– Гадость и позор! – припечатал Ингерам. – Это позор для Эли, для Белгоя скандал, а уж Рэйшену и вовсе унижение неслыханное. Дэвлин, вы, дроу, такие гордые, неужели ты этого не понимаешь?

Дэвлин лишь плечами пожал.

– Не вижу позора. Главное – выбраться из западни. Если Белгой щедро предоставляет нам такую возможность, глупо ею не воспользоваться.

– Мне надо подумать, – заявил Рэйшен, выбираясь из-за стола. – Я обещал поговорить с Эли. И я поговорю. Но мне надо понять, о чём и как.

И Рэйшен ушёл к себе. Все слышали, как он выругался, обнаружив, что выломанная дверь по-прежнему прислонена к стене рядом с дверным проёмом.

Полли проводила дроу сочувственным взглядом.

– Хорошо, что дара Элина оставила своим заместителем именно Лоркана, – задумчиво проговорила девушка.

Дэвлин бросил на неё хмурый взгляд. Ингерам же всем видом показал, что в данном случае с выбором Элины он согласен. Никаких споров и обсуждений больше не было. Слух у Рэйшена был отменный. Ссориться никому не хотелось.

* * *

Генерал Римардо размышлял. Смутьянка Элина сидела там, где и полагается сидеть всем смутьянам. Простолюдинка. Угроза устоявшемуся порядку.

Однако что-то тревожило генерала. Он умел действовать при дворе, знал, чего ожидать от каждого из советников короля, но предстоящий суд его беспокоил. Римардо дал себя уговорить этому мальчишке Руфусу. Он начал рискованную игру, и теперь каждый шаг должен быть выверен с точностью до нитки.

На суде Руфус скажет своё слово, а Элина в ответ пожмёт плечами и ответит: "Он всё сочиняет". И король ей поверит, а вот юноше с дурными наклонностями – вряд ли. И будет прав.

Римардо поднялся и принялся мерить комнату шагами. Внезапно ему в голову пришла мысль – превосходная, как ему показалось. И генерал заспешил прочь из своих покоев к распорядителю Белгою.

Белгой, как обычно, сидел за столом, заставленным кушаньями. Римардо неодобрительно нахмурился, но тут же согнал это выражение со своего лица. Он заметил, что Белгой принялся обильно потеть. Так происходило всегда, когда тот нервничал. Интересно, чем его испугал визит генерала? Впрочем, это можно было выяснить позже. А теперь – к делу.

– Ясного тебе неба, дар распорядитель, – приветливо произнёс Римардо. – Надеюсь, ты в добром здравии.

– Д-да, благодарю, дар генерал, – Белгой отёр лицо салфеткой, – присаживайся, давай перекусим.

Римардо не отказался, с тайным удовольствием наблюдая, как толстяк волнуется всё больше, и на его одежде под мышками проступают мокрые пятна. Впрочем, еда у распорядителя была отменная, и Римардо отведал и жареных перепелов, и кролика с травами, и пирог с рубленым мясом и яйцами. Сам хозяин жевал бездумно, запихивая в рот один кусок за другим.

Наконец Римардо насытился и, откинувшись назад, приступил к самому главному, ради чего он и явился сюда.

– Дорогой мой друг, совсем недавно я взял под своё покровительство одного молодого человека, Руфуса, сына барона Жадвильского.

Белгой со вздохом отложил салфетку и кивнул:

– Да, весьма наслышан.

"Ишь, наслышан он, перекормленный каплун". Римардо умело скрыл своё презрение.

– С гибелью отца юноша потерял и дом, и состояние. Его несчастная мать какое-то время скиталась в компании бродяг, пока не добралась до Глорка, где смогла разыскать сына…

Белгой был мягкотелым, трусоватым, но всему есть свой предел.

– Римардо, бродягами ты называешь королевских экспедиторов? – резко сказал он. – Не слишком ли это дерзко?

Римардо едва заметно усмехнулся.

– Тогда они не состояли на королевской службе.

– Но бродягами они не были. И если они сопроводили несчастную женщину до столицы, помогли найти её беспутного сына, то их надо благодарить за добрый и бескорыстный поступок.

Римардо презрительно усмехнулся. Он не верил в бескорыстие. В том числе в бескорыстие Элины и её экспедиторов. Но отчего Белгой вступился за них? Его подкупили? Или запугали? Что ж, теперь Римардо знает, что на суде поддержки от Белгоя ждать не стоит.

