К сожалению, здесь собрались только гражданские жители Слободки, а они были трусоваты. Ни одного кондотьера Элина не увидела. И сейчас зеваки отступили назад, оставив женщину одну перед тремя конниками.

– В этой бл..кой Слободке всякая шлюха смеет оспаривать баронские приказы?! – прорычал с седла тонкогубый. Гнусно загыгыкали его дружки.

Элина сжала под плащом приклад арбалета. Это помогло ей сохранить хладнокровие.

– Никакая шлюха не обязана верить всякому п..расу с большой дороги, особенно с такой рожей, как у тебя!

На этот раз загоготали и заулюлюкали слободские. Тонкогубый побагровел от злости:

– Я – капитан гвардии барона, и имя моё Шахлай! Если вы не отдадите мятежника Гри, я велю сжечь ваш гадюшник!

Стало тихо. Шахлая в городе знали и боялись. Кровь бросилась Элине в голову. Наверное, с таким же мерзким выражением он отдавал приказ своим бандитам жечь Примежье.

– Шахлай? – зачем-то переспросила женщина.

Тонкогубый самодовольно кивнул, видя, что его имя произвело впечатление.

– Говоришь, Слободку сожжёшь?

Как показалось Элине, дальше всё происходило словно в замедленной видеосъёмке. Арбалет долго не хотел выпутываться из-под полы плаща, потом Элина медленно поднимала руку, целясь в ненавистное лицо, а затем нажала на пусковую скобу. И тогда время снова пошло с нормальной скоростью. Болт сорвался с направляющей и понёсся вперёд. Толпа ахнула и отступила от Элины ещё дальше. Шахлаевские гвардейцы замерли, не зная, что делать.

К сожалению, прицелилась Элина плохо, и болт, вместо того, чтобы разнести голову Шахлая, как гнилой арбуз, вонзился куда-то под ключицу. Шахлай умолк на полуслове и странно хрюкнул, пошатнувшись в седле. Изо рта у него потекла струйка крови. В толпе кто-то завизжал, часть людей начала разбегаться.

– Чего застыли? – прохрипел Шахлай, обращаясь к своим подчинённым. – Хватайте бабу!

Арбалетные болты были у Элины под рукой, но перезарядить арбалет она не успевала. Где эти клятые гномы?!

Гномы появились, когда гвардейцы уже готовы были рывком вздёрнуть Элину в седло.

– Подрубите коням ноги! – успела крикнуть Элина, сжимаясь в ожидании чего-то страшного.

Гномьи секиры сверкнули в воздухе… Раненая лошадь не заржала, а закричала, дико и страшно. Элина пыталась перезарядить арбалет, но от испуга выронила болт. Толпа, почуяв чужую кровь, завыла, засвистела.

– Отступаем, – пробулькал Шахлай.

Лицо его стало мертвенно-бледным, и капитан гвардейцев стал медленно заваливаться набок. Раненая лошадь грохнулась оземь и забила копытами. Элина и оба гнома успели отскочить, а вот всаднику не повезло. Оставшиеся двое конников сдали назад, раненого капитана поддерживал оставшийся невредимым гвардеец.

– Мы ещё вернёмся! – прошипел он.

– Будем ждать! – в тон ему ответила Элина.

Раненую лошадь пришлось добить. Смотреть на это было невозможно, и Элина отвернулась. Наездник, придавленный упавшим животным, умер на месте. Его тело куда-то шустро оттащили. Элину дёргали со всех сторон, радовались победе, выражали восхищение оружием, спрашивали, что делать с лошадью…

– С лошадью? – рассеянно переспросила Элина, подбирая упавший болт. – Да что хотите…

Она поплотнее завернулась в плащ и направилась к себе. Гномы повесили топоры на пояса и последовали за хозяйкой.

– К вечеру во всех слободских трактирах будут колбаски из конины, – заметил Вахольдер.

– Хорошо, что не из гвардейца, – ответил Вайсдорн, и гномы расхохотались.

У Элины же тошнота подкатила к горлу, пришлось остановиться, хватая ртом холодный влажный воздух. Гномы же, нисколько не смущаясь, обсуждали, как будут отмечать в харчевне, запивая конские колбасы гномским пивом.

– А что это вы собрались отмечать?

– Как что?! Победу! – радостно ответил Вахольдер.

– Какую такую победу? – разозлилась Элина.

