– Лонваль, сынок, беги за королём, – велел казначей.

Молодой человек вскочил, но Квирк остановил его.

– Почтеннейшие, позвольте мне. Мой дорогой брат не в духе. Дайте ему время, а потом я поговорю с ним. Ждите меня с новостями.

Старый казначей пожевал губами, а потом неохотно кивнул. Эта неожиданная дружба Витерия с Квирком удивляла его и не вызывала доверия. Но ничего не поделаешь. Квирк сбил с пути старшего королевского сына, ныне сосланного куда-то на далёкие восточные границы, а теперь отчего-то король приблизил его к себе. Слово Квирка обрело особый вес.

– Приходи ко мне в кабинет, дар Квирк, – произнёс Арлан Колле, – мы будем ждать.

Квирк самодовольно улыбнулся и, легко перепрыгивая ступеньки, поспешил к выходу.

Советник Сиерс, крайне недовольный поворотом дела, последовал за генералом и Руфусом. Он собирался отчитать юного Руфуса, однако, услышав под дверью, как генерал распекает Руфуса, решил зайти попозже.

Ледяная ярость захлёстывала Римардо. Он готов был убить этого самонадеянного щенка, втянувшего его в безобразную историю. Он рассчитывал на свидетеля, на неопровержимые доказательства. Они бы заставили умолкнуть Элину и её наглого дроу! И оказалось, что всё опирается на слова существ, которых никто не видит, а некоторые в них даже не верят!

– Ты мелкий негодяй, – сквозь зубы прошипел генерал. – Ничтожество. Ты ни на что не способен! Даже простые дела ты проваливаешь из-за собственной глупости!

Руфус краснел и бледнел, глотая эти оскорбления. Ему хотелось сказать, что генерал сам ухватился за это дело, мечтая убрать Элину. Вдобавок Римардо оказался несведущ в судебных тяжбах и плохо подготовился. Однако Руфус промолчал. Понимал, что потеряет последнего покровителя.

Наконец поток презрения иссяк. В покои ворвался Сиерс, но и ему досталось от Римардо.

– Ах, советник, вот ты где! – насмешливо бросил генерал.

– А где мне быть?

– Может, займёшься воспитанием дочери? Она позорит род связью с дроу! И если бы только это! Прелестная Криана бегает к экспедиторам! Выполняет их поручения! Навещает арестованную в подземельях!

Сиерс выпучил глаза так, что они едва не выпали из орбит.

– Как ты смеешь… говорить это о моей дочери?!

Генерал лишь усмехнулся. Его люди тайком следили за Крианой и её служанкой. Никаких сомнений не было. С плохо скрытым злорадством Руфус наблюдал, как Сиерс задыхается от гнева и стыда и не может защитить дочь.

Квирк нашёл короля в дурном расположении духа. Однако Витерий не отказал родичу в беседе, и это был хороший знак.

– Брат мой, – Квирк заговорил нарочито ласково, чтобы Витерий не мог сорвать на нём злость, – ты выглядел достойно. Обвинители посрамлены. Отчего же ты сердишься?

Витерий вскочил с удобного кресла и в раздражении принялся мерить шагами свои покои. Он сдерживался в присутствии родича, чтобы не сболтнуть лишнего.

Сыновний заговор был свеж в памяти. Витерию было стыдно: он обещал Элине неприкосновенность. Получается, солгал. Конечно, он надеялся, что правда о смерти барона никогда не всплывёт… Но какова изворотливость этой женщины! Никто не смог найти неопровержимых доказательств её вины!

– Адар, – снова заговорил Квирк, – эту женщину следует отпустить. А мальчишку, что выдвигал голословные обвинения, вышвырни восвояси.

– Я не могу!

– Отчего же?

– Он из дворянской семьи!

Квирк усмехнулся:

– У него нет ни титула, ни земель, ни денег. Просто вышли его куда-нибудь подальше. Пусть он докажет свою верность короне и заслужит титул.

Витерий понял, на что намекал его родич. Своего старшего сына король отправил далеко на восточные границы. Почему нельзя поступить так же с мелким безземельным дворянчиком? Витерию пришла в голову мысль, что вокруг него теперь будут скалить зубы три партии: Римардо с Сиерсом и их сторонники, казначей с сыном (и Квирком, что удивительно!) и поклонники Элининых дроу. "Никакого покоя не дадут, – думал король. – Надо что-то предпринять".

