– Как тебя, дар Лоркан, Роза отпустила в таком состоянии? – не удержался от вопроса Маро.

Лоркан уже перевёл дыхание и выпрямился. В его мимолётной усмешке скользнуло что-то холодное и циничное. Маро пожалел о сказанном.

– Маро, сынок, в спальне я хозяин. А Роза должна молчать и подчиняться. Она женщина болтливая, но место своё знает. Я таких люблю.

Маро расхотелось смеяться над этим стариком. И сразу захотелось пожалеть Розу. И, возможно, тех молодых стражников, которых обучает Лоркан. Дара управительница знает своих людей. Она поставила над Городской стражей старого волка.

Рыночная площадь жила своей обычной жизнью, разве только мальчишки, пробегающие мимо, иногда бросали камень или огрызок в болтающиеся между небом и землёй тела.

Маро поморщился. Хорошо, что эту работу придётся делать не ему. Он быстро нашёл ремесленников, которые днём раньше собирали помост. Без особой охоты, но они принялись за разборку. Маро пообещал им доски от помоста, и работа пошла куда веселее.

Лоркан лениво обошёл ближайших торговок, с каждой из них перекинулся словом. Торговки хихикали, краснея как девчонки. Под конец этого обхода у Лоркана в руках оказалось кольцо копчёной колбасы и ещё тёплый пирог. Маро почувствовал, как рот наполняется слюной. Лоркан весело усмехнулся и щедро поделился этими дарами.

– А когда? – проглотив кусок колбасы, Маро мотнул головой в сторону виселицы.

– Погоди, сынок, не торопись. Видишь, народ глазеет, как помост разбирают. А когда зрелище кончится, тут-то я и приступлю. Получат ещё одно развлечение.

До Сныста дошли слухи, что в баронском особняке праздновали успешное окончание суда. Сныст криво усмехнулся: если Элина собирается отмечать каждое мало-мальски важное дело, то её окружение сопьётся раньше, чем с неба упадут первые снежинки. Он с удивлением отметил, как его гложет изнутри червячок обиды. Почему самого Сныста не пригласили? Разве он не имеет отношения к поимке фальшивомонетчиков, к утихомириванию крикунов на площади? От Элины он такого не ожидал. Надо дать ей понять, что так не обращаются со своими соратниками.

В прежние времена он просто явился бы к Элине с угрозами. Но сейчас… Сейчас так нельзя. Ни ему, ни ей не позволяет статус. Сныст недовольно цыкнул зубом по старой памяти и тут же осадил себя. «Манеры, друг мой, где твои манеры?»

Кто мог подумать, что у почтенного горожанина руки связаны куда больше, чем у вора и мошенника! Поразмыслив, Сныст нашёл выход из положения. Он нанесёт Элине официальный визит. Повод для такого визита? Чего проще – поздравить с успешной поимкой фальшивомонетчиков. И подарок преподнести. Подарок должен быть со смыслом, чтобы Элина поняла: надо привечать новых друзей.

Что же подарить? Незадолго до Элининого приезда в Жадвиле появились новомодные столовые приборы. Разумеется, эту новинку притащили контрабандисты с юга, и стоила она недёшево, но Сныст знал, к кому обратиться. В конце концов, это его город.

* * *

До баронского особняка он добрался лишь к вечеру – потребовалось время, чтобы раздобыть нужную вещь.

Приняли его с уважением, но Элина к нему не вышла.

– Отдыхает. Тревожить не велено, – пояснила прислуга, от которой отчётливо попахивало пивом.

«Что за чудеса? Про Элину, конечно, разное рассказывают, но спаивать прислугу… Это слишком».

– Отдыхает? В такое время? – изумился Сныст.

– Я доложу о тебе, почтенный Сныст…

Его провели не в кабинет, как он надеялся, а в залу для приёмов. Сныст собрался провести время с пользой и обшарить залу на предмет обнаружения тайных мест для подслушивания и подсматривания, но туда хозяйским шагом вошёл дроу, поразительно похожий на Рэйшена. Сныст вспомнил его имя – Дэвлин.

– Здорово, ворюга. Чего явился?

От удивления у Сныста глаза полезли на лоб. И, между прочим, от Дэвлина тоже несло как из пивной бочки. Его наглость можно было объяснить только пьянством. Или склочной дровской натурой.

Дэвлин тем временем расположился на одном из стульев.

– Присаживайся, Сныст. Меня прислали скрасить твоё ожидание, пока Эли умоет заспанное лицо, а Рэйшен накрутит у неё на голове хитрую башню из волос.

