Без тени сомнения, почти не думая, Елена схватила перо и чистую карточку. На этот раз слова легли сами, четко и быстро:

«Глубокоуважаемая Маркиза де Эгриньи!

Благодарю Вас за любезное приглашение. С огромным удовольствием принимаю его и буду счастлива разделить с Вами ужин завтра вечером.

С нетерпением жду интересной беседы с Вами и Вашим загадочным гостем.

Искренне Ваша,

Елена де Вальтер».

Она протянула карточку Жизели. «Немедленно отправь ответ, Жизель.»

Служанка удалилась. Елена осталась одна, глядя в окно, но уже не на парижские крыши. Она снова видела бальный зал, его профиль, освещенный огнями, его руку, поправляющую прядь волос. Он. Это должен был быть он. Маркиза сводила их намеренно.

Завтра. Она снова увидит его. Не на многолюдном балу, а за камерным ужином. Она сможет поблагодарить его за букет лично. Посмотреть ему в глаза. Попытаться прочесть в них ответы на мучившие ее вопросы. Увидеть, не мелькнет ли в них снова что-то неуловимо знакомое... что-то, что могло бы принадлежать только одному человеку в двух мирах.

Страх и предвкушение смешались в единый, сладкий и опасный коктейль. Игра продолжалась. И завтра должен был выпасть новый, решающий ход.

Глава 50. Магнетизм и Опасные Догадки

Особняк маркизы д’Эгринья блистал холодным великолепием. Елена вошла, ощущая привычную тяжесть траурного шелка как необходимую броню. Ее взгляд сразу же нашел его. Леонард де Виллар. Уже знакомый, уже опасный. Маркиза не стала представлять их заново – это было бы нелепо. Вместо этого она лишь церемонно напомнила:

«Графиня де Вальтер, как я рада, что вы смогли приехать. А вот и мой племянник, граф Леонард де Виллар, которого вы, конечно, помните с бала в Шато Виллар».

Леонард склонился в безупречном поклоне. «Графиня», – произнес он, и голос его – низкий, бархатистый, с какой-то необъяснимо притягательной глубиной – прокатился по ее нервам, вызывая предательское тепло под кожей. Он был просто... нереально приятен. – «Для меня большая честь видеть вас снова. Вечер бала запомнился мне, в том числе, благодаря нашей беседе».

Елена ответила легким кивком, заставляя лицо сохранять ледяную сдержанность. Воспоминания о том вечере всплыли ярко: роскошь бала, волнение от увиденного, и он... удивительно учтивый, галантный, непохожий на сплетни. «Граф Виллар», – голос ее звучал ровно. – «Вечер действительно был... впечатляющим. И приятным».

"Приятным, несмотря на всю тревогу, которую ты тогда во мне посеял" – прозвучало в голове.

Ужин протекал под незримым диктатом этикета. Леонард был безупречен. Слишком безупречен. Елена наблюдала за ним, как за загадкой. Его манера держаться – собранная, уверенная, без прежней развязности. "Не похоже на Лео", – пронеслось в голове, и она тут же отогнала сравнение. Лео был для нее миражом, идеалом, созданным несбывшейся мечтой. "Это другой человек. Совершенно другой." Но почему тогда его энергия, его сосредоточенный взгляд, когда он слушал, казались... знакомыми? Не в деталях – она и правда не помнила, как Лео держал стакан или складывал салфетку в шумном клубе той единственной ночи. Но был стиль. Способ существования. Что-то неуловимое, что заставляло ее сердце биться чаще, а разум настораживаться. "Он из моего времени? Он такой же, как я?" Мысль была опасной, но навязчивой.

Внутри нее боролись противоречия. Разум кричал об осторожности, о том, что этот человек может быть расчетливым манипулятором, играющим в какую-то свою игру. Но тело откликалось на его близость – тепло разливалось по жилам от звука его голоса, от его запаха – чистого, мужского, без тяжелых духов XVIII века. "Прекрати!" – мысленно выговаривала она себе. "Он – Леонард де Виллар. Сердцеед. Опасный сердцеед. Не позволяй притяжению ослепить тебя. Ты не знаешь, кто он на самом деле."

