– Эли!

Элина вздрогнула: Рэйшен умел ходить совершенно бесшумно, несмотря на внушительный рост и габариты.

– Напугал, извини, – фиолетовые глаза сверкали. – Что ты такая печальная?

– Да так. У меня тут бунт зреет. Слыхал, что Руфус болтает?

Рэйшен фыркнул.

– Удавлю в зародыше любой бунт. Я хотел тебе сказать, что очень скоро будет жильё. Ты сама не слышишь? И запах тоже?

– Ты… ты уверен? А почему раньше не сказал?

– Уверился только сейчас, – Рэйшен приложил ухо к камню и вновь заулыбался. – Да, никаких сомнений. Это Сельбермин.

– И кто здесь живёт?

– Гномы, конечно. Вольные племена. Где-то неподалёку серебряные рудники, это место по-гномьи так и называется. Серебришко отсюда королю в казну плывёт. Дэвлин, кстати, тоже их чует, просто тебе решил не говорить до поры до времени.

Увидев, как Рэйшен поспешил за Элиной, Мадог насупился. Зачем она ему, когда воинская дружба превыше всего? Ещё мальчиком Мадог слыхал о приключениях Рэйшена (из которых большая часть была выдумкой) и мечтал хоть одним глазком взглянуть на этого дерзкого бунтаря. Реальность превзошла все его ожидания. Рэйшен оказался таким дерзким, отчаянным, ловким и, демон всё порви, обаятельным, что у Мадога кружилась голова. Если бы Рэйшен приказал ему кого-нибудь убить, Мадог не сомневался бы ни единого мига. И теперь эта жалкая людишка смеет отнимать Рэйшена у него!

Меуриг глянул в лицо приятелю.

– Эй, чего хандришь?

– Да ничего, – буркнул Мадог, не отрывая взгляда от спины Рэйшена.

Меуриг понизил голос:

– Если бы Рэй был женщиной, я бы сказал, что ты ревнуешь…

– Заткнись!

Мадог всегда был сильнее, и злить его Меуриг не хотел.

Элину вовсе не занимало то, что происходило с Мадогом. Она видела, как её Рэйшен радуется, словно мальчишка, соперничая с этим мрачноватым парнем, и эта радость придавала ей сил. Пусть хоть кому-то будет хорошо в этих проклятых местах.

А у Рэйшена больше не было сил молчать, и он, пригнувшись к Элининому уху, жарко шептал ей о том, что к нему всё вернулось, всё стало как прежде, и он…

– Рэйшен, ты притиснул меня к какому-то камню нарочно? – перебила его Элина. – У меня в спине уже дырка.

– Что?

Рэйшен, прерванный на самом интересном месте, не мог понять, к чему это. Элина расплылась в улыбке:

– Я очень хорошо прочувствовала твоё состояние. Но ты сможешь потерпеть до гномьего жилья? Ты же говоришь, оно недалеко.

Рэйшен ответил ей такой же хитрой улыбкой:

– Я могу всё! Только уж прикажи двигаться побыстрее, ладно? А то вдруг не дотерплю?

Оба расхохотались. На душе у Элины полегчало. Её Рэйшен вернулся, он с ней, и его присутствие вновь придавало ей сил. Элинины пальцы погладили его длинные нервные уши и переместились на затылок…

– Эли, – хрипло проговорил Рэйшен, – так я до гномского поселения не доберусь…

Мадог всё поглядывал в ту сторону, куда ушли Элина с Рэйшеном. Что можно делать так долго? Там только скалы, там даже грибы не растут, один мох. Наконец они вернулись, переглядываясь, словно знали что-то, что другим и знать не нужно. Рэйшен пожал узкую Элинину ладонь, думая, что этого никто не замечает, и ухмыльнулся той самой улыбочкой "лучшего наёмника королевства", которая так всех бесила, а Элину забавляла. Мадог едва не завыл от странного мучительного чувства, которого никогда не испытывал дома.

Дэвлин делал вид, что ведёт какую-то солидную беседу с Лорканом, а сам зорко следил за своими мальчиками, в число которых входил, видимо, и Рэйшен. На сегодня переход был закончен, и слабые людишки нежились у костра. От глаз Дэвлина не укрылись страдания Мадога. В казарме этот парень всегда был бесстрастным, как и подобает настоящему воину-дроу. Что с ним происходит? Это влияние людей? Вон и Меуриг по-приятельски болтает с Полли и Ингерамом. И даже иногда улыбается, стервец.

