Любовь. Слово, о котором она мечтала в прошлой жизни. Слово, которое не сказал ей Лео. Оно прозвучало с такой искренней, почти болезненной тоской, что что-то дрогнуло в ее ледяной броне. Его глаза горели. Она быстро опустила ресницы, сжала губы, подавив предательскую волну эмоций. Она лишь кивнула, сдержанно. Но в душе бушевало: "Он говорит о любви. Как о цели. Как я когда-то мечтала..."

Прощание у кареты было формальным. Когда он поднес ее руку к губам, его поцелуй был легким, почтительным... и задержался на мгновение дольше. Она почувствовала тепло его губ сквозь перчатку. Пальцы ее дрогнули. Она не отдернула руку.

«Граф Виллар», – сказала она уже из кареты, глядя на него. – «Я жду вас в воскресенье на обед, чтобы обсудить… план работы. Чем раньше мы приступим, тем лучше». Голос ее был ровным, деловым, но в нем уже не было прежней абсолютной ледяной стены. Была настороженная решимость и... интерес.

«Я буду счастлив, графиня», – ответил он. – «В воскресенье».

Карета тронулась. Елена откинулась на спинку. В груди царил хаос. Уверенность: Он свой. Из будущего. Страх: но кто? Какой он там был? Что ему здесь нужно? Опасное влечение к его голосу, его энергии, его... загадочности. И слабая искра чего-то нового. Она пригласила его. В свое пространство. Игра с неизвестным началась. Она знала одно: этот человек не был Леонардом де Вилларом из сплетен. Он был кем-то гораздо более сложным и... столь же одиноким и потерянным во времени, как она сама. А значит – и опасным, и невероятно притягательным.

Глава 51. Вихрь Сомнений и Подготовка к Буре

Карета Елены покачивалась на неровностях парижской мостовой, но она почти не замечала этого. Внутри нее бушевал настоящий вихрь. Образ Леонарда де Виллара – его безупречная сдержанность, этот невероятно притягательный голос, сорвавшееся «Йес!», его слова о любви и семье – все смешалось в голове, вытесняя все остальное.

"Кто он?" – этот вопрос бился в висках как набат. "Попаданец, как я? Несомненно. Но кем он был там? Программистом? Банкиром? Ученым? А может..." Сердце екнуло от безумной надежды, но разум тут же набросил на нее ледяное покрывало. "Нет. Не Лео. Этого просто не может быть. С моей удачей..." Но даже мысль о том, что он просто один из них, из потерянных во времени, делала его одновременно пугающе близким и невероятно опасным. "Стоит ли открываться ему? Довериться? Или это ловушка?" Сомнения терзали ее, как острые когти.

Особняк де Вольтер встретил ее тишиной и прохладой. Механически, почти не глядя на служанок, она позволила Жизель и Мари помочь ей снять траурное платье. Девушки двигались тихо, чувствуя необычную отрешенность хозяйки. Переодевшись в простой, но элегантный домашний наряд из темно-синего шелка, Елена собиралась отойти к камину, когда Жизель почтительно протянула сложенный лист бумаги.

«Письмо, мадам. От мадам де Вольтер».

Клеманс! Искра тепла пронзила ледяной хаос в душе. Елена почти выхватила письмо, устроилась в кресле у огня и жадно вчиталась.

"Дорогая Елена!

Мы добрались до моря благополучно. Погода пока переменчива, но сам вид этой бескрайней синевы... он завораживает. Лисбет – просто счастье в миниатюре! Она целыми днями на пляже, собирает ракушки, строит замки из песка, а вчера даже осмелилась намочить ножки в волнах! Ее смех здесь звучит так часто, что даже чайки, кажется, ему вторят. Она спрашивает о тебе каждый день и нарисовала тебе целую галерею «шедевров» – море, солнце и какую-то очень улыбчивую даму в синем.

А теперь расскажи, как ты? Как прошел обед у маркизы д’Эгриньи? Не съел ли тебя заживо ее безупречный этикет? Леонарда де Виллара видела? Пиши, не томи! Я скучаю по нашим беседам у камина и твоему трезвому взгляду на этот безумный свет.

Ждем твоих вестей! Крепко обнимаю тебя и Лисбет (она тут же пристроилась рисовать еще одну картину).