– Мой дорогой Квирк, твои разумные слова мне очень помогли. Ступай. Я скоро объявлю свою волю.

Квирку оставалось лишь откланяться.

Оставшись один, Витерий довольно потёр руки. Идея, пришедшая ему в голову, показалась весьма недурной. Он избавится от соперничающих сторон одним махом. Суд этому очень помог.

Король выглянул за дверь.

– Позвать ко мне Белгоя!

К вечеру всё было решено. Настроение Витерия взлетело до небес. Он даже некоторое время поиграл со своими младшими детьми. Это позволило ему больше не думать о придворных интригах. Впрочем, король быстро утомился от звонких детских голосов и вернулся к себе. Белгой уже ждал у дверей, по-простецки утирая рукавом пот с лица.

Витерий отдал распоряжения, и Белгой покорно всё записал, лишь иногда с удивлением поглядывая на монарха.

– А Элину освободить и позвать ко мне!

Белгой поклонился так низко, как только позволяли его габариты.

Эдрик вскоре получил этот приказ. Лязгнули тяжёлые замки. Решетчатая дверь отворилась. Элину вывели наружу. Теперь можно было не бояться, что ей выкрутят руки или разобьют лицо.

Предстоящая встреча с королём становилась похожа на прогулку по тонкому льду. Один неверный шаг погубит не только саму Элину, но всех её экспедиторов.

– Адар, – Элина согнула спину в поклоне, и волосы упали ей на лицо.

Витерий выждал некоторое время, а потом, видя, что Элина и не думает распрямляться, недовольно проговорил:

– Я ведь разрешил тебе даже сидеть в моём присутствии, зачем ты так…

Элина с трудом разогнулась.

– Как прикажешь, адар.

– Я велел принести сюда арзы и пирожных. Ты ведь по-прежнему любишь арзу?

У Элины закружилась голова. Она бы сейчас душу продала за чашку горячего бодрящего напитка. Но покупателей на душу не было: арзу королю приносили совершенно бесплатно. Элина осторожно взяла чашку. Оказывается, за время заключения она отвыкла от изящной посуды. Руки загрубели, пальцы стали неловкими, и Элина едва не выронила чашку на пол. От пирожного пришлось отказаться: мало ли что туда подсунули. В арзу отраву не насыплешь, а в пирожное – запросто.

Витерий был неприятно удивлён переменой, произошедшей в Элине. Не так уж долго её держали в подземельях, отчего же она не смотрит Витерию в лицо, отводит взгляд? К чему эти поклоны? Раньше она смотрела дерзко, лишний раз головы не склоняла. Спорила с королём, возражала ему. Забывала о правилах приличия. Кроме того случая, когда она на коленях упрашивала Витерия пощадить Рэйшена… Почему всё изменилось за несколько дней?

Элина грела руки о чашку с арзой. Как приятно сидеть на нормальном стуле, держать в руках хорошую посуду! И под ногами не лежит влажная солома, не пищат крысы в углу, дожидаясь, когда можно будет броситься на объедки.

Правда, перед ней сидел мужчина, который дал ей слово, а потом взял его обратно. Он обещал, что не станет принимать никаких мер в связи с убийством барона Жадвильского, в обмен на верную службу. Верную службу он получил. Вот только слово своё не сдержал. Какая ирония судьбы: этот трусоватый, себялюбивый человек облечён королевской властью. А значит – опасен.

Витерий пытался говорить с ней по-старому – в приятельском тоне, но она либо отмалчивалась, либо отвечала набором пустых почтительных фраз. В конце концов, Витерию это наскучило, и он напрямик заявил:

– Уж не знаю, что заставило тебя прикусить язык, но я надеюсь, что ты не утратила свою хитрость и изворотливость! Я собираюсь поручить тебе важное дело. Никто с этим не справился, и я очень рассчитываю на тебя и твоих экспедиторов.

Элина с сожалением отставила пустую чашку.

– Я вся внимание, мой король.

Витерий неожиданно разозлился. Эта протокольная вежливость его раздражала. Что ж, если Элина не хочет нормально разговаривать – пусть убирается из столицы ко всем демонам!