– Ты, должно быть, не умеешь собирать вещи! Почему такая гора? Как ты её потащишь?

Томори внутренне ужаснулся: он и в самом деле не сможет тащить всё это на себе! Он раб, но не вьючное животное!

– Я переберу вещи, – тихо ответил он. – Что-нибудь придётся отложить.

– Не вздумай! – на этот раз сапог Тикаэлы коснулся колена Томори. – Я найду, на кого это навьючить!

Когда Тикаэла покинула дом, дела у Томори пошли гораздо быстрее. Звёзды ещё не потускнели, а светило не подкрасило край неба розовым, как всё необходимое было собрано. Томори полюбовался результатом своего труда.

– И правда, целая гора! Как думаешь, Пёс, найдёт она какого-нибудь дурака, который продаст ей лошадь?

Пёс помахал хвостом, преданно глядя на Томори.

– Пока она ищет дураков, мы можем немного поспать.

Томори опустился на пол рядом с грудой вещей, а Пёс прижался к нему тёплым боком.

* * *

Тикаэла выскочила из дома и поспешила в сторону Великого Леса. Со времён её юности («И Ороина», – горько припомнила она) лес измельчал, перестал быть великим. Теперь даже дроу, живущие в его чаще, именовали лес иначе. «Коддвильт» – говорили они, а жалкие люди вообще называли лес Диким. «Неучи!»

Дозорные лесного народа всполошились при её появлении. Ещё бы! Тикаэла самодовольно усмехнулась: они хорошо запомнили, что её надо бояться.

– Что тебе надо, Нависшая Тень? – неприветливо спросил у неё один из эльфов, явившихся по знаку дозорных.

Они стояли на опушке, на самой границе леса и песчаных дюн. Здесь был слышен и шум океана, и шелест лесных крон. Пахло солёным ветром и хвоей.

– Я пришла с небольшой просьбой, – Тикаэла понимала, что начинать с угроз неразумно. Разумнее будет приберечь их напоследок. – Я собираюсь в дальний путь, мне понадобится вьючная лошадь…

Лесные эльфы молча глядели на неё. Тикаэла почувствовала раздражение. «Чего они уставились?»

– Мы отказываем тебе. Не оттого, что нам так захотелось. Просто в Великом лесу нет лошадей. Тебе это известно, Нависшая Тень.

Тикаэла раздосадованно прикусила губу. Лесной народ из принципа не владел теми животными, которых использовали люди. «Что за глупость! На чём теперь везти то барахло, что собрал её никчёмный раб?!»

– Возможно, у вас есть олень? Тур? Хотя бы мул?!

Эльфы лишь качали головами.

– Мулов у нас нет, как и лошадей, и ослов. Туры вымерли. Лес изменился, им стало нечего есть. А олень неспособен нести поклажу.

Тикаэла была уверена, что они лгут, и это привело её в ярость.

– А как вы переносите вещи, когда перестраиваете свои древесные города?!

– На себе – спокойно ответили ей.

Тикаэла в гневе занесла руку, чтобы хлестнуть воздушной плетью, но краем глаза уловила движение на краю опушки. Молодой дозорный с холодными глазами натягивал лук. Тикаэла опустила руку. Не только она умеет грозить.

Кажется, это займёт больше времени, чем она рассчитывала. Придётся потратить часть магических сил.

Тикаэла повернулась к лесному народу спиной и ушла, не попрощавшись.

* * *

Океан встретил её криками чаек, шипением волн и прохладой берегового бриза. Сапоги вязли во влажном песке, оставляя глубокие следы. Тикаэла с горечью подумала, что времена, когда она танцевала на этом песке босиком, давно прошли. «Наверное, даже сам песок изменился с тех пор».

Она глубоко вдохнула, впуская в лёгкие солёный воздух. Магия морского народа была неразрывно связана с океанскими волнами, и Тикаэла годами училась вбирать её в себя, копить жилах. Теперь пришло время её использовать.

Вначале Тикаэла нашла в песке небольшого рака-отшельника. Тот попытался удрать, да куда там!

– Нет, голубчик, тебе со мной не тягаться, – недобро усмехнулась Тикаэла. – Придётся немного поработать.

Рак отчаянно пытался скрыться в своей раковине, перебирал ногами, корчился… Тикаэла положила его на ближайший камень. Первое же слово, которое сорвалось с её губ, лишило воли несчастное существо. Теперь рак был полностью в её власти. Тикаэла улыбалась, ощущая, как по всему телу течёт сила. Она лишь немного поделится ею со слабым существом, и оно станет сильнее… Послушнее. Как ей и нужно.