– Я хотел бы поговорить с матерью Руфуса. Говорят, ты помог ему устроить её в замке. Тоже совершенно бескорыстно, как я понимаю.

По губам Римардо змеилась циничная усмешка. Белгой внутренне усмехнулся. "Знаешь, генерал, если бы я знал, что Руфус просил не за Элину, а за мать – не видать бы баронессе покоев в замке". Что ж, раз Римардо желает видеть эту женщину, он её увидит. Это удержит генерала подальше от Элины и тех, кто ей сочувствует и помогает. Белгой знал, что в этом он не одинок.

– Всё верно, мой дорогой Римардо, я и впрямь помог мальчику, причём совершенно бескорыстно. Его мать устроили со всеми удобствами.

И Белгой подробно объяснил, как найти баронессу.

Римардо очень удивился. Многие придворные желали получить такие покои в замке, чтобы быть поближе к королю.

Римардо постучал в дверь. Послышались торопливые шаги. Это не слуги. Никогда не ходят так замковые слуги. Дверь отворилась. На пороге стояла сама баронесса, худая и нескладная.

– Дар Римардо, – прошептала она, – очень рада тебя видеть.

Она не пригласила генерала войти и не сдвинулась с места.

– Ясного тебе неба, баронесса Рилинда, – вежливо ответил Римардо, отметив про себя, как нервно дёрнулась баронесса при звуках своего "аристократического" имени. – Ты не пригласишь меня внутрь? Или я помешал?

Генералу пришло в голову, что баронесса не одна. Вот это скандал получился бы! Однако Рицпа поспешно отступила в сторону, давая Римардо пройти:

– Конечно, конечно, генерал. Прошу, входи.

Никаких слуг в покоях не было. Римардо помнил свой визит в Жадвиль, где слуги в баронском доме игнорировали свою хозяйку. В королевских покоях, так же, как и в Жадвиле, воцарились беспорядок и запылённость. А баронесса снова суетливо теребила кружево на манжетах. Где она берёт такие платья?!

Римардо прошёл внутрь и по-хозяйски расположился в одном из кресел. Рилинда, немного помявшись, села напротив.

– Дорогая дара Рилинда, – Римардо включил всю свою галантность и обходительность, – надеюсь, ты хорошо устроилась? О Руфусе не спрашиваю, думаю, он сейчас там, где ему и надлежит быть.

Баронесса рассыпалась в благодарностях. Она думать не думала, что её сын снова ступил на скользкую дорожку и пьёт дорогое вино со старыми приятелями.

– Вот только… – Рилинда снова дёрнула кружево у запястья, – где все остальные? Элина всегда интересовалась, как устроены её люди…

Римардо замер. "Старая дура даже не знает, где Элина?" Что ж, возможно, это ему на руку.

– С ними всё в порядке. Ты же не думаешь, что Рэйшена так легко обидеть или выгнать на улицу?

Баронесса знала, что Рэйшен очень обидчивый и раздражительный, да и остальные дроу немногим лучше. С ними нужен глаз да глаз. А Элина – единственная, кто с ними ладит.

– Не будем об этом, дара Рилинда. Ты уж прости, но я хотел бы поговорить о событиях в Жадвиле.

– К-каких событиях? – слабым голосом вопросила Рилинда.

– О начале мятежа. О гибели твоего мужа. Ты была в доме. Наверняка что-то видела или слышала. Может, слуги что-то рассказали?

Рилинда потупила глаза. Слуги? Если они и были верны, то не ей. Они бы ей ничего не сказали.

– Эти "верные" слуги заперли меня в комнате по приказу моего мужа, – баронесса по-прежнему не отрывала взгляд от пола, но голос её прозвучал неожиданно твёрдо. – Отовсюду слышался шум и лязг металла. Но я понятия не имею, кто где был.

– А где был барон? Может, он организовывал защиту особняка? Отсюда и лязг?

– Возможно, – уклончиво ответила баронесса.

Она-то знала: её покойный муж мог защитить разве что кубок с вином. И, скорее всего, именно этим он и занимался в свои последние минуты. Но генералу об этом знать не нужно.

– Он наверняка хотел защитить тебя от мятежников, которые готовились разграбить дом.