Он держал свою свободу обеими руками и читал. «Жаль, что буквы так быстро кончились». Он свободен! Радость чистыми волнами окатывала его изнутри, смывая те долгие страшные времена, когда даже его тело не принадлежало ему. Эта радость пьянила… А может, голова кружилась от выпитого? Томори не хотел в этом разбираться. Элина вышла из-за стола, чтобы отдать ему вольную, и он упал перед ней на колени.

* * *

Вот теперь Элина испугалась. От Томори пахло пивом, он явно разволновался из-за вольной… «Что ещё он учудит?» Успокаивать и приводить в себя сильного мужчину-дроу – опасное занятие…

– Томори… Не надо… Я же говорила, что передо мной не нужно стоять на коленях. Да что ты за упрямец такой! Ладно, тогда я сяду на пол, потому что я хотела с тобой поговорить…

Это сработало. Томори подскочил сам и помог подняться ей, предварительно аккуратно положив вольную на стол.

– Садись на стул, Томори. Можешь на мой… Что ты собираешься делать теперь, когда стал свободным?

Элина забрала из-под спины Томори свою подушку и угнездилась с нею на подоконнике. Было слышно, как ветер обдирает яблоневые ветки и дождь робко постукивает по окнам. Капли текли по стеклу, внизу всё ещё праздновали. Наверное, Меурига попросили сыграть и спеть. Элина слышала, как нестройный хор подхватил какую-то песню. Слов было не разобрать.

– А ты… разве ты выгоняешь меня? – с удивлением спросил Томори.

Элина смотрела в его зеленоватые глаза и вспоминала другого дроу, с такими же глазами, который валялся у неё в ногах и умолял не давать свободы, потому что ему некуда идти.

– Я должна рассказать тебе одну историю. А потом ты решишь, согласен ли ты со мной работать.

Томори молчал и выжидательно смотрел на неё. Элина, осторожно подбирая слова, принялась рассказывать о том, как в северном городе у подножия Синих Гор ей подарили раба… Осторожно – потому что она обещала Рэйшену не говорить о том, что с ним приключилось в этих горах. А такие обещания нарушать нельзя. Когда Элина назвала имя раба, – Келеах – глаза Томори на мгновение широко раскрылись. Но, как и подобает истинному дроу, он тут же овладел собой. С большим интересом он слушал про стычки Келеаха и Рэйшена.

– Вот, значит, отчего Рэйшен меня терпеть не может, – протянул Томори после паузы. – Мы с Келе похожи. Всегда были похожи. Внешне. Скажи, дара Элина, мой брат… был постельным рабом?

Элина молча кивнула. Томори прикусил губу, словно не выпуская слова наружу, но потом всё же решился:

– Ты… пользовалась его услугами?

Элина ощутила, как жар поднимается от шеи к щекам… Она не произнесла ни слова, зная, что ответ и так ясен. Томори оставался спокойным, и ей тоже пришлось взять себя в руки.

Она рассказала, как дала Келеаху свободу, а он в ужасе представлял себе, что его выбросят на улицу. Рассказала, как экспедиторы, преследуя заговорщиков, нарвались в подземельях на драуга… Томори наверняка знал, что это за существо, потому что даже при дрожащем огоньке свечи Элина увидела, как посерела его кожа.

– Драуг преградил нам дорогу. Я хотела отступить, но он устроил обвал, и бежать стало некуда. Драуг, страж Паучьей Королевы, требовал плату за проход. И Келеах пожертвовал собой…

Кажется, все слова на сегодня у Элины закончились. Ей до сих пор в страшных снах являлся драуг, слышались прощальные слова Келеаха, и она с криком просыпалась. Сейчас можно было только прижаться виском к холодному оконному переплёту…

Она видела, как Томори поднялся и подошёл к ней. Даже если он столкнёт её с окна – она это заслужила…

– Мой брат был прав: ты и впрямь самая лучшая хозяйка, какую только можно пожелать, – тихо сказал Томори.

Он коснулся Элининой руки – первый раз за всё время! Элина не смотрела ему в лицо. Она бы не смогла работать рядом с убийцей, пусть и невольной, своего брата. Если бы у неё был брат.

