– В кондотте у нас Дэвлина не было. А он очень суровый наставник.

Малена поджала губы.

– Так прикажи ему, чтобы не зверствовал!

Элина потеряла терпение:

– Давай так, Малена: ты не учишь других, как им делать свою работу, а они не станут лезть в твои дела. И тогда ты будешь у нас лекаркой. Лечебную комнату тебе оборудуем. Не сразу, конечно.

Элина видела, как ясные серые глаза Малены загорелись.

– Лечебную комнату! – восхищённо протянула она. – И я буду лекаркой! А мне говорили, что женщинам никогда не бывать…

– Да что они понимают! – фыркнула Элина. – Всё, ступай, можешь помечтать о лечебной комнате и чулане с зельями и травами!

Наконец-то все разошлись. У Элины раскалывалась голова, а с завтрашнего дня предстояла гигантская работа…

– Ну, всё? – грубовато спросил Рэйшен. – Закончила? У меня чуть голова не лопнула, когда ты о налогах заговорила! И старики-советники смешно засуетились…

– На сегодня всё. Можешь наливать мне снотворное от Малены…

– Да уж, – проворчал дроу в ответ, – сейчас оно и мне пригодится.

* * *

Перед сном Мадог зашёл проверить, как там Ашкут. Тот сидел на своей койке и ухмылялся. Эта ухмылка взбесила Мадога.

– Ну что, старик, не помер ещё от голода?

– Твоими трудами, мальчик.

– Я тебе не мальчик! – процедил сквозь зубы дроу.

Ашкут тихо посмеивался:

– Убедился, что я тебе правду говорил об этой женщине? Что она падкая на дроу, любых, а Рэйшен просто попался ей раньше остальных.

Мадог немного помолчал. Ему очень хотелось, чтобы это было правдой. Вот только его желания обычно не исполнялись.

– Ты увидел это своими глазами? – продолжал Ашкут.

– Нет.

Мадог захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

Наутро его вызвали к Элине в кабинет. Мадог молча кивнул посыльному, а сам незаметно сглотнул вязкую слюну. «Зачем он понадобился этой женщине? Может, она узнала про их разговоры с Ашкутом? Но как?!»

В голове у Мадога прозвучал ядовитый голос Ашкута: «Вот ты и попался, мальчик». Мадог потряс головой, чтобы избавиться от наваждения.

– Я вам не мальчик!

Рядом с этой женщиной, как обычно, стоял Рэйшен. Они пересчитывали невысокие столбики золотых монет, высившиеся на массивной столешнице. При виде золота Мадог забыл о своей невозмутимости и вытаращил от удивления глаза.

– О, явился! – бодро заметил Рэйшен. – А чего не докладываешь по всей форме?

– К-какой форме?

– Ну что ты как маленький! – Рэйшен широко улыбнулся, но Мадог вспомнил, как Ашкут назвал его «мальчиком», и вновь разозлился. – «Дара старший экспедитор, по твоему приказу явился».

«Что ж, если новые правила таковы…»

– Дара хозяйка Жадвиля, по твоему приказанию явился.

Мадог пытался поймать взгляд Элины. Он и сам не знал, что хотел в нём увидеть. Зато увидел, как нахмурился Рэйшен. «Почувствуй то же, что и я».

– Не кривляйся, Мадог, тебе это не к лицу. Рэйшен, мы же договаривались, что для своих эти формальности не нужны.

Мадога ошеломила фраза «для своих». «Эта женщина по-прежнему считает его своим? Зная, как он ненавидит её?»

– Рэйшен, прикрой дверь поплотнее и последи, чтобы никто не входил. Мадог, для тебя есть ответственное дело. Видишь эти монеты? Это для выплаты жалованья солдатам и слугам в доме. Но, сам понимаешь, здесь только золото. А мне нужно большую часть этих монет разменять на мелкие. Менять нужно у проверенных людей, у меня есть список купцов и менял, к которым можно обратиться.

Мадог внимательно слушал, но не мог понять, каким образом это касается его.

– А теперь – о деле. Я не могу доверить деньги кому попало. А тебе – могу. Возьми себе в помощь двух солдатиков, можно из тех, что послабее, тебе Дэвлин посоветует. И отправляйся по моему списку. За один раз все монеты ты не унесёшь, придётся сделать несколько заходов. И, честно говоря, я бы хотела, чтобы деньги разменивались у разных людей и разными суммами. Пусть посторонние не знают, сколько мы меняем и для чего.

