Ответ пришел не от Дзено. Пришел изящный конверт с тонким цветочным ароматом и уверенным женским почерком. От синьоры Клариссы Манферди.

«Дорогой граф де Виллар! Ваше предложение – как глоток свежего воздуха в моем нынешнем затворничестве! Я буду сердечно рада обществу вашей юной подопечной. Рассказы о ее любви к книгам тронули меня. Жду синьорину Катарину к завтрашнему обеду. С удовольствием приму ее у себя с ночевкой. С искренним уважением, Кларисса Манферди.»

Мы выдохнули хором. Дело было сделано. И сделано элегантно.

Катарину, слегка ошеломленную внезапным приглашением в высший свет (пусть и в камерной обстановке), быстро собрали. Луи, с присущим ему внезапно проснувшимся великодушием, нагрузил ее корзиной самых изысканных сладостей из лучшей кондитерской Венеции. Я добавил небольшой, но изящный флакон духов Елены, который захватил с собой в ссылку – идеальный подарок для будущей матери. Катарина, смущенная и немного напуганная, но тронутая заботой, уехала в сопровождении надежного слуги Марко и письма от меня к Клариссе. Палаццо опустело.

Оттавио остался один. Мы видели его растерянный взгляд, когда Катарина уезжала. Было в нем что-то… потерянное. Как будто его последняя связь с возможностью искупления (пусть и через избегание) уплыла. Мы дали ему четкие инструкции: сидеть тихо, никуда не выходить, никого не впускать, не пить. Марко оставил пару своих самых непроницаемых людей присматривать. На большее времени не было.

Вечер сгустился над Венецией, когда мы – я, Луи и Марко – вышли из палаццо. Не в парадных каретах, а в темной, ничем не примечательной гондоле, нанятой Марко через третьи руки. Мы были одеты не по-праздничному – темные, удобные камзолы, крепкие сапоги. Ни украшений, ничего лишнего. Лица напряжены. Воздух был влажным, тяжелым, предгрозовым. Фонари на каналах отбрасывали дрожащие, тревожные блики на черную воду.

Гондола бесшумно скользила по темным каналам, увозя нас от относительной безопасности палаццо в зыбкую, опасную тень. К личной резиденции синьора Брагадина. К его змеиному гнезду. Луи сидел напротив, его пальцы нервно барабанили по рукояти шпаги, спрятанной под плащом. Его глаза, обычно полные веселья или ярости, сейчас были сосредоточены и жестки, как сталь. Марко, на носу гондолы, был неподвижной статуей, его взгляд сканировал берега, мосты, другие лодки. Я чувствовал холодную тяжесть пистолета за поясом и тонкую отмычку в потайном кармане рукава.

Ни слова не было сказано. Но мысль витала в сыром вечернем воздухе, осязаемая, как лезвие ножа:

«Сегодня ночью мы либо найдем Змею. Либо умрем, пытаясь».

Спасибо за чтение! ✨ Чтобы не пропустить новую главу, подпишитесь на меня. А если понравилось – поставьте звездочки 🌟! Это лучшая поддержка для меня.

Темная гондола причалила не к парадному причалу, а к заросшему пирсу в тени кипарисов. Личная резиденция Брагадина – скорее укрепленная вилла – возвышалась мрачным силуэтом на фоне звездного, но безлунного неба. Огни горели только в главном корпусе – там, где шел прием. Музыка и смех доносились приглушенно, как из другого мира.

Марко, словно тень, отделился от нас и растворился в темноте парка, его задача – разведка периметра, поиск точек входа/выхода и сигнал тревоги. Мы с Луи, поправив дорогие, но теперь кажущиеся тесными и неуместными камзолы, направились к свету. Входили, улыбаясь, как гости, запоздавшие из-за капризов Большого канала.

Вечер был в разгаре. Брагадин, увидев нас, двинулся навстречу с широкой, но холодной улыбкой хозяина.

«Граф де Виллар! Месье де Бурбон! Я уже начал беспокоиться!»

«Проклятые гондольеры, синьор, – отмахнулся Луи с привычной небрежностью, уже входя в роль. – Устроили гонки чуть ли не до Кьоджи!»

Брагадин рассмеялся, но его глаза, острые, как иглы, скользнули по нам. Оценивающе. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Он что-то подозревает? Или это паранойя?»