Твоя Клеманс."

Елена невольно улыбнулась, представляя Лисбет, счастливую на морском берегу. И тут же, не раздумывая, схватила перо и бумагу. Ей отчаянно нужно было выговориться, и Клеманс была единственной, кому она могла доверить хоть часть правды.

"Дорогая Клеманс!

Как же я рада твоему письму и счастлива за Лисбет! Пожалуйста, передай ей мои самые нежные поцелуи и скажи, что ее картины – лучшие в мире! Мне уже не терпится их увидеть.

Обед у маркизы... О, Клеманс, это было похоже не на обед, а на выход на минное поле в парадном платье! Этикет как оружие массового поражения. Она явно что-то прощупывала. А Леонард де Виллар..." – Елена задумалась, перо замерло над бумагой. Как описать неописуемое? – "Пригласил меня на бал. Бал был триумфальный. Музыка и закуски восхитительны. А также он показал свои творения. Фонтан со всеми цветами радуги, это было так ново и необычно. Сам граф был безупречен. Слишком. Но дело не в этом. Он построил школу в Шато Виллар! Это действительно потрясающе. Настолько, что..." – она сделала глубокий вдох, – "что я загорелась этой же идеей. И согласилась на совместный проект. Он поможет мне обустроить школу и дневной приют для малышей здесь, в моем поместье. Да, ты не ослышалась. Школу и приют. Сейчас."

Елена описала кратко суть проекта, опустив свои безумные догадки о его происхождении и тот неловкий, но такой показательный крик «Йес!». – "Это огромный риск, я знаю. Бернар, конечно, будет не в восторге. Но я не могу ждать. Эти дети... они нуждаются в этом сейчас."

Она закончила письмо, вложив в него всю свою тоску: "Я безумно, безумно по тебе скучаю, дорогая Клеманс. Этот дом без тебя и Лисбет кажется таким пустым. Жду не дождусь, когда вы вернетесь." Попросив Жизель немедленно отправить письмо с утренней почтой, Елена почувствовала легкое облегчение. Высказанная хоть кому-то часть тревоги стала меньше давить на грудь.

Утро началось с вызова Бернара в ее кабинет. Управляющий вошел с привычной степенностью, но в глазах читалась настороженность – он уже слышал шепотки о вчерашнем визите.

«Месье Бернар, садитесь, пожалуйста.» Елена старалась говорить уверенно. «В воскресенье к нам приедет граф де Виллар. Мы будем обсуждать детали совместного проекта – строительство школы и приюта для маленьких детей здесь, в поместье.»

Бернар замер. Его лицо, обычно непроницаемое, выразило сначала недоумение, а затем – откровенное недовольство. «Мадам... Проект, безусловно, благородный. Но... финансы! Мы вложили практически все свободные средства в запуск линии косметики и парфюмерии с месье Ренуаром и Алисой. Закупка редких компонентов, оборудование для дистилляции, оплата труда мастеров... Остатки ушли на закупку тканей для швейной мастерской Катрин. Еще нужны средства, что бы поддерживать замок в Нормандии. И нужно подумать о виноградниках, надо готовиться к посеву. Откуда взять средства на стройматериалы, на оплату работников, на содержание школы?»

Елена знала, что он прав. Но мысль о том, чтобы ждать еще год, возможно больше, была невыносима. «Я понимаю ваши опасения, месье Бернар. Но я не хочу ждать. Этот проект нужен сейчас. Узнайте, пожалуйста, о возможности получения еще одной ссуды в банке. Под разумные проценты. Или... – она искала варианты, – посмотрите, можем ли мы что-то продать? Ненужные земли? Излишки урожая заранее? У меня же много земель, Гаспар не оставил меня бедной!»

Бернар тяжело вздохнул. Он видел решимость в глазах хозяйки. Спорить было бесполезно. «Хорошо, мадам. Я все выясню. Но предупреждаю – условия могут быть жесткими. Банкиры не любят риск.» Он встал. «Я приложу все усилия. Вы – хозяйка.»

Елена кивнула, благодарная за его лояльность, несмотря на очевидное неодобрение. «Спасибо, Бернар. Я рассчитываю на вас.»