– Ты же ненавидишь эту бабу ещё поболе моего, – шептал Ашкут, и до Мадога доносился кислый дух, шедший от задержанного. – Послушай, отпусти меня! Я могу многое тебе дать: деньги, вино… Девки… Много хорошеньких девок, ты таких сроду не видел, клянусь! Только отпусти!

– Деньги, говоришь? – нехорошо ухмыльнулся Мадог, и Ашкут, оскалив жёлтые зубы, радостно кивнул. – И фасах-травы достать можешь?

Ашкут кивнул ещё несколько раз, наверное, решил, что Мадог за щепоть этой травы продаст своих. Те, кто употреблял её, так и делали.

– Ясно, – Мадогу стало противно вести такие разговоры, – значит, ты и наркотой здесь торгуешь. А больше тебе и предложить нечего. Значит, садись и пиши, что велено.

Ашкут разразился площадной бранью в адрес Мадога, всех дроу, а также королевских экспедиторов. Мадог внимательно и с удовольствием выслушал все слова в адрес Элины, а потом с не меньшим удовольствием дал Ашкуту затрещину. Тот немедленно умолк.

Где держать этого поганца, Мадог не знал, поэтому приволок Ашкута в его же комнату. Молодой дроу отметил, что дверь здесь запирается как снаружи, так и изнутри. Значит, Ашкуту есть что прятать и есть кого бояться.

– Садись, – Мадог подтолкнул своего подопечного к хромоногому столу. – Здесь и будешь писать.

Ашкут недобро глянул на Мадога.

– А я, может, неграмотный.

Дроу расхохотался в ответ.

– А бумага с чернилами здесь для красоты стоят, что ли?

– Это не моё!

Мадог перестал смеяться и уставился тяжёлым немигающим взглядом на Ашкута. Тот поёжился. Дроу не отрывал от него взгляда, пока Ашкут не отвёл глаза и не принялся с ворчанием готовиться к письму.

– Так-то лучше, – буркнул Мадог. – Старайся, и останешься цел.

Ночь тянулась и тянулась, словно чёрный сок гуаюлового куста. Ашкут ругался сквозь зубы, притворялся уставшим, спящим, умирающим, но Мадог каждый раз хватал его за шиворот и встряхивал, словно паршивую собаку. После этого Ашкут вздыхал и снова принимался за свою писанину.

По-настоящему Мадог разозлился только один раз. Ашкут, будто случайно, задел локтем чернильницу. Мадогу понадобилась вся его нечеловеческая ловкость, чтобы она не опрокинулась.

– Это что за фокусы?! – грозно вопросил молодой дроу, потрясая чернильницей перед носом Ашкута.

– Я, по-твоему, нарочно? – наигранно возмутился тот. – Я уже немолод и, знаешь ли, устал. Дай мне хоть небольшую передышку!

Мадог молча придвинулся к Ашкуту так, чтобы их лица почти соприкоснулись.

– Имей в виду, старик, – прошипел дроу, – если у тебя закончатся чернила, дописывать ты будешь своей кровью! А я прослежу, чтобы её хватило!

Больше Ашкут не сопротивлялся. Разве что писал очень медленно и громко вздыхал.

Мадог презрительно фыркал на каждый вздох.

– Запомни, Ашкут, или как там тебя! Чем раньше закончишь, тем быстрее отправишься отдыхать! А я – дроу, мне отдых не нужен!

Ашкут молча проглотил эту беззастенчивую ложь.

К утру чернильница почти опустела, и Ашкут искоса поглядывал на своего мучителя: готов ли тот исполнить свои угрозы насчёт письма кровью? Однако список был готов. Ашкут с болезненным стоном повалился на свою постель, растирая пальцы.

– Ну вот, другое дело, – почти весело проговорил Мадог. – Можешь ведь, когда захочешь.

Сейчас Ашкут выглядел совершенно измученным. Измотала его бессонная ночь или непосильная работа, Мадогу было неинтересно. Он собрал со стола все бумаги и накрепко запер Ашкута, забрав с собой ключи.

«Что ж, отнесу ей то, что она просила! – злорадно подумал Мадог. – Я всю ночь не спал, пусть теперь и она не спит!»

* * *

Ранним утром в доме было тихо, только на кухне суетились повара. Мадог усмехнулся: Меуриг, кажется, навёл среди них шороху! Сам-то ещё нежится под одеялом, и не один, а его люди бегают, стараются! Не зря его Дэвлин муштровал! И не зря именно Меурига Элина поставила главным по кухне!

