– А вы не пробовали поймать того, кто шуршит? – поинтересовался Рэйшен.

На него посмотрели, как на безумца.

– Да что ты! А если там демон какой шастает!..

Рэйшен презрительно фыркнул, а Элина задумчиво проговорила:

– Нет, это даже хуже, чем демон…

– Вот видишь! Ещё хуже! Пусть власти с этим разбираются, а мы… Нам не с руки детей сиротами оставлять.

– Ты и вправду думаешь, что там хозяйничает кто-то похуже демонов? – спросил Рэйшен по пути домой. – И кто это может быть?

– Люди! – с горькой уверенностью выдохнула Элина.

Кроме пререканий с Харленом, Квэддо с утра не нашёл никакого занятия. Харлен брюзжал без остановки, и Квэддо вынужден был выслушивать поток жалоб на Элину:

– Ключи сдал какому-то сопляку дроу! Дожил на старости лет! Распекали как мальчишку!

– Честно говоря, Харлен, Эли поступила с тобой довольно по-доброму: она не позорила тебя при всех…

– Эли! – фыркнул Харлен. – Она нам с тобой больше не Эли! Сказала – это только для друзей! А у неё теперь другие друзья!

Квэддо вздохнул. После того как по его вине Элина попала в лапы наёмного убийцы, она перестала считать их с Харленом своими друзьями. И была права.

– Это не штука – отнять у старика ключи, особенно когда за твоей спиной красуется здоровенный дроу! Вот пусть попробует с Ашкутом так поступить!

– Этот здоровенный дроу тоже был нашим другом, – тихо проговорил Квэддо. – Лучшим из всех. Неужто ты забыл?

– Не моя вина, что он перестал им быть, – злобно огрызнулся Харлен, – в аккурат, когда ты решил его бабу увести… А потом, когда не получилось, переметнулся на другую сторону, а от бабы решил избавиться, раз уж тебе не досталась…

– Мне очень стыдно. И я надеюсь, что смогу…

Квэддо не успел договорить: вернулась та самая парочка – «здоровенный дроу» и его «баба», – и в доме сразу стало шумно и людно. Квэддо подумал, что именно так должна кипеть жизнь в самом сердце города. Однако он чувствовал, что эта жизнь обходит его стороной, и здесь, среди множества людей, к нему подступало одиночество.

* * *

Во дворе баронского особняка Элину подхватила повседневная круговерть.

Меуриг что-то толковал ей о кладовке, ключах и вороватых людишках. Сковородник, кажется, намертво прирос к его руке, и Меуриг то и дело машинально покручивал его в пальцах, словно боевой шест.

Дэвлин с небольшой группой своих новых почитателей говорил о том, чтобы на тренировки приходили абсолютно все, а не только желающие.

Какой-то не знакомый Элине человек сердито выговаривал ей за то, что позволила своим дроу калечить яблоню.

Два советника пытались подсунуть ей какие-то бумаги с проектом новых налогов…

– Хорошо. Хорошо! Это я позже посмотрю! – Элина улыбалась, кивала, соглашаясь с кем-то. – Меуриг, не маши этой палкой! Дэвлин, к вечеру соберёшь всех, кого считаешь нужным… Прости за яблоню, почтенный, я недосмотрела, они больше не будут…

И даже в новом рабочем кабинете Элине не удалось спрятаться. В уголке, смиренно сложив руки за спиной, стояла Малена.

– Кто тут у нас? – ухмыльнулся Рэйшен. – Давно стоишь?

– Могу я… – Малена говорила тихо, но настойчиво: – поговорить с дарой Элиной наедине?

– Не можешь.

– Это личное! Да и сам подумай, вряд ли я смогу причинить ей какой-то вред. Я не воин и не…

– Чтобы ткнуть ножом врага, не нужно быть воином!

– Я не враг ей! – на глазах у Малены выступили слёзы обиды. – И никаких ножей у меня нет! Мне спросить надо… Очень надо, Рэйшен!

– Спрашивай, – пожал плечами дроу, – я тебе не препятствую…

Элина решила остановить эти препирательства. Они могли длиться до ночи: Рэйшену в них равных не было.

– Малена, – Элина мягко взяла девушку под локоть и усадила возле стола, – он никуда не уйдёт. Так надо. Ты можешь сказать всё, что пожелаешь, я тебя выслушаю.

Рэйшен занял свою позицию у двери, приняв скучающий вид.