Сныст догадался: Дэвлин не просто так хамит. Он здесь, чтобы не дать Снысту разнюхать что-нибудь полезное, осмотреть комнату или обнаружить тайное укрытие.

Дэвлин вытянул длинные ноги и лениво указал подбородком на сумку в руках у Сныста:

– Надеюсь, мне не придётся обыскивать сумку. Я знаю, ты достаточно умён, чтобы не тащить сюда что-то опасное.

«Как Элина терпит этого наглеца?» Сныст и Рэйшена-то с трудом выносил, а этот Дэвлин оказался куда хуже!

– Не тяни свои лапы, дроу. Здесь подарок для Эли. И я не дурак, чтобы кусать руку, дающую мне звонкие монеты.

Дэвлин уставился на Сныста в упор. Сныст усмехался ему в ответ. Такие дешёвые приёмчики на него не действовали. Из-за этой дуэли взглядов Сныст пропустил момент, когда в залу вошла Элина.

Соврал Дэвлин – её волосы просто падали на плечи. Никаких сложных переплетений, никакой башни из волос. Она нежно улыбалась, повернув голову, а Рэйшен поддерживал её под локоть. За ними, подволакивая ноги, брёл Шурх. Всё это напомнило Снысту картину, когда родители тащат с собой строптивого сына. И от этого сына тоже тянуло пивом!

* * *

– Что здесь творится?! – возопил Сныст. – Ты разрешила мальчишке пить?! Когда он ещё не полностью здоров?! От него несёт!

Элина, Рэйшен и Шурх ответили одновременно:

– Я уже взрослый!

– Не то чтобы разрешила…

– Это, наверное, от меня…

Сныст взял себя в руки. Он видел, что, когда Элина вошла, Дэвлин немедленно подобрался, хотя и не встал. Он больше не выглядел пьяным скандалистом. «Надо быть осторожнее. Узнать, что они сделали с Шурхом».

– Возможно, я не вовремя, дара управительница, – Сныст сделал два шага навстречу Элине, поймал её руку и пожал пальцы, с удовольствием наблюдая, как на лице Рэйшена ходят желваки. – Но суд закончен. Всё прошло блестяще, и я хотел поздравить тебя. Я ведь тоже имею некоторое отношение к делу фальшивомонетчиков.

Элина выглядела совершенно трезвой. Они все гуляли без неё, что ли? Нежная улыбка затвердела:

– Благодарю за поздравления и помощь. Я этого не забуду. Ты знаешь. Надеюсь, исполненная с моей стороны часть договорённостей приносит тебе радость и пользу.

– Без сомнения, – Сныст наконец выпустил Элинины пальцы и отвесил лёгкий поклон. – И в честь окончания этого дела я хотел бы преподнести тебе подарок. Это новинка, такого ты, наверное, даже у короля не видела. Угадай, для чего это нужно.

Сныст с удовольствием наблюдал, как Элинина улыбка снова потеплела, а на лице появился азарт.

– Загадки я люблю.

Элина поставила сумку на стул. Изнутри послышался металлический лязг. У обоих дроу дёрнулись уши. Сныст улыбался и ждал.

Шурх просунул голову поближе, оказавшись почти у самого плеча Элины, и с жадным любопытством глядел на мягкую кожу сумки.

– Ну, что там, Мягкие Ручки, открывай скорей!

– Судя по звуку, ножи, – задумчиво заключил Дэвлин, и Рэйшен согласно кивнул.

Элина запустила руку в тёмное шершавое нутро сумки. Там снова брякнуло.

«Уколет пальцы? Ойкнет? Удивится?» – это была отдельная загадка, и Сныст очень хотел знать ответ.

Наконец на свет появился сам подарок – тонкий золотистый двузубец.

– Ой, – озадаченно проговорил Шурх.

– Не ножи, – насмешливо бросил Рэйшен.

– Но всё-таки оружие, – с недоумением заметил Дэвлин. – Для женской руки в самый раз.

Сныст внутренне злорадствовал. «Не угадали, голубчики! Знатоки оружия, ха! Слово за вашей хозяйкой».

Элина поворачивала двузубец так и этак, и на лице её удивление сменялось восхищением.

– Ну, Эли, это же твой подарок! Угадывай! Что ты вообще с этим собираешься делать?

– Я собираюсь этим есть, – тихо ответила Элина. – Это вилка. На неё накалывают мясо.