Прогулка в саду стала испытанием. Аромат жасмина смешивался с его дурманящим запахом. Маркиза тактично отстала. Напряженная тишина висела между ними. Елена чувствовала его взгляд, ощущала магнетизм, исходящий от него. Ее тело предательски откликалось – легкая дрожь, мурашки по коже. "Соберись!"

«Графиня», – его голос, этот невероятно приятный голос, нарушил тишину, заставив ее внутренне вздрогнуть. – «Позвольте мне воспользоваться моментом… Я не получил ответа на свое письмо и был немного обеспокоен… не доставил ли мой скромный букет каких-либо неудобств?»

Воспоминание о нежном облаке лилий и ирисов, их тонком аромате, наполнившем ее дом, вызвало волну тепла. Букет был совершенен. «Букет, граф?» – она повернулась к нему, и в ее глазах, надеялась она, не было видно того восторга, который она испытала. «Он был… красив. Неожиданно красив. Благодарю вас».

"Он был так прекрасен, что я два дня таскала эту вазу по дому, ставила то на камин, то на стол у окна, чтобы он всегда был в поле зрения. Настолько он мне понравился. Но тебе об этом знать не обязательно."

Она сделала паузу, собираясь с мыслями. «Что касается письма… Я получила его и … обдумывала ваше предложение».

"Обдумывала, где взять денег, если я уже вложила практически все в косметику и парфюм. Еще и Клеменс с Лисбет отправила на море".

Она замолчала, глядя на розы. Решение созрело. Ей хотелось этой школы, этого приюта для малышей. Своими силами, с ее скромными (по сравнению с Вилларом) финансами, это растянулось бы на год, а то и больше. «Я хочу, чтобы вы помогли мне, граф Виллар, обустроить нечто подобное в моем поместье. Школу. И… тот приют для малышей, о котором вы говорили».

"Бернар сойдет с ума. Либо банк даст ссуду под разумные проценты, либо он меня убьет за расточительство. Но я хочу это СЕЙЧАС. Не через год. Пусть Бернар злится".

И тогда он... взорвался.

«Йес!»

Громко. Искренне. Совершенно не по-аристократически. Он даже подпрыгнул! Елена замерла, глаза ее расширились от изумления. Внутри все перевернулось. "Он... такой же, как я. Он из будущего". Уверенность в этом ударила, как ток. "Но кто ты? Друг? Враг? Лео?" Сердце екнуло от дикой, безумной надежды, но разум тут же нанес удар. "Нет. Этого не может быть. С моей удачей... это просто невозможно. Это был бы слишком сказочный поворот. Но он свой. Попаданец. Как я." Эта мысль была одновременно пугающей и невероятно облегчающей.

Он опомнился, смущение и ужас на его лице были почти комичны. Он залепетал извинения. И Елена... рассмеялась. Легко, тихо, не в силах сдержать смесь изумления, облегчения и абсурдности ситуации. Она прикрыла рот перчаткой, но глаза смеялись, глядя на этого смущенного мужчину, сбросившего маску совершенного графа. В этом смехе была и радость от подтверждения ее догадок.

«Не извиняйтесь, граф», – сказала она, чувствуя, как улыбка все еще играет на губах. – «Искренний… энтузиазм… это редкость в нашем кругу. Довольно… освежающе». Освежающе... честно. Ее взгляд стал пристальным. «Ваша тетушка, маркиза, рассказывала мне о вашем… преображении. О дуэли с графом де Марвилем. О тяжелом ранении. Она говорит, это перевернуло вашу жизнь, словно вы стали другим человеком».

"Амнезия? Очень удобное. Я сама играю с потерей памяти после «падения» кареты. Знакомая тактика."

Он заговорил об амнезии, о «чистом листе», о выборе новой жизни. Удобно. Правдоподобно. Но потом он произнес слова, которые заставили ее сердце сжаться:

«Я хочу семью, графиня. Настоящую. И я хочу вкладывать в неё всю свою любовь, заботу, силы. Строить не только замки и поместья, но будущее для тех, кто будет носить мое имя и для земли, на которой я живу. Любовь – вот мой главный план. И больше ничего.»