Что уж говорить про подводные и подземные миры! Все это завораживает. И страшно подумать, какой силой обладал Акмеон, если наш мир для него – ничтожная частичка, затерянная в бесконечном мраке его одиночества…
Но все это будет потом. Первым делом я сдержу обещание. Помогу тебе. И узнаю о судьбе Лианила.
Дочь наместника обещала в ответ на мою помощь рассказать о моем браслете, но, к сожалению, выяснилось, что она знает не так уж много. Первым делом Миалинта еще раз подтвердила все, что я уже слышал. Браслет был лигуром. На это указывал и цвет металла, и черные узоры на нем, состоявшие из длинных и коротких полосок, и то влияние, которое он на меня оказывал. Судя по размерам и ребристым выступам с желобками, пластина, скорее всего, была составной частью другого лигура.
Странностей было две. Во-первых, Миалинта никогда не слышала про лигуры, которые вживлялись в человеческое тело. Браслет не просто прирос к моей коже, но, судя по всему, подменил сустав. Во-вторых, не верилось, что его влияние проявлялось в такой дали от Земель Эрхегорда. Было давно известно, что лигуры в стороне от естественных горных границ древнего Зиалантира слабеют и теряют свойства.
Единственная возможность узнать историю моего браслета – это показать его книжникам Оридора. Они посвятили жизнь изучению лигуров, кроме того, в их городе хранился Мактдобурский архив, в котором были описаны все вынесенные из Кумаранских гробниц предметы, тщательно зарисованы с узорами и сопровождены детальной историей: каким опытам подвергались, какое влияние оказывали, кому принадлежали и как изменялись со временем. Однако встречаться с книжниками было опасно.
– Если их по-настоящему заинтересует твой браслет, тебе уже никогда не покинуть Оридор. Нужно действовать очень осторожно. Там ты получишь ответы на свои вопросы, но можешь заплатить за них дорого – своей жизнью.
Я поблагодарил Миалинту, но решил не торопиться. Надеялся, что у меня еще будет время все спокойно обдумать. А пока что дочь наместника согласилась сопровождать меня, Тенуина, Громбакха и Теора – ее путь все равно лежал в Оридор. Она хотела узнать там судьбу своего брата. Спасти его Миалинта не надеялась, но чувствовала, что должна, по меньшей мере, выяснить, что с ним случилось с того дня, как Тирхствин отдал его книжникам.
– Ведь отчасти для этого я и появилась…
Меня по-прежнему беспокоили последние слова Орина, но Миалинта предлагала как можно скорее забыть о них.
– В нем говорило безумие. Вот и все.
– Может, твой фаит ему что-нибудь наплел? – предположил Громбакх.
– У меня не было фаита.
– А может, и был. Ты просто не заметил. Хотя… такое пойди не заметь.
Даже у охотника был свой двойник. Однако он появился на виду у стражников, так что его участь была предопределена.
Фаиты появлялись далеко не у всех, но многих удивляло, что я не выпустил двойника за те дни, пока шел через туман к Багульдину. Впрочем, меня это беспокоило меньше всего.
Сейчас, глядя вслед уходящей Миалинте, я думал о другом. Мы только что простились. Нужно было готовиться к отъезду. Теор нас всех поторапливал. Девушка на прощание еще раз сказала, что поможет мне в общении с книжниками.
– Главное понять, как браслет попал к твоему прадеду, как тогда выглядел лигур, какое влияние оказывал. Был ли простой частью пустышки…
Я молча кивал, не выдавая беспокойства. Миалинта так и не заметила, что ее слова меня напугали. И вот я смотрел, как она неторопливо обходит аллею Памяти, спускается к цветущим кустам Городского сада. Идет по дорожке белого гравия в сторону резиденции.
«Главное понять, как браслет попал к твоему прадеду…»
О том, что браслет перешел ко мне от далекого прадеда по отцовской линии, который когда-то жил здесь, в Землях Эрхегорда, я рассказал лишь одному человеку. В этом не было никаких сомнений. Я давно решил, что буду осторожен. До сих пор никому ни слова не сказал о том, что случилось с отцом, о том, как я впервые надел браслет и что за этим последовало. Понимал, что все это лучше до времени скрывать. Но прадеда упомянул. В разговоре с Миалинтой. С ее фаитом, которого я сам же убил.
