– А, это ты, – с удивлением проговорил дроу.

– А кто, по-твоему, должен быть?

– Правду сказать, я уж подумал, ты не вернёшься.

Лоркан подивился проницательности Дэвлина.

– Я тут случайно встретил одного приятеля… Из людей Римардо.

– Угу, – кивнул Дэвлин. – Я понял, такая случайная встреча.

– Вот-вот. Там, в замке, думают, как бы всех дроу со свету сжить.

– Серьёзно?! – Дэвлин был не на шутку удивлён. – И как они собираются это сделать? Или это тайна?

– Да какие тайны! Хотят вас сплавить на юг, за приключениями на океанское побережье. А там вы или головы сложите, или ослепнете под ярким солнцем. На радость столичным завистникам.

Дэвлин покрутил эту мысль в голове так и эдак и пожал плечами:

– Ну, хорошо, нас – на юг, а людей куда?

– Меня забирает Римардо, – Лоркан впервые непочтительно назвал генерала, без чина и уважительного обращения, – а остальные пусть идут на все четыре стороны.

– А Эли?

– А её не будет.

Спецпорученец и бывший военачальник дроу понимающе посмотрели друг на друга.

– Они так думают, – наконец произнёс Дэвлин. – Но как упадут кости – им неведомо. Что ты решил?

– Как видишь, я здесь. И обратно в замок не собираюсь.

* * *

На этот раз Элину не оставили в темноте: на стене напротив её камеры горел факел. Еды передали вдоволь, об этом позаботился Белгой. Впрочем, проклятые надзиратели себя не обидели. Часть провизии и, конечно, вино, они забрали себе. Теперь из караулки доносились развесёлые выкрики и даже пение. "Белгой мне что-то забористое передал! – со смешком подумала узница. – Ничего, пусть подавятся. Еды мне хватит, а остальное – дело десятое".

Пухлый тюфяк, набитый свежей соломой, шерстяное одеяло, чистая сухая одежда согрели Элину. Незаметно для себя она задремала. В этот раз никакие кошмары её не мучили, так что проснулась она освежённой и отдохнувшей. К сожалению, хорошее на этом закончилось. По камере расхаживали здоровенные крысы. Они деловито копошились возле остатков еды, пожирая всё, что Элина приберегала на следующую трапезу.

– Эй, пошли вон! – заорала узница. – Убирайтесь отсюда!

На миг крысы отвлеклись от кормёжки. С одной из тварей Элина встретилась взглядом и поняла, что хозяева этих подземелий – не стражники, не генерал и даже не король. Это крысы, упитанные, наглые, с длинными голыми хвостами и умными сверкающими глазками. Они правили здесь: жадные, ненасытные и уверенные в своей безнаказанности.

Впервые Элина испугалась не эшафота с виселицей, а долгой мучительной смерти от зубов этих всеядных бестий. И рядом не было никого, кто помог бы и защитил.

Элина перестала вопить, подобрала под себя ноги и закуталась в одеяло. Ей предстояло выживать среди крыс. Следовало подумать, как это сделать.

Рэйшен валялся ничком на кровати, не раздеваясь. Подушки хранили Элинин запах и дроу вдыхал его, терзаясь воспоминаниями. Однако дроу не склонны к терзаниям, разве что под пытками, поэтому вскоре мысли Рэйшена перескочили на другое, а чуткие уши уловили шаги за сломанной дверью. Рэйшен поморщился. Опять Мадог. Ну что с ним делать?! Будь здесь Эли, она бы поговорила с парнем. Сам Рэйшен готов был выкинуть его прочь, словно паршивого кутёнка. Даже если бы Мадог был женщиной, Рэйшен бы не постеснялся. Он жалел о том замечательном дружеском соперничестве, которое с самого начала возникло у них с Мадогом: охота, рыбалка… А потом Мадог всё испортил. Ему было недостаточно дружбы, он захотел большего.

Мадог тихонько окликнул его из-за двери.

– Чего тебе? – ворчливо отозвался Рэйшен.

– Я только спросить.

Мадог говорил еле слышно, чтобы не будить остальных.

– Спрашивай быстрее и вали спать.

– Рэйшен, ты сам веришь, что дроу могут испытывать обычные чувства? – Мадог запнулся. – Ну, как люди?

Рэйшен вздохнул.

– Входи. Но имей в виду: будешь приставать – на этот раз вылетишь в окно.