Улыбка сползла с лица Мадога. Эта женщина занимает слишком много места в его голове. Он напустил на себя маску ледяного безразличия. Дэвлин бы похвалил. Теперь можно стучаться в дверь её спальни. Их с Рэйшеном спальни.

Мадог занёс руку, чтобы нарушить покой и уединение… их. Но остановился. Рэйшен и Элина ни от кого не таили своих отношений и не считали нужным прятаться. Мадог осознал, что они не откроют. Он не сможет помешать им.

Мадог невольно смял в руке листы, которые с таким трудом получил от Ашкута. Шелест бумаги и сгибы листов, впивающиеся в ладонь, несколько отрезвили молодого дроу. Он стоял возле чужой двери, боясь дышать, но уйти было выше его сил. Он слышал каждый вздох, каждый шёпот. Он чувствовал себя вором, который забрал слова, не предназначенные для него. А теперь не знал, что ему делать с этими словами.

«Ей он не кричит – убирайся!» – думал Мадог, и обида острыми иглами пронзала его изнутри.

Он смог выдохнуть, когда всё стихло. Только услышал, как Рэйшен шепчет этой женщине:

– Завтрак подождёт.

Обида сменилась кипящей злостью. «Ваш завтрак подождёт, а я – нет». И Мадог решительно заколотил в дверь свободной рукой.

Рэйшен с лёгкой улыбкой смотрел на Элину. Её тихое, тёплое дыхание касалось его кожи, и он плавился от тех чувств, которые раньше были под запретом и для которых он не мог подобрать слов. Иногда он думал, что даже старые военные шрамы могли бы разгладиться от этого дуновения.

Резкий, требовательный стук в дверь ворвался в эту тишину, как бой военных барабанов.

Элина испуганно подскочила. Рэйшен, вырванный из сладких грёз, провёл по её щеке шершавой ладонью:

– Я открою. И сброшу с лестницы того, кто смеет тревожить…

Рэйшен не договорил.

– Я выполнил задание! – послышалось из-за двери.

«Мадог. Чего ему на месте не сидится? Ну, выполнил и выполнил, молодец. Поспал бы».

Стук повторился.

– Мадог, – эхом повторила Элина и тут же громко добавила: – Погоди немного, дай одеться!

Рэйшен скривился. Худшей фразы для Мадога она придумать не могла, что ли? Взбрыкнёт парень…

Элина торопливо натягивала форму, приглаживала волосы, плескала в лицо водой из кувшина. Рэйшен нехотя проделал то же самое и только тогда отворил дверь. Мадог вызывающе глядел ему в лицо. Ох, сколько же таких взглядов Рэйшен видел за свою бурную жизнь!

– Не входи, – коротко сказал Рэйшен приятелю. – Погоди немного.

– Я думал, ей срочно.

Сейчас Мадог совсем не походил на того парня, который ночевал на полу у ног Рэйшена и готов был сносить от него всё, даже побои. И Рэйшен впервые ощутил, насколько он может быть опасен для Элины.

* * *

Элина всей кожей ощущала, как воздух между Рэйшеном и Мадогом искрит от недовольства. Надо любой ценой не допустить стычки. Элина была готова встать между двумя разъярёнными дроу. Возможно, это будет последнее, что она увидит в своей жизни…

– Идёмте в кабинет, незачем топтаться здесь.

Казалось, они даже не сразу услышали её голос. Пришлось повторить громче:

– Мне нужны эти списки! Мадог! Ты меня слышишь?!

Мадог медленно перевёл на Элину взгляд:

– Слышу.

Она видела, Рэйшен старался всё время держаться между Мадогом и Элиной. Она очень ценила его самоотверженность, но в помещении было так мало места: Мадог успеет ей что-нибудь сломать, прежде чем Рэйшен его убьёт.

– Мадог, куда ты девал Ашкута?

– Запер, – сухо ответил молодой дроу. – Ключи забрал. Вот они. Сдать тебе?

– Нет, зачем? – рассеянно бросила Элина, пробегая глазами одну строчку за другой. – Оставь у себя.

Она нарочно уселась не за стол, а рядом с Мадогом, чтобы показать, что её интересует только выполненное поручение. Было совершенно непонятно, отчего Мадог злобно косится на неё, раздувая ноздри, словно норовистый конь. Может, Ашкут что-то наговорил ему?

Что бы ни произошло, ей надо понять, сколько денег понадобится на выплату жалованья. Похоже, что немало. Ашкут и его приятели для своих не скупились. А сколько припрятано? И, демоны всё раздери, где эти треклятые деньги?! Как не вовремя Мадогу вожжа под хвост попала!