– Ну, как же… Гвардейцев прогнали. Один ранен, другой вообще убит…

– А вечером барон пришлёт сюда всю свою гвардию жечь и убивать! Будет, как в Примежье!

– Что же нам тогда делать?

– Строить баррикады, ставить блокпосты… Короче, надо бежать к Квэддо и устраивать срочный военный совет!

Квэддо был очень мрачен. Вести о стычке и ранении Шахлая ему не понравились. Ещё худшей новостью он счёл гибель баронского гвардейца.

– И зачем тебе, Эли, понадобилось стрелять? – бурчал капитан. – Так ещё и промахнулась.

– Да ладно! – Акилла, напротив, выглядел довольным. – С учётом, что тренировалась она лишь один раз… Неплохо вмазала Шахлаю! Вывела его из строя надолго!

– Не забудь, что у барона много головорезов, и все они явятся сюда мстить!

– Ну, явятся, – охотно подтвердил Акилла, – но не все и не сразу. Они привыкли полагаться на Шахлая, а его нет.

– Квэддо, – Элина нехорошо удивилась его реакции, но постаралась сдержаться, – а как, по-твоему, мне следовало действовать? Привести им Гри?

– Вообще-то не Гри выдумал ту крамольную песню, – сварливо уточнил Квэддо.

– Ах, то есть сдаться следовало мне?!

– Эй, эй, прекратите сейчас же! – встрял Харлен. – Кого мы порадуем, если все перегрызёмся? Я уже всех свободных ребят послал перекрыть входы-выходы…

– Харлен, но часть людей занята охраной лавок и складов, – встревожилась Элина. – Оголять охраняемые объекты нельзя…

– А мы и не будем, – успокоил её Харлен. – Справимся теми силами, что есть.

– А баррикады строить будем? – деловито осведомилась Элина. – Нам тогда материалы для них нужны.

– Не, – помотал головой Акилла, – не будем, поставим везде шлагбаумы, и на них пару-тройку ребят, а то через баррикады к нам продукты не подъедут.

– Я вам не мешаю? – съязвил Квэддо.

– Не мешаешь, – "успокоила" его Элина. – Если у тебя есть другие распоряжения, кроме, конечно, выдачи меня и Гри, мы подчинимся.

Квэддо вынужден был признать, что все действия разумны и правильны. На одну из застав направили обоих гномов с Полянкой.

– Тебе совсем не жалко эту девочку, да? – укоризненно спросил капитан у Акиллы.

– Наоборот, Квэддо! Гномы – отличные рубаки, девочку в обиду не дадут, – с жаром заверил одноногий. – Да и Полянка подготовлена неплохо, я ей доверяю.

Акилла, оживившийся и воспрянувший духом, бодро поковылял проверять блокпосты. Его мало смущала ледяная каша под ногами, главное, – он чувствовал себя нужным.

– Людям на заставы надо подвозить горячую еду, – обернулся Квэддо к Элине.

– Уже, – кивнула та.

– А чем кормят?

Элина слегка поморщилась:

– Жареными колбасками из конины.

– Молодцы! – обрадовался капитан, не поняв, отчего Элина кривит губы. Мясо есть мясо.

По городу (и Военной Слободке, в том числе) полетели слухи, что рана у Шахлая серьёзная, розовая пена на губах выступает. Элина сделала вывод, что её болт задел этому бандиту верхушку лёгкого. "Ну, может, сдохнет", – понадеялась женщина.

Барон был растерян и, видимо, испуган. Он орал, грозил бунтовщикам страшной расправой и брызгал слюной. Однако, к тихой и злой радости тех самых бунтовщиков, заменить Шахлая оказалось некем. Никто не желал занять место своего капитана, а тем более, – место второго погибшего сослуживца. Тело, его, кстати, так и не нашли. Суеверными оказались эти гвардейцы.

Тогда барон решил сам назначить нового командира, произнеся вдохновенную речь о великой чести. Гвардейцы прятали глаза и расползались по всей территории баронского особняка. Выловить их было решительно невозможно. Зато сын барона, Руфус-младший, загорелся желанием возглавить карательную операцию в Военной Слободке.

Из-за юности и неопытности нового капитана сбор карателей затянулся до глубокого вечера. Барон к этому времени умудрился напиться до поросячьего визга. Теперь, валяясь поперёк широкой кровати, барон слюняво жаловался на жизнь жене и личному медику. Руфус-младший рассчитывал на отцовский совет, но этот совет явно откладывался до утра. А то и до обеда.