– Что думаешь, Малинка, справимся?

Малена сглотнула:

– Должны. Только мне деньги понадобятся, чтобы купить всё нужное.

Квэддо, нисколько не колеблясь, полез в кошель, висящий у него на поясе, и выдал девушке несколько тяжёлых золотых дисков. Малена, не глядя на то, что за окном зимняя ночь, сразу же отправилась к аптекарю. Тот хорошо знал девушку и не отказал ей в срочной помощи.

До утра Малена смешивала ингредиенты по рецепту Балима, а Поллианна, нагрев воды, вливала в Элину горячее питьё. Несмотря на все усилия, состояние больной ухудшалось. Утром навестить Элину пришла целая делегация: Квэддо, Харлен, несколько человек, постоянно работавших с Элиной, жена хозяина харчевни… Даже Акилла приковылял.

– Плохо, – ответила Малена на молчаливый вопрос. – Лежит без памяти. Дышит тяжко, хрипит, горит вся…

– И это ещё не кризис, – тихо молвил Квэддо.

Все понурились, а жена хозяина харчевни принялась всхлипывать, утирая слёзы грязноватой тряпицей. Акилла стукнул костылём по подмёрзшей за ночь земле:

– Чего вы раньше времени её хороните, а? Да таких наглых баб на весь город не больше двух штук наберётся! А где вы видели, чтобы наглая баба так вот запросто скопытилась? Помяните моё слово, переможет Элина хворобу эту!

На крыльцо выскочила Полянка, собираясь как следует отругать посетителей за угрюмый настрой, а заодно и за то, что выстуживают комнаты, но тут из спальни раздался слабый хриплый голос:

– Это Акилла так орёт? А какого ляда он тут торчит? Кто, демон тебя раздери, должен тренировками заниматься?

Этой ругани все внимали словно музыке. Акилла самодовольно заухмылялся:

– Я ж вам говорю! Уже ухожу, не ори только!

Все приободрились и разошлись по своим делам. Харлен негромко сказал капитану, когда они остались одни посреди промозглого уличного холода:

– Может, Рэйшену как-то весточку послать, а?

– Как и куда? – меланхолично вопросил Квэддо.

В ответ Харлен лишь пожал плечами.

– Да в конце концов, – внезапно разозлился Квэддо, – Рэйшен мог и сам весточку прислать! Или приехать, как обещал! Но он же могучий и бесчувственный дроу, у него непробиваемая шкура и каменная голова!..

– Ты забыл добавить, – ехидно вставил Харлен, – что у него ещё и железные яйца.

В ответ Квэддо лишь грязно выругался, предложив Рэйшену совершить анатомически невозможное действие. Харлен радостно зафыркал:

– Вот я тебя и оживил слегка!

Квэддо не стал признаваться другу, что в теперешнем состоянии ввязался бы в драку с Рэйшеном. Или наговорил бы ему гадостей.

Настоящий кризис случился через три мучительных дня. Элина ничего не могла есть, хотя покорно глотала все микстуры, подносимые Маленой. Тяжёлый кашель время от времени сотрясал больную, после чего ей приходилось вытирать выступивший холодный пот. К вечеру Элина перестала узнавать Малену и Полянку, дыхание сделалось слабым…

– Ой, Малинка, – испуганно пискнула Поллианна. – Чего делать-то?

– Беги к капитану, пусть он за лекарем шлёт. Скажи, кризис начался.

Полянка накинула пальтишко и выскочила за дверь. Малена упорно продолжала делать то, что велел делать Балим. Её пугала Элинина бледность. Где-то вдалеке перекрикивались солдаты, визгливо смеялись "любезные прачки", а здесь, в жарко натопленных комнатах, умирала женщина, благодаря которой жила и процветала Военная Слободка.

Наконец-то послышались шаги на крыльце, распахнулась дверь, впустив несколько человек. С превеликим облегчением Малена взглянула на Балима, его ученика, имени которого не знала, Квэддо и Харлена. Последней была изрядно продрогшая Полянка. Капитан угрюмо уселся в "приёмной" у стола, вытянув длинные ноги. Харлен сунулся было вслед за лекарем, но, увидев Элину, как-то поник и бочком выбрался на улицу.

– Ты куда? – устало спросил Квэддо.

Харлен не ответил, лишь огорчённо махнул рукой. Снаружи его поджидал Акилла, и приятели вместе отправились в трактир за выпивкой.

Поллианна с убитым видом опустилась на стул напротив капитана. Квэддо чувствовал, что надо бы как-то приободрить девочку, но не мог подобрать подходящих слов.

