И в этот момент, глядя на лицо кузена, сияющее благодарностью, в голове Леонарда родился новый, дерзкий план, острый и ясный, как отточенная сталь. «Сблизить их, – подумал он с внезапным жаром. – Сблизить максимально. На этом балу. Создать все условия для их счастья. Пусть их чувства расцветут на глазах у всего света. Пусть Элоиза почувствует себя не просто гостьей, а почти что хозяйкой этого праздника будущего рядом с Арманом. Это будет еще один, прочный кирпич в фундамент их новой жизни. И кто знает… видя их счастье, видя, какую волшебную атмосферу я могу создать, Елена… может быть… хоть на миг растопит лед, сковавший её сердце?» Идея была дерзкой, почти безумной, но она зажгла в нем новый, неистовый виток азарта. Бал превращался не просто в демонстрацию его личных преобразований, но и в тонко сплетенную ловушку для чувств – и для Армана с Элоизой, и, втайне надеялся Леонард, для него самого и его неприступной Ледяной Графини.

«Ну что, кузен? – Леонард хлопнул Армана по плечу, и в его глазах снова заиграл знакомый опасный блеск, теперь смешанный с созидательной, всепоглощающей страстью. – Пора возвращаться. Нас ждут бесконечные списки гостей, изматывающие переговоры с поставщиками, инженерами и… чертежи будущего! Этот бал станет неприступной крепостью, которую мы возведем вместе. И возьмем её штурмом, во имя любви и прогресса!»

Леонард уже сделал шаг к карете, но вдруг остановился, оглянувшись на кипящую вокруг работу. Энергия бала была важна, но сейчас, здесь, на этой земле, билось настоящее сердце их совместного начинания.

«Хотя погоди, Арман, – он повернулся к кузену, его взгляд стал более приземленным, деловым, но не менее горящим. – Мы обязательно сделаем этот бал самым ослепительным и современным зрелищем Парижа. Но прежде, чем погрузиться в бальные списки и фейерверки… покажи мне твой проект. По-настоящему. Что уже воплощается, а что пока только в чертежах?»

Лицо Армана озарилось гордостью и радостью. Это был егоребенок, его мечта, ставшая реальностью благодаря поддержке Лео.

«С удовольствием, Лео! Идем!»

Он повел Леонарда по свежепротоптанным тропинкам, минуя груды строительного камня и бревен.

«Вон там, – Арман указал на возвышающийся каркас из мощных дубовых балок, вокруг которого сновали плотники, – закладывается основа главного поместья. Скромнее твоего нынешнего замка, конечно, но уютное, прочное, с большими окнами на юг. Рядом, вон в том длинном строении из светлого известняка – будет сыроварня. Уже стены поднимают. Нашел отличного мастера из Савойи, мечтает экспериментировать с местным молоком и травами.»

Они обошли площадку, и Арман махнул рукой в сторону пологого холма, где рабочие размечали террасы.

«А вон там, на южном склоне – заложим виноградники весной. Пино Нуар и Шардоне, для начала. И рядом, у подножия, – место под винодельню. Уже продумал, где будут давильни, бродильные чаны, подвалы для выдержки…» Глаза Армана светились, когда он говорил о виноделии, это была его особая страсть.

Леонард слушал, внимательно осматриваясь. Шум топоров, крики мастеров, скрип телег – эта симфония созидания действовала на него не хуже бальной музыки. Он видел не просто стройплощадки – он видел будущее: ухоженные виноградные лозы, ароматные круги сыра на дубовых полках, бутылки с темно-рубиновым и золотистым вином.

«Арман, – произнес он, и в его голосе звучал неподдельный восторг. – Это… это великолепно! Ты не просто строишь поместье, ты создаешь жизнь здесь. Полный цикл, от земли до готового продукта. Я впечатлен, кузен. Искренне».

Они остановились на вершине холма, откуда открывался вид на все владения. Леонард обвел рукой горизонт.

«И вина… Вина обязательно будут носить имя этого места».

Арман задумался на секунду, потом улыбнулся:

«Ля Шене». Дубрава».

««Ла Шене»! – Леонард подхватил название с энтузиазмом. – Идеально! Звучит благородно и напоминает о корнях. «Виноградники Ла Шене». «Сыры Ла Шене». «Вино Ла Шене». Да, это имя станет знаком качества!» Он крикнул вниз, к ближайшей группе рабочих: «Слышали? Вино будет «Ла Шене»!»

