– Это ещё не всё, – гном обращался к Дэвлину как к старшему группы, – есть одна вещь, которую Байль просил передать для твоей матроны-повелительницы…

– Для кого?! – опешил Дэвлин.

– Для управительницы, дары Элины, – поспешно поправился гном.

– А что нужно ей передать? – Дэвлин не знал, договаривалась ли Элина о чём-то, кроме экипировки для дроу, поэтому остался очень недоволен.

Гном выложил на стол аккуратную стёганку тёмно-коричневого цвета.

– Для вашей повели… управительницы. Куртка с пропиткой. Легче и надёжнее кольчуги. И тепло.

Дэвлин покосился на своих расшумевшихся «воспитанников» и взял в руки куртку. Лёгкая и тёплая, как и полагается стёганке. Он помял в широких ладонях край рукава.

– Хорошая работа, – признал он. – Элине понравится.

* * *

Дэвлин стоял посреди кабинета Элины и держал в руках стёганку. Элина смотрела на всё растерянным взглядом и не спешила принимать подарок. Дэвлин чувствовал себя неловко и мечтал скорее сунуть этой придире в руки её вещь.

– Они ничего не говорили об оплате? – осторожно спросила Элина.

– Ничего, – буркнул Дэвлин. – Я думал, ты с ними обо всём договорилась. Жирный кусок земли под застройку отвела.

– Отвела. Но вдруг они решат, что куртка пойдёт по отдельному прейскуранту?

Дэвлин раздражённо ткнул Элине в лицо стёганку:

– Ты же у нас торговка, сама и разбирайся. Мне сказали передать – я и передаю.

Он ждал, что она строго выговорит ему за грубость, но отчего-то она молчала. С Рэйшеном поссорилась, что ли? Быть того не может! Он бы ходил мрачнее тучи.

Стоило подумать о Рэйшене, и этот мальчишка явился во всей красе, в новой куртке.

– Эли, взгляни! Оцени работу! Великолепная, правда? Эту куртку никакой нож не пробьёт! Дэвлин, ты уже отдал стёганку? Подошла? Они угадали с размером?

Дэвлин видел, как Элина усилием воли стряхивает с себя оцепенение.

– Покажись, Рэйшен! Да, отличная работа! Сидит на тебе как влитая! На остальных так же? Потрясающе!

Рэйшен крутился перед ней, словно исполнял брачный танец, и Дэвлин чувствовал глухое раздражение. «Истинный дроу должен думать о бое, а не о тряпках».

Элина снисходительно улыбалась, проводила рукой то по рукаву, то по боковому шву куртки… И Дэвлин понял, что завидует им обоим. У них есть то, чего у него никогда не было.

Элина в конце концов натянула стёганку и приятно удивилась:

– Ого! Лёгкая! И как они угадали с размером?

Дэвлин не удержался от едкого замечания:

– Ты её вначале на груди застегни!

Он думал, что подпортит ей настроение и эта лёгкая улыбка, обращённая к Рэйшену, сползёт с Элининого лица. Но нет – Элина принялась аккуратно застёгивать куртку. А Рэйшен с тайной гордостью заявил:

– Они у меня про размер спрашивали! Я всё объяснил…

– Даже не рассказывай, – пробормотала Элина, всё ещё возясь с застёжкой, – это было явно неприлично.

Куртка на груди сошлась. И на бёдрах не треснула. Дэвлин не удержался от одобрительного кивка:

– Зимой накинешь плащ сверху. Тепло и безопасно. Такая стёганка не даст зарезать тебя на улице. И удар камнем смягчит.

И лёгкой Элининой улыбки как не бывало. Всё правильно. Надо переходить к делам.

– Этой ночью отдыхаем, а на следующую – заканчиваем дело. Где собираешься держать своих фальшивомонетчиков, Эли? У тебя есть день на подготовку. Можешь устроить очную ставку с Ашкутом… Я готов участвовать. Когда надумаешь – зови.

И, довольный собой, Дэвлин покинул кабинет. Можно и отдохнуть. Пусть «матрона-повелительница» думает о делах.

– Зараза этот Дэвлин! – Рэйшен выругался так, что уши свернулись бы у самого бывалого наёмника. – Зачем было портить тебе настроение?!

Элина металась по кабинету, сдирая с себя стёганку. Отличный подарок, но сейчас и впрямь надо подумать, где держать преступников. И как провести суд над ними? Или можно без открытого суда? Как здесь принято? А ещё… Казнь.

