Вопрос, заданный так прямо, застал Елену врасплох. Она обернулась к подруге.

«Волнует? Нет, что ты… Просто сплетни… Интерес к соседям…» – начала она уклончиво.

«Не ври», – мягко, но настойчиво сказала Клеманс. – «Я видела твое лицо, когда графиня о нем говорила. И после виконтессы… Ты была как призрак. Ты его знала?» – В ее глазах читалось не любопытство, а тревога и желание понять, чтобы помочь.

Елена опустила взгляд. Сказать правду? О прошлом, о Лии? Нет. Но признать интерес… да.

«Возможно… он напоминает мне одного человека», – выдохнула она, подбирая слова. – «Очень неприятного. Из прошлого. Который… который причинил боль. Мне и другим. Услышать его имя… узнать о его похождениях… было как ткнуть в незажившую рану». – Она помолчала. – «А сегодня… графиня нарисовала другой портрет. Сложный. С болью. И это… сбивает с толку».

Клеманс кивнула, обняла Елену за плечи.

«Понятно. Боль есть боль. И чужая боль не оправдывает причиненную тебе. Но знание… оно иногда меняет угол зрения. Не прощает, но… объясняет. Только не позволяй этому знанию снова ранить тебя, Елена. Ты здесь. У тебя Домен. У тебя Лисбет. У тебя… мы».

Елена улыбнулась, прижавшись к подруге.

«Спасибо, Клеманс. Ты права. Абсолютно права».

Позже, оставшись одна в кабинете, Елена снова взяла в руки приглашение на бал к принцу Конти. Мысль о возможной встрече с Леонардо де Вилларом все еще вызывала холодок страха и горечи. Образы накладывались: блестящий кавалер графини Монфор, «ценитель женской красоты» виконтессы д'Обервиль, призрак Лео Вилларда из ее прошлого, мальчик-сирота...

Она закрыла глаза, пытаясь заглушить этот калейдоскоп. И вдруг вопрос Клеманс прозвучал в ее памяти с новой силой: «Он тебя так волнует? Почему?»

«Почему?» – мысленно повторила Елена. «Действительно, почему? Что он для меня? Чужой человек. Опасный, ранивший кого-то, кто был похож на меня в прошлом. Его боль – его боль. Его поиски утешения в чужих объятиях – его путь. Его пустота – его крест».

Внезапно волна раздражения, почти гнева, нахлынула на нее. Гнев не на Виллара, а на саму себя. За то, что тратит душевные силы на этого человека. За то, что позволяет его тени омрачать ее настоящее. За то, что после стольких усилий вырваться, построить новую жизнь, она снова позволяет себе быть уязвимой из-за мужчины, которого даже не знает!

«Да тьфу на него!» – мысленно, с силой выдохнула она. – «На его боль, на его пустоту, на его «один раз»! На его замок, его титул и его дуэли!»

Она резко встала и подошла к окну. Замок Виллар где-то там, за лесами, на другом конце сеньории. Чужая земля. Чужой человек. Чужая жизнь.

«У меня своя жизнь!» – твердо сказала она себе, глядя на сады Домено, на крыши домов в деревне, на поле, где работали ее люди. – «Своя земля. Свои люди. Свои планы. Своя семья – Клеманс, Лисбет, Лука, Алиса, Марфа, даже истеричная Колетт и надежный Бернар. Мое будущее. Я не позволю призраку чужого прошлого, пусть даже с таким же именем, воровать мое настоящее!»

Она отвернулась от окна и взяла приглашение на бал к принцу Конти. Страх не исчез полностью, но его затмила новая решимость. Она поедет. Не для того, чтобы увидеть его или убежать от него. А для того, чтобы заявить о себе и Клеманс, о Домене де Вольтер. Как хозяйка. Как графиня. Как женщина, строящая свою жизнь, а не оглядывающаяся на чужие ошибки и чужую боль.

Она аккуратно положила приглашение в стол. Бал – это долг. А ее сердце, ее мысли, ее энергия принадлежат Домену и тем, кто в нем нуждается, кто верит в нее. Леонардо де Виллар не заслуживал ни капли ее внимания. «Тьфу на него еще раз», – мысленно повторила она, ощущая странное облегчение. Теперь нужно было сосредоточиться на завтрашнем дне: на Луке и его цветах, на помещении для Алисы, на документах для Лисбет, на счетах Бернара. На своей жизни. Она позвонила в колокольчик, чтобы вызвать Жизель – пора готовиться к вечеру, к ужину, к Лисбет. К реальности, которая была здесь и сейчас и которая ждала ее заботы и любви.