Все это было очень странно. Так или иначе, нужно было готовиться к отъезду. Нас ждал долгий путь.
Евгений Рудашевский
Старая дорога
Серия «Эрхегорд»
© Е. В. Рудашевский, 2018
© Макет, оформление. ООО «РОСМЭН», 2018
Глава 1
Предместье
В первые века тяжких испытаний, когда природа наших Земель отчаянно сопротивлялась приходу поселенцев, Эрхегорду и его сподвижникам приходилось искать редкие места покоя, среди которых и сейчас известны своеобразием плоскогорье Эридиуса, Гейзерные топи Дол-Гизира, Предрождённая роща Целиндела, Вьюнковые сады Сухтуумской долины и немало других мест, до того чуждых беспощадному окружению, что порой они кажутся занесенными сюда из других краев и времен. Даже растения в них, равно как и животные, подчас встречаются такие, каких не встретишь ни в одном другом уголке угасшего Кольца.
Однако с прискорбием отмечено, что появление людей и смрад растущих городов неотвратимо оскопляют чистоту подобных оазисов: так было и в ныне изрытых Вьюнковых садах, и в перенаселенном Светлом урочище Мелантинских сопок, и в Эйнардлине, где до разрастания Целиндела не было ни гнуса, ни эорлитов, а к правлению седьмого наместника уже пришлось установить защитный лигур «Зерно айвы», или «Западный кулак», сила которого была целиком направлена на изгнание этих и других неприятных созданий.
«Земли Эрхегорда в своеобычии древнейших поселений».
Братья Эртаниол и Маленгрин из рода Вентаила
Я облокотился на сплетенную из толстых ветвей изгородь. Сделал вид, что заинтересовался ссорой возле одного из домов, а сам мельком поглядывал на нижнюю улицу. Следивший за нами незнакомец по-прежнему стоял возле сточного узла, будто лучшим развлечением в эту ночь было прислушиваться к тому, как в деревянных трубах шелестят отходы богатых домов. Извитую сеть канализации могли позволить себе только состоятельные жители Предместья. Остальные пользовались отхожими бочками, каждую из которых по заполнению выкатывали вниз, на землю, и в тяжелых подводах увозили в глубь леса, к выгребному озеру.
По навесным улицам брели светляки – ночные рабочие Предместья. Невысокие, закутанные в серую ткань, они молча осматривали емкости с хлорисом, стены домов, сточные узлы. У каждого светляка на поясе висела травяная сумка, в которой тихо светились серебристые гроздья кристаллов мойны. Впитав дневной свет, они отдавали его всю ночь, окончательно меркли лишь с рассветом. Возле травяной сумки крепилась хрусталиновая емкость с хлорисом – на случай, если где-то нужно будет восстановить защитный слой.
Светляками чаще всего становились дворки – низкорослые переселенцы из Земель Нурволкина, вернувшиеся в Земли Эрхегорда еще в Темную эпоху: надеялись в общей смуте подыскать безопасный и плодородный уголок, а в итоге разъехались по разным городам и поступили в дешевое услужение. Земледельцы, скотоводы, дворки не сумели отстоять лучшую участь, а возвращаться в Земли Нурволкина боялись, знали, что их ждет расплата за измену и брошенные пастбища.
Я ждал, когда кто-нибудь из светляков приблизится к незнакомцу. Хотел разглядеть его, убедиться, что именно он следил за нами, когда мы только свернули с тракта на земляную дорогу. Сейчас, ночью, никто бы не рискнул спуститься к ней с навесных улиц. За два часа до заката квартальные ударяли в медный колокол. Потом, отслеживая время по свечам, принимались бить каждые полчаса, наконец заканчивали тройным ударом, возвещавшим последние минуты солнечного дня. К этому времени горожане торопились закончить дела внизу, разъехаться по домам или вовсе покинуть Предместье. Ночью из земли поднималась всевозможная пакость, встречаться с которой ни у кого не было желания: чешуйчатые и оскальные черви, мерги, синеножки, больпты и прочие подобные им насекомые. Временами здесь видели мальнейских сухопутных пиявок, неприятных для человека и губительных для скота. Как ни странно, в самих лесах вокруг Целиндела насекомых было меньше – в таком скоплении они появлялись лишь в Предместье, их привлекал сброшенный с навесных улиц мусор, запах отходов и навоза.