* * *

Солнце уже поднялось над резными верхушками леса, когда Томори и пёс проснулись. Точнее, их разбудил странный топот и подрагивание пола. Пёс вскочил на ноги и тихо заскулил, прячась за Томори.

– Я знаю, какой ты храбрец, – усмехнулся Томори. – Но тут я тебе не защита…

Подозрительные звуки приближались. Это был и шелест, и трение мириадов лапок насекомых, и потрескивание… Каждый шаг заставлял пол вибрировать. От этой дрожи к ногам Томори упало несколько вещей хозяйки, и раб поспешно поднял их. Кем бы ни было то, что шагает к их дому, Томори не хотел новых наказаний.

Топот и скрежет усиливались. «Не к добру это». Томори с потаённым страхом вспомнил, какое существо могло издавать такие звуки при ходьбе. Вот только навьючить на него ничего бы не вышло.

Давным-давно, совсем в другой жизни, в которой были мать и отец, а Томори был ребёнком, он видел тварь, призванную из самой Бездны. Она наводила ужас даже на соплеменников Томори, а врагов должна была обратить в бегство одним своим видом. Паучьи лапы той твари шелестели и постукивали при ходьбе. Он помнил, как эльфы, которые уводили его в рабство, с тихой ненавистью приговаривали:

– Отдать бы тебя драугу, крысёныш!

Даже сейчас, когда Томори вырос и увидел на своём длинном веку все «прелести» жизни раба, он с ужасом вспоминал, с каким звуком драуг пробирался по каменным переходам.

Томори прижался спиной к стене. Он не мог найти в себе силы оторваться от неё и посмотреть наружу.

Треск распахнутой двери заставил его рухнуть на колени.

В светлом прямоугольнике стояла Тикаэла. Её улыбка казалась особенно зловещей. Томори опустил взгляд. Он не хотел, чтобы последним, что он увидит в своей жизни, было лицо безумной хозяйки.

– Я раздобыла вьючное животное! – голос Тикаэлы звучал торжествующе. – Разрешаю тебе подняться и взглянуть на Отшельника!

* * *

Томори не сразу справился с внутренней дрожью. Он чувствовал на себе взгляд хозяйки. Этот взгляд заставлял его шевелиться. Подниматься. Делать шаги к двери. К чудовищу, которое стоит за ней.

Свет слепил Томори. И первое, что он увидел, – суставчатые ноги. Томори едва сдержал крик. Но это не был драуг. Что-то другое, неправильное, уродливое, страшное. Но не драуг.

– Ну как? – в голосе Тикаэлы звучала почти материнская гордость. – Хорош, правда?

Томори чуть заметно кивнул.

– Отшельник может нести любую поклажу! Гляди, там, где его хвост прячется под панцирь, места предостаточно!

– Раковина, – шевельнул губами Томори.

– Что?

Хозяйка словно споткнулась на слове и теперь выглядела недовольной. Томори пожалел, что открыл рот.

– Повтори, что ты сказал!

– Раковина. Не панцирь…

Тикаэла хлёстко ударила Томори по щеке, и голова его мотнулась в сторону.

– Будешь ещё со мной спорить?!

Томори покачал головой.

– Я сказала – панцирь, значит, панцирь! Повтори.

– Это панцирь, – послушно повторил Томори.

– То-то же! Он потащит на себе весь груз! Да и меня, если я устану… А ты позаботишься, чтобы он не сдох раньше времени.

Тикаэла увлечённо рассказывала, как и чем Томори будет смачивать в пути жабры Отшельника и чем придётся его кормить…

Томори слушал, и страх постепенно ослабил свою хватку. Отшельник был тяжёлым и крупным существом, но, пожалуй, таким же несчастным, как полуслепой Пёс. Или сам Томори.

После Элининой вспышки Рэйшен всерьёз подумывал о том, чтобы заколотить окна баронского дома досками. Крест-накрест. Только как это объяснить товарищам? Нет, объяснения – не его сильная сторона.

– Может, тебе завтра отдохнуть? – осторожно спросил он у Элины.

– Ты что! Нельзя терять ни дня!

До чего же упрямая! Рэйшен не спускал с Элины глаз. Кажется, она совершенно пришла в себя. В окна прыгать не собирается.