Было слышно, как Миваль дрожащим голосом говорит:

– С Забарой что-то случилось, дар…

– Не надо имён! – резко прервал его молодой незнакомый голос. – Не думай о нём! Разве это наши проблемы?

– Но он приезжал всегда, много оборотов подряд, и теперь его отсутствие пугает меня, особенно после всего, что случилось сегодня в за́мке!

– И что такого случилось? – в молодом голосе прозвучала насмешка.

– Убит один из моих чашников, он пытался подать королю бутылку ТОЙ САМОЙ настойки…

– Поделом юному отравителю! – веселился собеседник Миваля.

– Потом пропал мой помощник Асеир…

– Я же сказал, – прорычал молодой человек, – без имён!

– Но мой помощник убит, причём таким же способом, как и чашник!

– Он хотел предать нас и попытался бежать. Этого допустить было нельзя.

Воцарилось молчание. Наконец Миваль решился нарушить его.

– Ты знал… – прошептал виночерпий. – Это ты…

– Не понимаю, о чём ты, – холодно отозвался его собеседник. – Но я предупреждал всех и каждого: не предавать, держаться до конца. Только так мы сможем достигнуть нашей цели.

– Твоей цели, – тихо уточнил Миваль.

– Это наша общая цель, и это не обсуждается!

– Король послал какую-то девку, она задаёт много вопросов и за сегодня всюду успела сунуть свой нос. Боюсь, она сможет что-нибудь разнюхать.

Снова пауза.

– С девкой я разберусь сам, – ответил молодой, – ты, главное, не болтай лишнего, чтобы не получилось, как с Асеиром.

– С девкой не так просто будет разобраться, за ней по пятам ходит дроу.

– Тот самый? – заинтересованно уточнил второй. – Ну, тот, про которого с самой войны ходят слухи? Кто приставил его к этой девке?

– Тот самый дроу. Его никто не приставлял. Когда твой, – Миваль на миг запнулся, чтобы не сказать лишнего и подобрать другое слово, – твой король велел привезти эту девку в за́мок, дроу сам прибежал за ней.

– Не поверю, пока сам не увижу, – издевательски рассмеялся юноша. – Но, думаю, что нам не следует бояться этого дроу. Я же тебе сказал, главное – держи язык на привязи, и всё будет хорошо. Уже очень скоро. Ну, Миваль, гляди веселее! Ты же всё ещё верен мне?

– Я весь в твоём распоряжении, ты же знаешь, – голос виночерпия дрогнул.

– Конечно, в моём! И твой сын тоже! Хороший он парень, будет жаль, если с ним что-нибудь случится на охоте или на тренировке… Или при очередной поездке в Меркаль.

Миваль так громко сглотнул, что даже Элина услышала это в своём укрытии.

– Надо на время затаиться, мой п… повелитель, – еле-еле проговорил он.

– Разумеется, – бросил юноша. – Ну, бывай.

Послышались удаляющиеся шаги. Миваль остался один и в отчаянии заломил руки. Его сын вращался при дворе в компании таких же молодых людей хорошего происхождения. До недавнего времени Миваль считал это счастливым билетом в славное будущее. Сегодня он осознал, в какую ужасную ловушку угодил. Если бы от молчания или признаний зависела только собственная жизнь виночерпия, он бы немедленно сознался королю во всём. Но его сын! А жена и малолетние дочери, как они будут жить после его смерти и позора?

– Ну что, уходим? – шепнул Рэйшен Элине, пока Миваль предавался горю.

– Погоди, хочу спросить его, с кем он говорил, – почти беззвучно ответила женщина.

– Я сам тебе это скажу, когда вернёмся к себе. Я его знаю.

Элина, удивлённая и возмущённая, хотела спросить, отчего же Рэйшен не схватил этого молодого наглеца и убийцу, судя по разговору. Однако Рэйшен не дал ей и слова молвить, а лишь тащил обратно по старинным каменным коридорам.

Бывшая баронесса Жадвильская Рилинда, а ныне просто Рицпа, сидела у окошка и по старой привычке нервно теребила рукава. На них уже не было её любимых кружев, но Рицпа не обращала на это внимания. Её мучили тягостные мысли о том, что же будет дальше. Раньше Рицпе казалось, что, как только найдётся её драгоценный сын, всё переменится в лучшую сторону.

