед ним стояла не потенциальная невеста, а сестра, которой у него никогда не было.

«Мадемуазель Элоиза, – начал он тихо, повернувшись к ней. Его голос был необычайно мягок. – Вы… вы необыкновенная девушка. Умная, добрая, искренняя. Мне невероятно приятно и легко с вами.»

Элоиза улыбнулась, легкий румянец тронул ее щеки.

«Благодарю вас, месье граф. Мне тоже очень приятна ваша компания. Вы… не похожи на других.»

«Именно поэтому я должен быть с вами абсолютно честен, – продолжил Леонард, глядя ей прямо в глаза. – То, что я чувствую к вам… это не чувства мужчины, который видит в вас свою будущую жену. Это… это чувства брата к сестре. Искренние, теплые и защитные.»

Он увидел, как в ее глазах мелькнуло не разочарование, а… понимание? Облегчение? «Я не хочу вас обманывать или давать ложные надежды вашему семейству. Вы заслуживаете гораздо большего, чем брак по расчету или из вежливости.»

Элоиза опустила глаза, потом снова подняла их. В них светилась не печаль, а странная смесь грусти и благодарности.

«Месье граф… Леонард, – она осторожно произнесла его имя. – Ваша честность… она дорогого стоит. И я… я тоже чувствую нечто подобное. Как к старшему брату, на которого можно положиться.» Она сделала паузу, оглянулась, убедившись, что их не слышат, и понизила голос до шепота. «И я рада, что вы не предложили мне руку. Потому что… потому что мое сердце уже занято.»

Леонард замер.

«Занято?»

Она кивнула, губы ее дрогнули.

«Да. Но это… это невозможно. Папа никогда не согласится. Он беден… очень беден. Хотя добр, умен и благороден душой… как никто другой.» В ее глазах стояли слезы. «Это ваш кузен, месье. Арман де Люсьен.»

Удар грома среди ясного неба. Арман! Вот почему Элоиза так редко появлялась в свете – не из-за замкнутости, а из-за тайной любви, обреченной на провал из-за сословных предрассудков. И вот она призналась ему, Леонарду, которого только что назвала братом.

Леонард взял ее руку, мягко сжал.

«Элоиза, – сказал он твердо. – Я твой друг. Твой брат. И я обещаю тебе: я что-нибудь придумаю. Не отчаивайся.»

На ее лице расцвела надежда, хрупкая, как первый весенний цветок.

«Вы… вы правда?»

«Честное слово Виллара, – улыбнулся Леонард. – А пока… давай сохраним это в тайне. И будем дружить.»

Обед прошел в удивительно теплой атмосфере. Герцог, видя явную симпатию между молодыми людьми (истолковав ее, конечно, по-своему), стал чуть менее холоден. Герцогиня была тронута вниманием Леонарда к ее фонду. А Леонард и Элоиза обменивались взглядами, полными нового, крепкого доверия и затаенного плана.

Прощаясь на пороге, Леонард поклонился герцогу и герцогине.

«Благодарю за гостеприимство. Ваш дом дышит покоем и мудростью. Я обязательно навещу вас на следующей неделе, если позволите?»

«Будем рады, граф де Виллар, – ответила герцогиня, а герцог одобрительно кивнул.

Дорога обратно в Виллар пролетела для Леонарда в жарких размышлениях. Невеста? Нет. Но он обрел нечто, возможно, более ценное – настоящего друга и сестру по духу. И теперь у него была миссия.

Он застал Армана в кабинете, разбирающим счета.

«Ну что, кузен? – Арман отложил перо, его взгляд был полон любопытства. – Как наш затворник с независимым умом?»

Леонард сбросил дорожный плащ, сел напротив.

«Элоиза де Ламбер, – начал он, глядя Арману прямо в глаза, – это самый искренний, умный и романтичный человек, которого я встречал в этих кругах.»

Арман замер.

«О? Звучит… впечатляюще.»

«Она читает Руссо, любит природу, презирает лицемерие света и обладает сердцем, полным доброты и сострадания, – продолжал Леонард, наблюдая за реакцией кузена. Он видел, как в глазах Армана вспыхнул неподдельный интерес, быстро смененный привычной самоиронией. – Совсем не похожа на холодную статую, как я опасался.»

«Рад за тебя, Лео, – Арман улыбнулся, но в улыбке была тень грусти. – Значит, герцогиня скоро станет твоей тещей?»

«Нет, – резко сказал Леонард. – Элоиза мне как сестра, Арман. Чисто и ясно. Мы оба это почувствовали.»