Рэйшен хмыкнул. «У нас с тобой», – это звучало хорошо. Скучно не будет.

Ингерам явился, выслушал задание и картинно вздохнул, однако перечить не осмелился.

К большому неудовольствию Рэйшена, Элина приказала немедленно вызвать Квэддо.

– Зачем он тебе? – поморщился Рэйшен.

– Управитель он или кто?! Пусть работает! А то он сидит и мечтательно смотрит в окно!

Ингерам, слыша эту перепалку, съехидничал:

– Сидит и мечтает о тебе, Эли!

Рэйшен мгновенно вскипел:

– Я ему быстро мечталку на сторону сверну!

В кабинет вошёл Квэддо.

– Кому и какую мечталку? – с любезной улыбкой осведомился он. – Ясного всем неба, дары экспедиторы!

– Не обращай внимания, – Элина пыхтела, пытаясь закрепить на себе кожаный ремень с подвесом и ножнами. – Это шутка такая. Сейчас я закончу с этой… – Элина прибавила крепкое словцо в адрес пряжки, – и двинемся на Монетный двор. Надеюсь, ты знаешь дорогу.

Рэйшен покосился на бывшего друга, а потом широко улыбнулся. В голову ему пришла отличная мысль. Сейчас он обозначит, кому положено мечтать об Эли, а кому – нет.

– Иди сюда, я тебе помогу.

Рэйшен притянул Элину к себе.

Очень, очень близко.

Пусть Квэддо чувствует себя лишним. И Рэйшен принялся не спеша застёгивать ремень на её талии.

* * *

Выйдя из дома, Квэддо обратился к Элине:

– Эли… дара старший экспедитор, до Монетного двора путь неблизкий. Лучше ехать верхом.

Он видел, как Элина закусила губу. Квэддо прекрасно помнил, что она плохо ездит верхом и боится лошадей. Это будет маленькая месть за сцену в кабинете. Он ведь прекрасно понял, что хотел показать ему Рэйшен. «Как ребёнок, честное слово».

– Хорошо, – голос Элины прозвучал решительно. – Верхом так верхом. Так даже лучше.

Пока молодой конюх седлал лошадей, а Рэйшен пытался застращать его грозным взглядом, Квэддо рассматривал Элину. Она почти не изменилась, вот только взгляд… Жёсткий. Впрочем, она и раньше могла быть суровой. Требовательной.

Квэддо слышал, как про неё говорили – «мягкие руки и твёрдое сердце». Это было правдой и раньше, и сейчас. И, конечно, ей невероятно шла мужская одежда. Чёрный мундир с серебряным шитьём придавал ей властность, которой раньше не было. Рассказывали, что диковинную причёску – косы, хитро переплетённые между собой, – они с Рэйшеном придумали друг для друга. Внутри у Квэддо что-то болезненно кольнуло. «Если бы не его глупость и жадность, сейчас у него на голове сверкала бы баронская корона, Элина стояла бы рядом… В шёлковом платье… А Рэйшен в лучшем случае отдавал бы команды на плацу».

Конюх, понимая, кто здесь главный, первой заседлал лошадь Элины.

– Я помогу, – Квэддо старался быть безупречно вежливым.

Он сцепил руки в замок. Элина опёрлась левой ногой на руки, и он выпрямился, поднимая её вверх, к седлу. Не такой уж она оказалась неловкой. В седле сидела довольно уверенно. Квэддо невольно улыбнулся ей и получил улыбку в ответ.

– Спасибо.

Тепло разлилось в груди. Может, не такой уж он и пропащий человек!

* * *

Монетный двор располагался далеко от центральных городских улиц. Как и всякий крупный город, Жадвиль стоял на реке. Городская стена, обращённая к реке, была особенно прочной и высокой. Рядом красовалась пристань, однако ни одного корабля у её причалов не было видно. Вымощенный камнем пандус вёл к Водяным воротам – мощному укреплённому бастиону с подъёмной решёткой. Изнутри доносился приглушённый стук молотов. Чёрные подпалины на камнях у основания стены и лёгкий запах гари выдавали присутствие плавилен. Вдоль пандуса красовались массивные опоры для цепей. Тот, кто входил в эти ворота, оказывался не на городских улицах, а перед очередной стеной, пониже внешней, но такой же толстой. Она и служила оградой для Монетного двора, самой неприступной крепости баронства.

Рэйшен издали почуял дыхание плавилен и кузнечных цехов. Его чуткие уши улавливали звон и стук, доносящиеся из этой тайной обители, а также редкие свистки и выкрики – условные знаки стражи Монетного двора.