Малена, вздохнув, принялась рассказывать, как не задался у них с Полли разговор, и обе девушки разошлись, донельзя обиженные друг на друга.

– А, помню, Меуриг что-то говорил! – небрежно обронил Рэйшен.

Элина сердито зыркнула на него, сдвинув брови.

– Молчу, молчу, – пробурчал он.

– Я была слишком резка, и теперь Полли не захочет со мной разговаривать!

Малена грустно заглядывала Элине в лицо.

– Вы долго не виделись. За это время произошло… много всего. С каждой из вас. Вы обе изменились. И сейчас вам просто нужно познакомиться заново. Без обид и нравоучений. У тебя – свой путь, а у Полли – свой. Этот путь не плох и не хорош, просто они у вас разные.

– Мы сможем помириться?

– Я в этом уверена, Малинка! Не сомневаюсь, что и Полли тоже этого хочет…

Малена по-детски шмыгнула носом:

– Вот только вокруг неё всё время вьётся этот сердитый парень-дроу с кухни… Я пока не запомнила его имя.

– Он вовсе не сердитый! – рассмеялась Элина. – Когда ты поближе познакомишься с Меуригом, сама это увидишь!

Малена приободрилась, слёзы высохли. И в этот миг её прозрачные серые глаза были точь-в-точь глазами Квэддо – та же ясность, та же прямота и решительность… Призрак старой дружбы – или того, что от неё осталось – заставил сердце Элины сжаться.

– Ах да, вот ещё что, – голос Малены оторвал Элину от грустных размышлений, – пока тебя не было, приходил какой-то мальчик, передал тебе письмо.

Малена порылась в складках платья и извлекла оттуда на свет довольно мятое письмецо, запечатанное не знакомой Элине печатью.

– И от кого – не сказал? – Элина не спешила брать письмо в руки. Вдруг бумага пропитана ядом?

– Сказал, что какой-то дядька из приезжих попросил передать тебе, сунул письмо в руки и исчез.

Конечно, вряд ли письмо отравлено, иначе Малене уже стало бы плохо. Однако писем без обратного адреса Элина не любила.

– Спасибо, Малинка, прочту попозже.

И Малена, успокоенная, покинула кабинет.

* * *

Рэйшен плотно притворил за девушкой тяжёлую дверь, приглушая звуки дома.

– Что за бумажку она тебе притащила?

Элина сломала печать на письме и принялась читать. Смысл написанного не сразу дошёл до неё. Строки расплылись перед глазами. Слова ядовитыми шипами впивались в неё. Почерк незнакомый. Зато отправитель был отлично осведомлён о делах самой Элины и её экспедиторов. И о том, чего они не должны были делать.

Элина чувствовала, как кровь отливает от лица и холод охватывает тело. Непроизвольно она потёрла шею, а потом подняла глаза на Рэйшена, едва шевельнув побелевшими губами:

– Что ты наделал…

Она видела его искреннее недоумение, и это заставило её продолжить, голос срывался на шёпот.

– Рэйшен… Перед нашим отъездом из Глорка вы с Мадогом уходили на полночи… Сказали, выпьете, попрощаетесь со столицей… А сами отправились в замок.

Элина задыхалась от этого письма, каждая буква которого источала угрозу. Королевские подземелья что-то сломали в ней, чего не могли сломать ни принц-убийца Имраин, ни жестокая принцесса Шианнон… Тогда она была одна. А теперь под ударом все. Это письмо без подписи вызвало у неё животный страх. Не только за себя – как она сможет защитить и Рэйшена, и всех своих экспедиторов, включая Мадога, если даже сюда, в глухую провинцию, за ней могут явиться посланцы короля с обвинениями!

* * *

Теперь Рэйшен понял. Понял, о чём говорилось в письме. О его мести. О том, как он заставил заплатить баронского сынка за донос на Элину, а двух солдафонов – за то, что норовили искалечить её при «задержании». Кто же мог узнать о том, что известно только самому Рэйшену? И Мадогу…

Рэйшен, видя волнение Элины, решительно забрал из её руки лист и принялся читать. Одни намёки. Никаких доказательств. И даже подписи нет.

В конце он поднял яркие сиреневые глаза и сказал:

– Не стоит волноваться. Это всего лишь шантажист!

Рэйшен видел, как Элина тяжело опустилась на стул, как положила голову на массивную столешницу. Он чувствовал её страх. Запах страха никогда ни с чем не спутаешь. Но Рэйшен был уверен, что сможет заслонить её от всего. Обязан.