У Мадога перехватило дыхание. «Она собирается доверить ему деньги, да ещё такую большую сумму? Почему он? Это какая-то проверка?»

– А что, больше некого послать? – недовольно буркнул он.

Элина сощурила глаза. Меньше всего сейчас она походила на особу, падкую на мужчин. Врал Ашкут. «Подонок».

– Мне есть кого послать, – спокойно ответила Элина. – Просто из всех возможных посланцев ты – лучший. Но если ты откажешься, я пошлю другого. И твой отказ учту на будущее.

Это звучало как угроза, а Мадог не склонен был недооценивать угрозы.

– Я не отказываюсь! Просто зачем мне кто-то в помощь, особенно если он будет слаб? Я и в одиночку справлюсь!

– Я верю. Но если на тебя нападут грабители, то эти двое должны будут отвлечь их внимание на себя, а ты – немедленно возвращаться домой.

– И бросить их?

Мадог услышал, как Элина вздохнула.

– Да. Бросить.

Сныст сидел в своей хибарке. Перед ним стоял кувшин дорогого вина, рядом лежали несколько ломтей подсохшего хлеба.

Сныст держал в руке дымящуюся чиазовую палочку и вдыхал её ядовитый дым. Его маленькие карманники обчистили утром какого-то торговца, но – увы! – часть принесённых денег оказалась фальшивой. Сныст даже не стал наказывать малышню. Останутся сегодня без обеда, и всё. Сами виноваты. Быстрее научатся отличать настоящие монеты от фальшивки.

Но, кажется, дело зашло слишком далеко. Когда тебе, некоронованному королю городского дна, приносят фальшивку в качестве добычи, это унизительно. Пару дней назад Сныст навещал их с Рэйшеном давнюю знакомую, Талулу. Она тоже жаловалась, что в её прекрасном заведении клиенты повадились платить фальшивыми монетами. Сныст обязан был знать, кто в его городе так осмелел. За фальшивомонетничество полагалось одно из самых страшных наказаний, и тот, кто отважился наводнить город фальшивками, явно был уверен в своей безнаказанности.

«Куда смотрит Элина со своими экспедиторами, демоны её дери?»

* * *

Томори брезгливо отряхнул руки после погрузки вещей на Отшельника. Гигантский рак беспорядочно переступал мохнатыми ногами, и его тяжёлое туловище тряслось и дёргалось. Время от времени, когда узлы срывались и падали наземь, Томори хотелось ударить тварь, но под насмешливым взглядом Тикаэлы он сдерживался. Последним грузом были бочонки с какой-то липкой жидкостью.

– Не забудь их, олух! – небрежно бросила Тикаэла. – Иначе наша вьючная тварь сдохнет, и тебе придётся тащить вещи самому.

Томори понял, что этой липкой дрянью придётся время от времени смачивать жабры Отшельника.

– А… что он будет есть, госпожа моя?

Тикаэла подошла близко к Томори и подцепила указательным пальцем его подбородок. Томори сжался. «Сказал глупость. Сейчас ударит».

Удара не последовало. Тикаэле было достаточно страха.

– Глупец, ты даже не спрашиваешь, что будем есть мы? Отшельник может употреблять любые ветки, листья, дохлятину, если она нам попадётся…

– И что… будем есть мы?

Томори не узнавал себя. «Зачем я вообще раскрыл рот? Мало меня учили хозяева-эльфы, будь они прокляты?!»

– Ты не собрал сумки с провизией? – презрительно спросила Тикаэла.

Её указательный палец скользнул по подбородку Томори, оставляя там кровавую царапину. За этим последовала пощёчина. «Пустяки. Не сильно». И сегодня на её руках не было колец.

Томори поплёлся в дом.

– Поживее там, не копайся! – крикнула вслед Тикаэла. – Я хочу выйти в дорогу сегодня до заката!

* * *

Рэйшен смотрел, как Элина торопливо прилаживает нож на бедро.

– Куда ты собралась?

– Нужно посетить Монетный двор. Или как называют место, где чеканят монету. А я понятия не имею, где это и кто им заправляет.

– Сейчас?! А Мадог с разменом монет?

Элина с раздражением отбросила нож.

– Я ему не нянька! Задача поставлена, пусть выполняет! Сейчас сюда придёт Ингерам, он примет от Мадога деньги, перепишет монеты… А у нас с тобой другие дела.