Томори смотрел вниз. До складок на животе ему оставалось съесть всего ничего: бочку мяса и гору хлеба. Но с хозяйкой не спорят, особенно если она не в духе. Томори покорно вытащил тачку, украденную у мельника, и погрузил на неё вещи Тикаэлы.

– Попрощайся со своими приятелями, Томори, – почти ласково пропела эльфийка, – вдруг вы больше никогда не увидитесь.

Томори видел, как гномы смутились. Все по-доброму прощались с ним, желали удачи, хлопали по спине, гладили Пса напоследок…

Потом Томори снова толкал перед собой гружёную тачку, только уже не по тракту, а по городским улицам, кое-где вымощенным булыжником или щебнем. На них глазели люди, рассматривая прекрасную эльфийку. Томори не смел бросить лишний взгляд в сторону, но слышал благоговейные шепотки и восхищение окружающих. «Интересно, что сказали бы эти жалкие черви, хлестни их Тикаэла кнутом?» Однако лицо Томори оставалось бесстрастным, ничем не выдавая его мыслей.

Среди толпы было очень трудно лавировать, но вскоре они свернули туда, где народу стало поменьше, а дорога – пошире. Потом деревья вдоль дороги и вовсе расступились, открывая взору высокий забор и массивное здание за ним. И то, и другое показалось Томори уродливым.

Пёс заскулил, и Тикаэла обернулась:

– Сделай так, чтобы он заткнулся. Иначе я заткну вас обоих.

На утреннее совещание к Элине приковылял даже Лоркан. Он охал и опирался на Ингерама, но мужественно переставлял ноги. В кабинете он утёр пот со лба и обессиленно опустился на стул.

Явились и Малена, и Квэддо. Они скромно заняли места подальше, чтобы не мозолить никому глаза.

Пока все рассаживались, Мадог жадно рассматривал Рэйшена с Элиной. В первую очередь – Рэйшена.

А тот, ни на кого не обращая внимания, что-то разглядывал в Элининых волосах. Потом Рэйшен бесцеремонно запустил пальцы в её тёмную гриву:

– К тебе лепесток прилип, Эли. И не один.

Элина с недовольной гримасой уклонилась от пальцев Рэйшена:

– Потом разберёмся с лепестками. Все уже здесь. Начинаем.

Мадог плохо слышал, что она говорила. Болтала о том, что пообещал ей какой-то человечишка, а она, в свою очередь, пообещала что-то ему. Мадог приглядывался. В волосах этой женщины и впрямь притаились бело-розовые лепестки. «Её сунули головой в сено? Откуда в волосах…» Мадог присмотрелся ещё раз. Сегодня Рэйшен не собрал волосы в хвост, и они рассыпались по его широким плечам. Утреннее солнце обрисовало его фигуру своими лучами, и Мадог замер. Нет, сейчас он не любовался мужественной красотой Рэйшена. Просто в волосах у него тоже запутались эти маленькие кружочки. Они выглядывали там и сям, словно лукавые улыбки.

У Мадога потемнело в глазах. Пока он не спал и тревожился, умолял Дэвлина собрать солдат на рассвете, они… «Они просто провели романтическую ночь! Переговоры? Мадог ни в жизнь не поверит, что там были какие-то переговоры!»

Внутри у Мадога клокотала ярость и ненависть вперемешку с ревностью. И он не знал, что ему делать с этой смесью.

* * *

Элина то и дело поглядывала на Мадога. «Выглядит странно. На нём сказалась бессонная ночь? Дроу могут не спать несколько ночей подряд – и ничего. Плохо, если Мадог раскис или заболел именно сейчас». Завтра-послезавтра надо приступать к переписи имущества, и Элина планировала, что именно Мадог возглавит эту кампанию.

Её рассказ произвёл большое впечатление. В самом плохом смысле. Экспедиторы дружно возмутились:

– Как ты могла?!

– Пообещать вору прощение! И заодно дать легальную работу?!

– Ты отдашь ему дом в лучшем районе города?!

– Как вообще можно верить его обещаниям?

Элине пришлось переждать шквал негодования и в очередной раз пояснить, что и Сныст, и она сама зависят друг от друга, и сейчас им невыгодно ссориться и лгать. Сныст непременно поможет. Он знает, что, если откажется, Элина устроит ему и его «работникам» несладкую жизнь.