Элина остановилась. Нужно успокоиться. Не думать о раздорах внутри дома. Только тогда она сможет разрешить все проблемы. Не сразу. По очереди.

В доме стало тепло – разжалованные в дровоколы охранники старались как могли! Элина видела, как Рэйшен стянул с себя куртку и небрежно бросил на стул. Тогда она сделала то, что всегда помогало: обхватила Рэйшена, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, древесно-пряный запах. Совсем не похож на человеческий. «Мой Личный Клинок. Мой».

Рэйшен обнял её в ответ.

– Тебе что-нибудь принести? Арзы? Горячего вина со специями? А может…

Голос Рэйшена стал низким, обволакивающим, и Элина почти готова была согласиться уйти в спальню, чтобы ни о чём сегодня больше не думать.

– Нет, спасибо, – услышала она свой ответ, как будто со стороны. – Помоги мне вначале разобраться, а потом – обещаю! – мы отдохнём.

– Ладно, – протянул Рэйшен, медленно размыкая объятия. – С чего начнём?

– Давай представим, будто вы уже схватили фальшивомонетчиков, – Элина опустилась на стул рядом с Рэйшеном и прищурила глаза, представляя эту картину. – В их хибару войдут стражники и Томори. Они начнут изымать и описывать всё, что там находится. А вы? Куда вы поведёте задержанных?

– В городскую тюрьму, – быстро ответил Рэйшен.

– Не пойдёт, – так же быстро парировала Элина.

– Почему?

– Там сидят мелкие воришки и мошенники, даже приличного убийцы у нас нет. А фальшивомонетчики – это государственные преступники, они посягнули на власть самого короля…

– Да с чего бы?!

Рэйшен не видел связи между королевской властью и фальшивыми деньгами. Зато Элина видела и знала точно.

– Право чеканить монету есть только у короля. Ну, ещё у тех, кому король дал личное разрешение. Любой нарушитель посягает на власть короны.

– Ладно, пусть так. Тебе лучше знать.

– И тогда возникает вопрос: этих важных преступников надо держать в особых условиях… Обычная тюрьма им не подходит.

Рэйшен встрепенулся:

– Я вспомнил! У нас есть подвал! Помнишь, мы там пытались допрашивать Ашкута?

Элина поморщилась. Она не любила вспоминать свои неудачи.

– Нет-нет, не кривись! Эту комнатёнку можно использовать, вот только притащить туда кандалы, ручные и ножные, раз уж у нас государственные преступники.

При слове «кандалы» Элина поджала губы, но – ничего не поделаешь! – придётся их использовать.

– Их надо будет судить, Рэйшен, а я понятия не имею, как это делается.

Пришла очередь Рэйшена кривить рот:

– Ты же поучаствовала в королевском суде. Правда, в качестве обвиняемой. А теперь побудешь в роли судьи. Для разнообразия.

– Я не понимаю, как провести суд, – Элина поймала себя на том, что покусывает губу. – Могут ли присутствовать посторонние люди? Или…

– Да что ты мучаешься! Вызови этого скользкого типа… стряпчего, как там его, Арминиса. Он должен знать. Я бы судил их закрытым судом. Быстрее и чище. Объявишь приговор, да и дело с концом.

Элина вздохнула:

– Я тоже склоняюсь к этому. Но с Арминисом поговорю. Но самое главное, Рэйшен… Это казнь. Их надо казнить, причём публично. Мне прямо дурно делается при мысли, что я пообещала сварить их живьём…

– Да, Эли, это слишком даже для меня… Ты можешь их просто повесить. Опять же, посоветуйся со слизняком Арминисом.

Элина хихикнула:

– Вижу, тебе запал в сердце этот стряпчий! В самом плохом смысле!

Рэйшен фыркнул в ответ:

– Да не мог он мне в сердце запасть! Знаешь, почему? Оно уже занято!

Элина уже примерно представляла, что и как делать, поэтому чувствовала себя гораздо спокойнее и могла поддержать эту игру, которая всегда заканчивалась одинаково.

– И кем же, интересно?

Рэйшен придвинулся к ней вплотную и жарко прошептал:

– Не могу сказать прямо здесь: у стен есть уши! Идём в наше тайное место, там я тебе во всём признаюсь!

Элина с трудом сдерживала смех. Оставалось только согласиться.