Мы включились в водоворот. Легкая болтовня с купцами, членами Совета Десяти (их присутствие заставило мое сердце екнуть), парочкой французских «торговцев», чьи лица мне показались подозрительно знакомыми. Мы кружили. Намеренно. Чтобы каждый запомнил: да, Леонардо де Виллар и его друг Луи де Клермон здесь. Они веселятся, пьют, никуда не исчезают. Луи шутил, смеялся громче всех, притягивая взгляды. Я подыгрывал, но мой взгляд то и дело скользил к часам на камине. Время текло, как расплавленный свинец.

Первым исчез Луи. Легким кивком и фразой «Ох, это шампанское! Где тут укромный уголок?» он юркнул в сторону коридора, ведущего в правое крыло. Моя очередь настала минут через пять. Я поймал взгляд Луи, уже вернувшегося и снова окруженного слушателями. Он едва заметно кивнул в сторону левого крыла и поднес палец к виску – знак: Чисто. Охраны нет. Я извинился перед дамой, с которой только что танцевал, сославшись на духоту, и направился к дверям левого крыла.

Тишина здесь была гнетущей после шума зала. Длинный, слабо освещенный коридор. Двери спален… и в конце – массивная дубовая дверь. Кабинет. Я прислушался. Тишина. Дверь поддалась беззвучно – видимо, масляные петли были ухожены. Внутри пахло дорогим табаком, воском и… властью.

Кабинет был просторным, мрачноватым. Массивный стол. Кресла. Книжные шкафы. Картины в темных рамах. Я быстро окинул взглядом. Где? Где?! Марко был прав – ничего на виду. Я начал методично, но с бешено колотящимся сердцем:

Стол: выдвижные ящики – пустые или с безобидными бумагами, счетами. Потайных отделений нет – простучал.

Пол: половицы крепкие, не прогибаются, щелей нет.

Шкафы: книги – классика, история, экономика. Ничего подозрительного. Задние стенки глухие.

Вазы, статуэтки: пустые или с пеплом.

Картины: снял две. Гладкая стена. Ни сейфов, ни щелей.

Шаги в коридоре!

Я едва успел юркнуть под массивный стол, затянутый до пола тяжелой скатертью. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь дом. Дверь открылась. В кабинет вошли. Два человека? Один? Шаги были тяжелыми. Прошли к столу. Постояли. Мое дыхание замерло. Пальцы инстинктивно сжали рукоять пистолета. «Если найдут…» Мысли метались. «Стрелять? Прорываться?»

Потом шаги раздались снова – уходили. Дверь закрылась. Я вылез, мокрый от холодного пота. Времени катастрофически мало!

Отчаяние начало подкрадываться. Куда мог спрятать такой хитрый лис, как Брагадин? Я огляделся снова. И мой взгляд упал на… окно. Большое, с видом на парк, с тяжелой бархатной портьерой. Окно было моим потенциальным путем к бегству, если Марко подаст сигнал. Я подошел к нему, проверяя запор. И тут увидел. Не на окне, а возле него. Под толстым слоем пыли на карнизе глубокого оконного проема лежал… фолиант. Тяжелый, в потертом кожаном переплете без опознавательных знаков. Он был аккуратно придвинут к стене, почти невидимый из комнаты. Гениально просто. Кто полезет в пыль на карниз?

Я схватил книгу. Она была неожиданно тяжелой. Чувство опасности исходило от нее волнами – место, тайна, сам Брагадин! Не глядя, сунул ее за пазуху под камзол. Холод кожи и металлических застежек прижался к телу. Теперь выбраться!

Я распахнул окно – тихо, благодарение Богу, оно не скрипело. Перегнулся через подоконник, ища взглядом Марко в темноте сада. И в этот момент – снова шаги! Ближе! Быстрее!

Я вылез на карниз, прикрыл створки изнутри так, чтобы запор щелкнул, но не до конца, оставив крошечную щель – надеясь, что сочтут закрытым. Прижался к стене. Сердце колотилось. Дверь кабинета распахнулась. Через щель в шторах я увидел силуэт охранника с фонарем. Он осветил комнату, луч скользнул по столу, по шкафам… задержался на окне. На секунду показалось, что луч упал прямо на меня. Я замер, не дыша. Охранник подошел ближе, вглядываясь. «Он видит?» Потом пожал плечами, проверил запор окна, потрогал ручку. Убедившись, что все закрыто, он потушил фонарь и вышел.