– Ты сама говоришь, что нас так мало! – Дэвлин ухитрился перекричать всех. – Что ты можешь ему устроить?

Элина смерила его насмешливым взглядом.

– Если он подведёт меня, я устрою зачистку города от ворья. Твоими руками, Дэвлин, а то, как я смотрю, у тебя очень много сил. И посмотрите на Мадога. Да-да, Мадог, я вижу, как ты сверлишь меня взглядом. Тебе тоже не хватает какой-то небольшой разминки. Вот тогда и займётесь… уборкой. Вдвоём.

* * *

Квэддо молчал. Даже когда он был капитаном кондотьеров, он не спорил с Элиной о том, как следует вести дела. «Может, это и грязные методы, но должно сработать». Новые Элинины дроу ему не нравились. Они ещё хуже, чем был когда-то Рэйшен. Они не просто вспыльчивые, между ними всеми какие-то странные отношения, в которые вникать он не хотел и боялся. А Элина, похоже, отлично знала, за какие верёвочки следует тянуть, чтобы держать их в узде.

На ключевые должности она собралась поставить своих экспедиторов. Это было понятно. «Но почему не отдать эти должности людям? Зачем совать туда инородцев?» Этого Квэддо не понимал. Наверное, именно поэтому она так ловко отстранила его от управления. И с Ашкутом разобралась. Он сидел под арестом, а его бывшие соратники переметнулись на Элинину сторону. Или, по крайней мере, затихли.

В дверь тихонько постучали. Это был даже не стук, а слабое царапанье, которое из-за шума никто не услышал, кроме Квэддо. Он тихо поднялся и выскользнул за дверь. Первое, что ему передали, – записку. Она не была запечатана, и Квэддо сразу заглянул в неё.

«Приехал Байль!» – Квэддо помнил его по послевоенным временам и обрадовался. «Гномы – славные ребята, с ними работа пойдёт куда живее, чем раньше. Это и людей подстегнёт, так что город вскоре начнёт обновляться и расти».

Второе известие было странным.

– В ворота постучали двое: красивая высокомерная женщина и уставший дроу. На наших не похож. С ними облезлая собака. Чего хотят – непонятно. Женщина желает поговорить со здешней хозяйкой насчёт какой-то своей пропажи…

– Передай ей, пусть ждёт, – распорядился Квэддо. – У нашей хозяйки совещание, она занята.

* * *

Томори видел, что в особняк побежал какой-то человек с докладом. Значит, они пришли по верному адресу, здесь живёт тот, кто сможет помочь Тикаэле. Точнее, сможет исполнить её волю.

Томори осмелился опустить ручки тачки на землю. Тикаэла, притопывая ногой, ждала, пока их пропустят внутрь. Ворота оставались закрытыми, и это явно раздражало её.

Ждать пришлось долго. Солнце поднималось всё выше. Его лучи припекали не только Томори, которому приходилось щуриться и отворачиваться от света, но и Тикаэлу с её нежной светлой кожей. «Добрее от этого хозяйка не станет».

Наконец за воротами послышались шаги. Тикаэла натянула на лицо любезную улыбку.

– Ждите, – сказали изнутри, – наша хозяйка занята, у неё совещание.

И больше ни слова.

Томори видел, как исказилось от гнева красивое лицо Тикаэлы. Он подумал, что, если она нанесёт хотя бы один магический удар, эти уродливые ворота просто не выдержат натиска. К такому обращению Тикаэла не привыкла. Здесь её не боялись только оттого, что не знали, на что она способна.

– Хозяйка?! – возмущённо воскликнула Тикаэла. – Какая ещё хозяйка?

Ответа не последовало.

Томори и сам был удивлён, услышав слово «хозяйка». В его представлении оно было прочно связано с Тикаэлой.

– Как они смеют… – ноздри эльфийки раздувались. – Эти людишки… Они позабыли своё место! Так я им напомню!

В ярости она пнула тачку, нагруженную вещами, вложив в удар немного магии. Томори подумал, что Тикаэла утрачивает контроль над собой: в местах, удалённых от океана, не следовало разбазаривать магическую силу столь расточительно… Тачка опрокинулась, и часть груза вывалилась на пыльную землю.

Томори ощутил, как Тикаэла ловким движением наматывает его волосы на кулак и швыряет его наземь. Её рука по-прежнему была налита магией, и Томори грохнулся на четвереньки среди разбросанных вещей.