– В последнее время я думал о своей семье, – голос у Томори был тихим, но для Элины каждое слово звучало как удар гонга. – И оказалось, что я совсем не помню лица своего брата. Родителей помню, обоих. Помню жриц, помню воинов, которые учили меня. А вот лица Келе совсем не помню, такой он был маленький. Помню только пальцы, которые цеплялись за край моего плаща… Для моей семьи с драуга всё началось, им же и закончилось.

Драуга вызвала мать Томори, чтобы отразить нападение эльфов. Однако их клану ничего не помогло: взрослых убили, детей забрали в рабство.

– Говорили, что эльфийские маги с трудом справились с драугом. Жаль, мать Талисия этого не видела…

Если бы Элина могла, она бы плакала. Но слёзы не шли к ней уже давно, поэтому она сидела понурившись.

– И я не знаю, что ты хотела от меня услышать, – продолжал Томори. – Мне нравится моя работа и моя новая жизнь. Я могу остаться?

Сердце Элины забилось сильнее. «Он простил её? Он не винит её в смерти брата?»

Она обхватила его шею и погладила по волосам. Элина чувствовала, как Томори замер и напрягся, поэтому быстро отпустила его.

– Конечно, ты можешь остаться! Но с одним условием!

Томори вопросительно поднял брови.

– Завтра же ты сменишь свою каморку на приличную комнату с окном!

* * *

Томори давно ушёл, а Элина всё сидела на холодном подоконнике. Где-то там, на площади, ветер раскачивал пять тел. Они стукались друг о друга, и по ним стекали капли их последнего дождя. Когда рассветёт, тела снимут и закопают за городскими стенами. Маро и Лоркан проследят за этим.

Элина усмехнулась: для них рассвет наступит позже обычного, ведь пиво ещё не кончилось, а Лоркана ждёт раскрасневшаяся Роза… Ей бы самой пойти спать, да только воспоминания не дадут уснуть.

Элина знала несколько отличных способов отгонять прошлые кошмары. Первый – вино. Вина под рукой не было, зато пива, кажется, было в избытке. «Нет, вниз я не пойду. Только стесню всех. Какое веселье, если начальство сидит рядом и зыркает по сторонам?» Второй способ – курительные палочки из чиазы. Нет, не пойдёт. Наркотики ей ни к чему. Третий, и самый приятный, – объятия Рэйшена. Но, кажется, не сегодня. Последний, самый надёжный, – работа. Нет, копаться в бумагах она не будет, на это просто нет сил. Зато можно обдумать план на завтра. И послезавтра. «Какое счастье, когда у тебя впереди столько дней!»

Утром Рэйшен с трудом разлепил глаза. Голова гудела, словно пустой котёл после доброго пинка. И ужасно хотелось пить. Рэйшен вспомнил про вчерашнее пиво и хрипло застонал. Он редко напивался, но… чего уж там, бывало!

Шевельнувшись, он обнаружил, что спал одетым. «Небеса пресветлые, только бы не в сапогах! – мысленно взмолился он. – Эли меня растерзает! Кстати, а где она?»

Рэйшен вытянул руку и пошарил перед собой. Никого. Подушка холодная и даже не смята. Рэйшен поморгал и даже тряхнул головой. Ничего не изменилось. На всякий случай он осмотрелся по сторонам – мало ли куда его занесло после пьянки? Вроде всё в порядке, это их с Эли спальня…

Рэйшен с усилием стряхнул с себя хмельную одурь и поднялся с постели. На столике ждали кувшин и таз для умывания. Их всегда приносили для Элины, а он с удовольствием пользовался. Вот и сейчас он ополоснул лицо, пригладил растрёпанные волосы и, воровато оглянувшись, хотя в комнате никого не было, допил остатки воды из кувшина.

Натягивая сапоги, он чуть не потерял равновесие. Кажется, гулянка ему впрок не пошла. Что ж, надо найти Эли, узнать, отчего ей не захотелось ночевать в собственной постели. И, возможно, получить взбучку.

Рэйшен осторожно прикрыл за собой дверь спальни. Никакой Элининой охраны в коридоре не было. Он не помнил, отпустила ли она их вчера. За столом ему было не до того…

«Может, они где-то сопровождают её? Но где?»

Рэйшен тяжело зашагал к кабинету. В первую очередь Элину надо искать там. Если что, он грозно спросит, где она провела всю эту ночь.

У дверей кабинета охраны тоже не было. Рэйшен пожал плечами. Думалось ему сегодня туго. Надо просто войти и посмотреть. Он так и сделал.