«Лео! Гляди!» – крикнул он, размахивая каким-то планом. «Через полгода у меня будет лучший погреб в регионе! А сыр... о, Лео, сыр!»

Леонард обнял кузена, пахнущего солнцем и известкой, чувствуя прилив братской любви и гордости.

«Ты творишь чудо, кузен!» – воскликнул он искренне. «Не помешала бы пара твоих умельцев на недельку? У меня там кое-где каменная кладка требует золотых рук.»

«Бери лучших!» – махнул рукой Арман. – «Жана и Пьера. Они тут просто волшебники! Только верни в целости!» – Он схватил Лео под руку и потащил к импровизированному навесу, где стоял кувшин с водой. «А теперь слушай про пикник!» – глаза Армана засияли, как у мальчишки. «Элоиза... Лео, она ангел! Мы гуляли по лесу, у реки... Она смеялась, когда я пытался ловить рыбу руками! А потом...» – он понизил голос, хотя вокруг грохотали тачки, «…потом, когда мы отстали от остальных за поворотом... она поцеловала меня в щеку! Лео! В щеку! Добровольно! Я думал, сердце выпрыгнет!»

Лео смеялся, глядя на его счастливое, раскрасневшееся лицо. Он видел в Армане отражение своих собственных чувств – эту окрыляющую силу любви.

«Герцог?» – спросил он, подмигивая.

«Кажется, не против!» – засмеялся Арман. «Пикник был его идеей! Как только дом будет готов, Лео... как только я встану на ноги... я сделаю ей предложение. Официально. По всем правилам.»

«Я буду первым, кому ты расскажешь!» – пообещал Лео, хлопнув кузена по плечу. «И первым, кто попробует твое вино и сыр! Это условие!»

Арман рассмеялся, его смех звенел в такт стуку молотков и скрипу телег.

«Договорились! Первая бочка и первый круг – твои! И лучший кусок сыра «Ла Шене» для будущей графини де Виллар!» – Он подмигнул, намекая на Елену.

Они простились как братья – крепким рукопожатием и взглядом, полным взаимной поддержки. Дорога назад пролетела в размышлениях о будущем – своем и Армана. О доме, который кузен построит для Элоизы. О школах, которые он строил для Елены. О любви, которая, казалось, наконец-то повернулась к ним лицом.

Неделя пробежала на этом позитивном заряде. Проекты обретали четкие формы, материалы прибывали, мастера были готовы к выезду. Поместье Лео гудело, как растревоженный улей, но гул этот был музыкой созидания. В воздухе витали проекты в будущее, любовь и радость. Даже тени от Версаля казались пока далекими и не такими уж страшными. Леонард смотрел на закат в последний вечер перед отъездом в поместье де Вальтер с бригадой мастеров. Впереди была работа, но работа, наполненная смыслом и светом надежды. Он был готов строить не только школы, но и своё счастье. Кирпичик за кирпичиком.

Въезд в поместье де Вальтер напоминал не просто прибытие строительной бригады, а начало военной кампании. Обоз с материалами – бревнами, камнем, черепицей, бочками с известью – растянулся по дороге. За ним следовали повозки с инструментами и личными вещами мастеров. Авангардом ехал Леонард, ощущая знакомый прилив адреналина перед стартом большого проекта. Воздух пах пылью дороги, свежеспиленным деревом и… возможностью.

Первым делом – разбить лагерь. Выбрали ровную площадку недалеко от места будущей школы, в тени старых вязов. Закипела работа: палатки для рабочих росли как грибы после дождя. Слышались окрики, смех, лязг инструментов. Леонард, сбросив парадный камзол и оставшись в практичной рубашке и жилете, лично руководил расстановкой, помогал натягивать брезент, указывал, где копать ямы для костров и ставить походные кухни. Он видел мягкий шок на лицах своих людей – от Мартена до Анри. Граф, лично вкалывающий с простолюдинами? Такое не укладывалось в голове.

«Месье граф, может, вам все же в дом?» – осторожно предложил Жан, вытирая пот со лба.