И вот Руфус здесь, можно протянуть руку и дотронуться до его щеки, погладить по голове, но… Что-то не хочется. Неужели её милый мальчик вырос вот в этого хамоватого парня, который требует денег, еды, выпивки и продажной любви? О Небеса пресветлые, тогда и впрямь хорошо, что отец этого мальчика убит, и сам мальчик не может тиранить город и провинцию.

Рицпа вздрогнула. Нехорошо так думать о собственном сыне. Но за эти несколько дней, которые он провёл рядом с их компанией, он всем опротивел. Он вытребовал у матери все деньги, которые у неё оставались от Элининого "подарка" перед отъездом из Рудного Стана. Когда об этом узнал Ингерам, он отхлестал мальчишку по щекам, отнял остатки денег и вернул их Рицпе. Тогда Руфус попробовал таскаться вместе с Гри, чтобы угощаться и веселиться в кабаках за счёт музыканта, но ничего из этого не вышло. Молодой бард оказался твёрже, чем рассчитывал Руфус, и никаких денег и угощений вытребовать не удалось. Больше того, Гри рассказал об этом Ингераму, и тот снова "воспитывал" Руфуса. Сын покойного барона затаил обиду на Гри и попытался придумать, как бы с ним сквитаться.

Рицпа всё видела и понимала. Ей было стыдно за сына. Ей было стыдно за себя. Наверное, Элина бы вырастила сына достойным человеком. Конечно, если бы у неё был сын. Что она скажет, когда вернётся из королевского за́мка? Обольёт Рицпу презрением в очередной раз? А ведь Руфус уже задумал новую каверзу, Рицпа чуяла это.

Руфус вновь обратил взор на Поллианну. Девушка понравилась ему ещё тогда, когда он увидел её в первый раз. Он, конечно, знал, что она любит Гри, а уж сам музыкант надышаться на неё не может. Но разве это может остановить молодого повесу? Он решил, что неплохо было бы приударить за Полли. Отлично, если удастся отбить её у этого бренчальщика по струнам, пусть узнает, каково это, когда у тебя отнимают что-то дорогое. Руфус при этом не задумывался, что именно отняли у него. Он привык действовать: вижу цель – не вижу препятствий.

На первые знаки внимания Полли не откликнулась. Руфус не отступал. Он подкарауливал девушку, когда она шла с работы и на работу.

– Полли, тебе не обязательно работать в этой жалкой лавчонке, – болтал он, соразмеряя свой шаг с шагом Поллианны.

– Эта лавка вовсе не жалкая, и работа мне нравится.

– Ты могла бы, – Руфус хитро прищурился, – без всякого труда зарабатывать деньги своей красотой.

Полли резко остановилась, так что парень вначале проскочил вперёд, а потом вынужден был развернуться.

– Пошёл вон! – негромко сказала Полли.

– А если я не пойду вон, что будет?

– Получишь на орехи.

– Полли, я не имел в виду ничего такого, – начал изворачиваться Руфус, понимая, что Полли может врезать в челюсть не хуже любого мужика, а потом Ингерам ещё добавит.

– Мне не интересно, что ты имел в виду, – отрезала девушка. – Оставь меня в покое.

– Полли, ну давай хоть в харчевню какую с тобой зайдём, посидим, поужинаем, поболтаем…

– Не хочу.

Руфус ещё немного покрутился возле Поллианны и счёл успехом то, что она его не бьёт и больше не гонит. Что ж, капля камень точит, он добьётся этой девушки, получит удовольствие, а заодно заставит страдать музыкантишку! Руфуса так увлекли собственные фантазии, что он едва не хлопнул Полли чуть пониже спины. Однако вовремя спохватился и отдёрнул руку.

От Рицпы не укрылось внимание сына к Полли, да и сама девушка сразу пожаловалась бывшей баронессе.

– Что с ним делать, ума не приложу! – вздохнула Полли, будто это она, а не Рицпа, была матерью этого непутёвого парня.

– Он образумится, – робко молвила Рицпа.

– Да пора бы уже, а он всё никак. Вот вернётся дара Элина с Рэйшеном…

– Скорее бы, – выдохнула бывшая баронесса, – что-то они там задержались. Как бы чего не случилось.

– Успокойся, Рицпа. Всё будет хорошо, всё наладится. Ты же знаешь, Элина всегда что-нибудь придумает…

– Этого-то я и боюсь.