Рэйшен дружески хлопнул Мадога по плечу и уселся рядом. К изумлению Дэвлина, Мадог просиял и бросил победоносный взгляд на Элину. А этой всё нипочём, она погружена в какие-то свои мысли.

– Дэвлин, вот ты-то мне и нужен! – Элина совсем не изящно опустилась на землю рядом с ним. – Подежуришь перед самым рассветом?

– Это просьба или предложение? – лукаво осведомился Дэвлин.

– Это приказ, – Элина растянула губы в подобии улыбки. – На рассвете поднимемся и постараемся дойти до того места, о котором ты нам не сказал.

– Какого ещё места? – Дэвлин очень правдоподобно изобразил непонимание.

Элина ничего не ответила, неуклюже поднялась на ноги и громко сообщила об этих планах всем участникам злополучного похода. Встрепенулись даже Мадог с Меуригом, а уж люди засыпали Элину вопросами.

– С самого рассвета? И без отдыха? – капризно осведомился Руфус.

– В могиле отдохнёшь, – небрежно бросил Рэйшен.

– Не дождёшься, – окрысился баронский сынок.

Рэйшен лишь ухмыльнулся. Мадог, смотревший на него с обожанием, в точности скопировал эту ухмылку.

– А ты умеешь наживать себе врагов, – промурлыкал Дэвлин на ухо Элине. – Взять хоть Мадога. Совсем недавно он испытывал к тебе лишь любопытство, а сегодня – лютую ненависть.

– Это почему же?

– Подумай. Неужели не догадываешься? Это из-за Рэйшена.

Элина вытаращила глаза:

– Да с чего бы?

– Понаблюдай за Мадогом, когда Рэйшен рядом.

Элина озадачилась. Такого поворота она не ожидала. Дэвлин посмеивался, глядя на неё.

– А почему ты не сказал мне, что поблизости есть гномское жильё?

– Я был уверен, что ты знаешь, – Дэвлин скроил невинное лицо. – Ну, или узнаешь очень скоро. И, как видишь, я не ошибся.

Элине захотелось злобно плюнуть себе под ноги, как это часто делал Лоркан, но она удержалась.

– Рэйшен, где ты ляжешь? – донёсся до неё голос Мадога. – Не возражаешь, если я расположусь рядом с тобой?

Вот тут Лоркан сделал то, от чего удержалась Элина: сплюнул-таки себе под ноги. А на Элину снизошло озарение. Мадог, для которого Рэйшен был героем и живой легендой, влюбился в своего кумира. Для дроу с их жестоким матриархатом женщины не казались привлекательными, и мальчишки, запертые в казармах на долгие обороты, могли привязаться к своему наставнику или друг к другу.

Что именно ответил Рэйшен Мадогу, Элина не слышала, зато видела, как Мадог стиснул челюсти. А Рэйшен беспечно устроился на ночлег рядом с Элиной, по-хозяйски прижав её к себе. Однако к Элине в эту ночь сон никак не шёл, почти до утра она разглядывала небо, густо усыпанное звёздами, и чувствовала на себе тяжёлый взгляд Мадога.

Дэвлин, заступив на дежурство, видел, что Элине не спится. Солнце ещё только протягивало первые лучики над горизонтом, а Элина выползла из крепких объятий Рэйшена и воровато оглянулась на Мадога. Тот по-прежнему страдальчески стискивал челюсти, забывшись беспокойным сном.

– Что, совесть мучает? – осведомился Дэвлин.

Несмотря на то, говорил он шёпотом, голос его был полон яда. Но Элина больше не была испуганной женщиной, которую держал в плену клан Речного Песка.

– А за что именно она должна меня мучить? За гибель Гвенедд? За то, что я пожертвовала Келеахом? За смерть Тибула? За убийство Инафай? За барона и капитана его гвардейцев? Хм, я сбилась со счёта.

Дэвлин не нашёлся с ответом. Действительно, после таких "подвигов" терзания Мадога выглядели несколько бледновато.

– Подъём! – рявкнул Дэвлин.

Люди и дроу, уже несколько отвыкшие от железной дисциплины, стали нехотя подниматься.

– Ты уже не спишь? – жалобно спросила у Элины Полли. – Как у тебя сил только хватает, а?

Элина подозревала, что силы предательски покинут её задолго до гномьего жилья, но всё же ободряюще улыбнулась девушке в ответ. Завтрак был скудным, и это вызвало ропот у Руфуса и даже Лонваля.

– Пойдём налегке, – нравоучительно заметил Лоркан, – иначе вы не донесёте свои толстые животы.