«Нет, Жан,» – твердо ответил Лео, вбивая колышек для растяжки своей собственной, чуть большей палатки. «Я здесь. С вами. Процесс должен быть под моим четким контролем, а не из окна гостиной. Да и…» – он добавил про себя, глядя в сторону усадьбы, – «…так я буду видеть её чаще. И никакая тень не должна упасть на честь графини. Никаких намеков на то, что я злоупотребляю гостеприимством, засиживаясь в ее доме.»

Он был уверен в своем решении. Это был лучший вариант – эффективный и безупречный с точки зрения репутации. Его план, как швейцарские часы, должен был работать без сбоев. С таким чувством он занес свой походный сундук в палатку и уже размышлял, как лучше организовать утренние планерки, когда откинул полог и столкнулся с ледяным взглядом.

Елена стояла в нескольких шагах. Она пришла бесшумно, как призрак своих владений. Ее траурное платье казалось темнее обычного на фоне зелени, а лицо было неподвижной маской. Но не холодность поразила Леонарда. Поразила ярость. Глухая, сконцентрированная, читающаяся в каждом мускуле ее напряженного лица, в каждом луче ее леденящего взгляда. Он буквально оробел. В одно мгновение из уверенного графа и руководителя он превратился в ребенка, пойманного на месте преступления. Сердце ушло в пятки.

«Г-графиня?» – его голос прозвучал неожиданно тонко. «Что-то... случилось?»

«Как это понимать, граф Виллар?» – ее голос был тихим, но каждое слово падало, как осколок льда. Она сделала шаг вперед. «Почему вы не сочли нужным удостоить меня своим визитом по прибытии? Почему ваши вещи,» – она резким жестом указала на сундук, видневшийся в палатке, «располагаются здесь? В этой... палатке? Среди ваших... людей?» Последнее слово прозвучало с оттенком презрения.

Вопросы засыпали его с головой. Лео почувствовал, как щеки наливаются жаром. Он собрался, выпрямился, стараясь вернуть себе достоинство.

«Прошу прощения, графиня, за неудобства,» – начал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. «И за то, что не явился доложить о прибытии сразу. Мы были поглощены организацией лагеря, чтобы не терять времени завтра с утра.» – Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, пытаясь донести логику. «Что касается палатки... Я буду жить здесь, с рабочими. Чтобы контролировать процесс лично, ежечасно. Чтобы быть в курсе всех трудностей и решать их немедленно. Так проект пойдет быстрее и эффективнее.»

Елена слушала, не меняя выражения лица. Ледяной шквал сменился холодным недоумением.

«Граф Виллар,» – произнесла она уже чуть мягче, но все еще с упреком, «в моем доме есть прекрасная гостевая комната. Готовая к вашему приему. Вы – благородный гость. Не бродячий поденщик.»

Мысль о комнате в ее доме, под одной крышей, заставила сердце Лео бешено забиться. Счастье! Заботливая! Он едва не сорвался и не согласился. Но тут же вспомнил слова тетушки: «Ни тени на репутацию!» Вспомнил злые языки, придворные сплетни, политических врагов, жаждущих повода. Нет. Риск был слишком велик.

«Ваше предложение более чем любезно, графиня, и я глубоко тронут,» – сказал он искренне. «Но мне здесь, с моими людьми, будет... лучше. Для дела.» – Он сделал глубокий вдох, выбирая слова. «Я не могу позволить себе... очернить честь благородной дамы, которую я...» – он чуть не выпалил «люблю», язык уже повернулся, но мозг сработал на автопилоте, «...уважаю.» Слово прозвучало слишком формально, но оно было безопасным.

Он увидел, как в ее глазах мелькнуло что-то – разочарование? Досада? Она поняла, что спорить бесполезно. Ее губы поджались в тонкую, недовольную линию. Она окинула его палатку, сундук, весь лагерь взглядом, полным недоумения и обиды за отвергнутое гостеприимство.

«Как пожелаете, граф,» – произнесла она ледяным тоном, уже отворачиваясь. «Если вам или вашим людям что-то понадобится – дайте знать. Вас всех будут кормить. Моя кухня к вашим услугам.» – Она сделала несколько шагов, затем обернулась, и ее взгляд стал острым, как кинжал. «И не забудьте, наконец, прислать чеки за материал. Все до последнего су. Я не намерена быть у вас в долгу.»