Я уже не возвращался за умывальный столик. Не пытался сделать новые записи в путеводник. Только смотрел в хрусталиновое окно, ждал Тенуина, в который раз перебирал скудную россыпь фактов, слушал влажный храп Громбакха и думал о том, как лучше рассказать ему и следопыту о своем решении.