Мадог криво усмехнулся, проскользнул в комнату и плавно опустился на пол рядом с кроватью. Он чуял женский запах повсюду: эльфийские притирания, Элинина одежда, подушка. Эта женщина заполнила собой всё пространство. Её самой здесь не было, но присутствие ощущалось везде. Наваждение? Магия.

– Так как ты думаешь? – подал голос Мадог. – Я о чувствах.

Рэйшен ещё раз вздохнул.

– Да, могут, – ответил он. – Разве ты сам ещё не понял?

Мадог озадаченно почесал встрёпанную голову.

– Я вначале решил, что воздух на поверхности отравлен.

Рэйшен сдавленно фыркнул.

– Да, не смейся! – подтвердил Мадог. – Я думал, что Дэвлин слишком часто бывает вне клана, надышался и… того… одурел.

Рэйшен окончательно развеселился. Даже в ночной темноте Мадог видел, как засверкали глаза приятеля, а губы расплылись в улыбке.

– А чего ж ты с ним бежал из клана, коли он одурел?

– Не мог же я Меурига отпустить с ним одного. Да и… – Мадог запнулся, – эх, стыдно признаваться.

Глаза Рэйшена горели для него ярче звёзд.

– Давай-давай, говори, раз начал!

– Мне стало любопытно, – сознался Мадог.

– Тю! – разочарованно присвистнул Рэйшен.

– А что? Истинному дроу не подобает любопытничать!

– Значит, нас тут четверо не истинных дроу, – веселился Рэйшен. – Только людям не говори. Впрочем, они всё равно не поверят.

– Погоди, Рэйшен, постой.

Мадог силился что-то сообразить, однако мысль ускользала от него, а, может, он не осмеливался додумать её до конца.

– Рэйшен, получается, нам всё время врали? – наконец позволил себе сказать Мадог. – Нас обманывали, и дроу на самом деле могут и радоваться, и смеяться, и проявлять любопытство?

– Конечно! И не только над трупом врага.

Мысль окончательно сформировалась в голове молодого дроу, и он потрясённо прошептал:

– Тогда… получается, что дроу могут… чувствовать любовь?

Веселье Рэйшена сразу сошло на нет. Он вспомнил, что собирался сказать Элине кое-что важное. И не смог… А она смогла. "Я тебя люблю".

– Рэйшен, скажи! – не отставал Мадог.

– Конечно, могут, – усталым голосом подтвердил Рэйшен, страстно надеясь, что на этом вопросы закончились.

На некоторое время Мадог и впрямь примолк. Однако надеждам Рэйшена не суждено было сбыться.

– Рэйшен, – Мадог снова еле шептал, – тогда объясни, как ты себя чувствуешь… ну, когда любовь.

Рэйшен совсем скис. Такие разговоры он терпеть не мог. В самом начале его наёмнического пути человеческие женщины часто задавали ему похожие вопросы. Рэйшен раздражался, и разговор заканчивался ссорой, а иногда – выталкиванием за дверь.

А сейчас он вспоминал Элину смеющуюся, Элину, молчащую рядом. Элину, которая внимательно смотрит в пламя костра. "Что бы ни случилось, помни – я люблю тебя". Она не задавала вопросов и не требовала ответа.

И он был ей благодарен. За то, что молчала. За то, что доверяла. За то, что не заставляла подбирать слова, которых он не знал.

А Мадог… Зачем он спрашивает? Хочет разложить всё по полочкам, как дома, в клане, где всё было просто? Вот ярость. Вот гнев. Вот ненависть. Пользуйся.

Но любовь нельзя положить на полку. Не укладывается. И Рэйшен не знал, что с этим сделать. Поэтому он поступил, как истинный дроу.

– Убирайся, – сказал он.

Мадог замер. Он ожидал чего угодно, даже удара, только не этого холодного, как сталь, слова.

– Рэйшен, нет, – прошептал он. – Пожалуйста…

Никто не знал, какого труда ему стоило произнести это слово. Убивать проще.

– Тогда молчи. Не спрашивай, – голос Рэйшена смягчился. – Я не знаю, что тебе ответить. Она – смогла бы. Я – нет.

Мадог ночевал на полу. До утра он смотрел, как Рэйшен прижимает к лицу подушку, хранящую запах Элины. Но оба притворялись спящими.

Римардо был в ярости. Его посланник вернулся от Лоркана ни с чем. Как посмел этот старый бездельник отказать ему, своему генералу! Что с ним стало? Римардо метался по тесной комнате, словно пленённый хищник. Стулья, ковры, канделябры – на расстоянии вытянутой руки всё было в опасности.