Снизу донесся одобрительный гул и смех. Арман покраснел от удовольствия и смущения, но глаза его сияли. Название было принято.

Леонард вновь обернулся к Арману, полный энергии и от созидания на земле, и от предвкушения бала.

«Ну что, кузен? Теперь уж точно пора! Нас ждут списки гостей, переговоры с поставщиками, инженерами для нашего светлого бала-манифеста... и первые заказы на бутылки для погреба «Ла Шене»!» Он вновь хлопнул Армана по плечу. «Этот бал станет не только крепостью, которую мы возведем, но и первым громким тостом за наше общее будущее и за вино «Ла Шене»! И возьмем мы эту крепость чувств и признания штурмом!»

Карета Леонарда и Армана мчалась обратно в замок Вилларов уже не под гнётом отчаяния, а на крыльях амбициозных планов. Воздух внутри был наполнен энергией, обсуждением виноградников «Ла Шене» и первыми набросками бала-манифеста. Энтузиазм Лео был заразителен, и Арман, глядя на оживлённого кузена, чувствовал прилив сил и гордости за их общее дело.

Едва карета остановилась у парадного подъезда, Леонард выпрыгнул одним из первых. Его властный голос, привыкший командовать, гулко прокатился по мраморным сводам холла, собрав рассыпавшихся в поклонах слуг:

«Всем собраться! Немедленно! В холле!»

Слуги, от дворецкого до последнего кухонного мальчишки, сбежались, выстроившись в напряжённом ожидании. Леонард встал на несколько ступеней лестницы, доминируя над залом. Арман занял место чуть сбоку, наблюдая.

«Внимание все! – начал Леонард, его глаза горели. – Через две недели, ровно в субботу, в этих стенах состоится бал. Не просто бал – событие века! Оно прославит дом Вилларов на весь Париж!» В его голосе звучала непоколебимая уверенность, зажигающая искру даже в самых скептичных глазах. «Гостей будет много. Очень много. Самых важных. Им должно быть показано всё: безупречность, роскошь, но главное – будущее, которое мы здесь строим!»

Он обвёл взглядом замершую толпу.

«Работы – непочатый край. Каждый камень должен сиять, каждая портьера – быть безупречной, каждое блюдо – шедевром! Отделка залов, освещение, флористика, кухня, гардероб, конюшни – всё должно быть доведено до совершенства! Старший персонал – ко мне завтра утром за конкретными указаниями. Остальные – слушайте своих начальников и работайте так, как никогда прежде! Дом Вилларов смотрит на вас! Вперёд!»

Последнее слово прозвучало как пусковой выстрел. Мгновенно холл превратился в кипящий муравейник. Дворецкий загалдел, раздавая первые указания метрдотелю и эконому. Горничные бросились проверять запасы белья и полиролей. Лакеи засуетились вокруг лестниц и люстр. Даже кухонная прислуга рванула в свои владения, обсуждая предстоящие тонны провизии. Воздух наполнился гомоном голосов, скрипом тележек, топотом ног – симфонией предпраздничной суеты.

Леонард, довольный произведённым эффектом, кивнул Арману:

«А теперь – к стратегии. В мой кабинет. Немедленно.»

Они поднялись в просторный кабинет Леонарда, дверь плотно закрылась, отсекая хаос нижних этажей. Здесь царила иная атмосфера – сосредоточенности и творчества. Леонард подошёл к большому столу, заваленному чертежами замка и планами участков, но теперь он видел их как сцену для своего представления.

«Так, кузен, – начал он, расхаживая. – Ослепить – это полдела. Надо удивить. Поразить. Заставить говорить. Что у нас в арсенале новшеств? Чем шокируем консервативный Париж?»

Не успел Арман предложить идею, как в кабинет постучали. По зову Леонарда вошли трое: Жак, с привычной папкой, но на этот раз его лицо светилось не только деловитостью, но и азартом; Мари, её острый ум и элегантный почерк давно сделали её незаменимой в канцелярии Леонарда; и Анри, сын конюха – коренастый парень с руками мастера и горящими глазами технаря, ставший главным «двигателем прогресса» в команде Леонарда по внедрению новинок. Это была его «команда будущего».