– Капитан, – наконец решилась спросить Полянка, – а если дара Элина умрёт, что будет?

Квэддо с ужасом глянул в голубые глаза девушки. Если умрёт… Конец тогда его кондотте. На содержание этой весёлой банды требовалось целое состояние. Ни Квэддо, ни Харлен не имели понятия, как следует обращаться с казной, а Элина всё, к чему прикасалась, обращала в мешочки со звонкими монетами. Не станет Элины – разбегутся солдаты… И, честно говоря, бароном тогда Квэддо никогда не стать.

– Она не умрёт, – твёрдо ответил он Полянке, – вот увидишь.

Целую ночь хлопотали над Элиной Балим, его ученик и Малена. Квэддо следил за огнём в очаге, а Полянка время от времени грела воду. Под утро лекарь вышел из Элининой спальни и устало опустился на стул рядом с Квэддо. В ответ на вопросительно-тревожный взгляд дар Балим ухмыльнулся:

– Жить будет!

Полянка тихо пискнула от радости, а Квэддо, повернувшись к ней, торжествующе заявил:

– Вот видишь, я же тебе говорил!

Полянка налила горячего отвара лекарю. Тот отхлебнул, поморщился и заметил:

– Понадобится хороший уход и лечение. Я всё написал, ваша девочка обещала проследить. Толковая, кстати, девочка…

Малена, услышав похвалу из уст самого Балима, зарделась от удовольствия, однако следующая фраза заставила всех насторожиться:

– Счёт я пришлю попозже. И помни, капитан, ты обещал всё, что я попрошу!

Квэддо кивком подтвердил своё обещание, на том лекарь с учеником и откланялись. Элина спала. Дыхание её было неглубоким, но ровным. За время борьбы с болезнью Малена устала так, что её глаза сами собой закрывались. Её отправили спать на топчан в "приёмной", Полянка немного пошепталась там с подругой. Посекретничав всласть, девушки уснули в обнимку на топчане.

Квэддо решил посидеть у Элининой кровати. Глупо и счастливо улыбаясь, капитан кондотьеров разглядывал Элинино лицо. Конечно, Балим сдерёт три шкуры за лечение, да и бездна с ним, лишь бы Элина была жива. Она уж придумает, как рассчитаться с жадным медикусом. И хорошо, что здесь нет Рэйшена. Зачем тревожить больную? Да и чем бы помог этот баламут? Воюет он, вот и пусть себе воюет, это у него получается лучше всего.

Погрузившись в свои мысли, кондотьер не заметил, что лицо Элины исказилось, глаза распахнулись… Тяжко захрипев, больная попыталась подняться с подушек, а когда встревоженный Квэддо хотел уложить её поудобнее, попросту вцепилась в ворот его рубахи. Нехорошо так вцепилась, будто во врага. В тёмных глазах горела ненависть, которая придала Элине сил, так что Квэддо не сразу смог отцепить от себя Элинины пальцы.

– За что? Что с тобой? Эли, это же я, Квэддо, – лихорадочно шептал кондотьер, удерживая руки женщины.

Взгляд её постепенно прояснялся, ненависть угасла, и Квэддо отпустил её руки.

– Квэддо, ты? – хрипло спросила Элина.

– Конечно, я. А ты думала, кто здесь?

– Да так… Сон плохой приснился… Ты уж прости, это всё от болезни, наверное.

Квэддо протянул ей кружку с тёплым питьём, и Элина принялась жадно глотать его.

– Что тебе такое привиделось? – спросил капитан, забрав опустевшую кружку.

– Как жгут Примежье. И я знаю, кто это сделал! Вот окрепну – доберусь до него!

– И кто же этот гад? – Квэддо слабо улыбнулся, стараясь успокоить больную.

– Шахлай.

Улыбка слетела с капитанского лица. Это имя он прекрасно знал. Шахлай был правой рукой Руфуса, теперешнего барона Жадвильского, и командовал баронской гвардией. Добраться до Шахлая было практически невозможно, а уж расправиться… Квэддо только рукой махнул. Немыслимо!

– Не веришь? – правильно истолковала этот жест Элина. – Вот и посмотрим.

Элина пошла на поправку. Не так быстро, как ей хотелось, но с каждым днём болезнь отступала всё дальше. К сожалению, Элина стала видеть сны, яркие и тревожные, а иногда и вовсе жуткие. В этих снах Примежье горело снова и снова, инкуб Яшка падал наземь с разрубленной головой, Рута и Мятка умирали в страшных муках…