Он видел, как Элина тревожно принюхалась: почуяла дым. Квэддо ехал молча, делал вид, что ему всё нипочём.

Наверное, их ждали. Небольшая дверь в массивной внутренней стене отворилась, и новая хозяйка Жадвиля со своими спутниками протиснулась в узкий проход.

Рэйшен с любопытством разглядывал двор. Низкое укреплённое здание посередине – наверняка для казны. Здесь, небось, и все основные службы. Поодаль располагалось здание, в котором Рэйшен безошибочно распознал казарму. А вот что за форма у ребят, которые их окружили, – дроу не знал.

Ехать дальше верхом было невозможно. Охрана молча преграждала им дорогу. Рэйшен спрыгнул с лошади, и стражники невольно отшатнулись назад. Дроу втайне остался доволен: боятся, значит, не посмеют лезть на рожон.

Рэйшен погладил Элинину лошадь по шее, успокаивая животное, а потом одним движением схватил Элину за талию и поставил на землю. Лошадь нервно переступила ногами. Рэйшен почувствовал, как Элина испуганно застыла в его руках. Но не издала ни звука. «Молодец».

Квэддо неодобрительно косился на это, а потом и сам легко спешился. Рэйшен не сразу отпустил Элину. Квэддо думает, он не видел, как тот подсаживал её на лошадь? Но больше Рэйшен не позволит ему даже прикоснуться к ней.

Наконец он разомкнул объятия, и Элина выступила вперёд.

– Ясного всем неба. Моё имя Элина, я старший королевский экспедитор, глаза, уши и голос короля на этой земле. Рэйшен – моя правая рука. А управителя Жадвилем, дара Квэддо, вы и так должны знать.

Элина сделала небольшую паузу. Рэйшен внимательно следил за каждым из охранников. Если хоть один позволит себе усмешку… Никто не позволил. Все ждали. Тогда Элина продолжила:

– Я хочу поговорить с вашим мастером. Сообщите ему о моём приезде.

Ей ответил усатый круглолицый стражник, широкоплечий и упитанный:

– Мастер Мюнце уже знает о твоём прибытии, дара Элина. Он спешит сюда.

* * *

Мастер Мюнце был стар. Он служил не только при этом выскочке, управителе Квэддо. Он служил при бароне Руфусе. Тот, впрочем, тоже был выскочкой. И первостатейным мерзавцем. «А до этого землями владела семья Сиерс. Старая знать». К ним мастер Мюнце тоже не испытывал тёплых чувств. Эти благодатные земли вечно задыхались под управлением скаредных глупцов. Впрочем, не стоит об этом даже думать. Мюнце помнил времена, когда никакого короля и в помине не было. «Удачливый мальчишка привёл сюда армию и – на тебе! – он уже король. А теперь является какая-то девица и заявляет, что она – глаза, уши и голос короля. А кто будет порядок наводить, спрашивается? Кто работать будет?»

Охрана почтительно расступилась, и старый мастер увидел своих посетителей. Он так и знал! Девчонка в мужской одежде в сопровождении дроу и этого… как его… Мастер потёр лоб. Управителя.

Девчонка шагнула к нему и почтительно склонила голову:

– Мастер Мюнце.

«Никаких заигрываний и сладких улыбочек. Мундир расшит серебром, в узоре угадываются королевские вензеля». Мастер тихо вздохнул. Может, она не такая уж бестолочь.

– Дара Элина, – он тоже умел быть вежливым, когда хотел. – Прошу за мной.

Мастер Мюнце выставил локоть, и девица положила на него свои пальцы. «Руки-то у неё не как у батрачки. И не дылда». Это было ему приятно, потому что сам он был невысок. Он знал, отчего это, и понимал, что если окружающие догадаются, то ему несдобровать. Выдворят из Жадвиля, а идти старику было некуда.

Он провёл посетителей в главное здание, в тот кабинет, который он занимал много оборотов. Нечасто бывали у него гости: после того, как некий юнец объявил себя королём, с мастером Мюнце имел беседу один почтенный человек, королевский казначей. Тоже из старой знати. «Вот с кем бы повидаться! Можно даже по стаканчику вина пропустить…»

Девчонке мастер Мюнце вина наливать не стал. Она уселась за стол с таким видом, будто каждый день сиживала в важных кабинетах. Дроу занял позицию за её стулом. «Ишь, правая рука! Телохранитель её, а может, и любовник». Управитель неуверенно огляделся по сторонам, а потом скользнул за стол рядом с девицей.