Глава 34. Вести с Дуэли, Первые Лучи Надежды и Маленькая Загадка

Суббота. Воздух в Домене был свеж, напоен ароматом скошенной травы и обещанием хорошего дня. Елена собиралась к маркизу и маркизе де Сен-Клу – «большому охотнику» и «любительнице музыки». После мрачных мыслей, вызванных вестями о Вилларе, и предстоящего бала у принца, этот визит казался глотком чистого воздуха. Ожидание встречи с, судя по описанию Бернара, гармоничной парой поднимало настроение.

«Клеманс?» – Елена заглянула в комнату подруги. – «Едем к Сен-Клу. Одевайся наряднее. И… возьмем Лисбет? Маркиза, говорят, обожает детей, а у них три дочери – подружатся».

Клеманс, разбирающая ленты для Лисбет, удивленно подняла брови, но затем лицо ее озарила улыбка.

«Лисбет? Конечно! Она будет счастлива. Только вот… как ее одеть?»

«Жизель уже подбирает платьице. Что-нибудь простое, но милое. Она наша маленькая леди, пусть привыкает к обществу», – решила Елена. Мысль о том, что Клеманс рядом, а Лисбет своим присутствием добавит искренности визиту, успокаивала.

Карета подкатила к усадьбе Сен-Клу, уютной и ухоженной, с явным охотничьим колоритом, (трофеи на стенах прихожей, но со вкусом). Маркиз де Сен-Клу, мужчина крепкого сложения с открытым, обветренным лицом и добрыми глазами, встретил Елену радушно, как старого знакомого. Его супруга, маркиза, изящная и живая, с глазами, светящимися любопытством и доброжелательностью, сразу же взяла Елену под руку.

«Графиня де Вольтер! Какая радость видеть вас!» – воскликнула маркиза, но тут ее взгляд упал на Клеманс и, особенно, на Лисбет, которая стеснительно прижималась к платью Клеманс. – «О! И вы привезли гостей!»

Елена представила:

«Маркиз, маркиза, позвольте представить мою дорогую подругу, графиню Клеманс де Вольтер. И это наша маленькая Лисбет».

«Графиня де Вольтер, честь имею», – Клеманс слегка поклонилась, стараясь скрыть остатки былой неуверенности. Маркиза одарила ее теплой улыбкой.

Но настоящий фурор произвела Лисбет. Маркиза буквально расцвела при виде ребенка.

«Ангелочек! Какое прелестное создание!» – она присела перед девочкой. – «Здравствуй, милая. Как тебя зовут?»

«Лисбет, мадам», – прошептала девочка, делая неуверенный, но удивительно грациозный реверанс, которому ее научила Клеманс. Большие голубые глаза смотрели серьезно.

«Она очаровательна!» – воскликнула маркиза, поднимаясь. – «Девочки мои! Посмотрите, кто к нам приехал!»

Три дочери маркиза – девушки лет 16, 17 и 18, настоящие погодки, с живыми глазами – тут же окружили Лисбет. Их сдержанность мгновенно испарилась перед таким милым существом.

«Пойдем, покажем тебе сад! У нас есть котята!» – предложила старшая.

Лисбет вопросительно посмотрела на Клеманс, та кивнула с ободряющей улыбкой. Девочка, еще раз поклонившись хозяевам, доверчиво взяла протянутую руку и скрылась в компании трех юных маркиз, чей веселый смех тут же разнесся по коридору.

«Настоящее солнышко», – улыбнулся маркиз, глядя вслед дочерям и Лисбет. – «Прошу в салон, графини. Без детей у нас будет время поговорить по-взрослому».

Атмосфера за аперитивом была непринужденной и искренней. Маркиза увлекла Клеманс разговором о Париже и музыке, и та, к удивлению Елены, начала оживленно делиться впечатлениями от редких посещений оперы в прошлой жизни. Маркиз же обсуждал с Еленой хозяйственные дела, проявляя неподдельный интерес к ее начинаниям в Домено. Клеманс чувствовала себя все увереннее в этой теплой, неформальной обстановке.

Именно за легким аперитивом, перед обедом, маркиз, нахмурившись, сменил тему на более тревожную:

«А вы слышали новости, графини? О дуэли? Вчерашней?»