Полли не стала говорить резких слов о Руфусе. Она не забыла, как он старался выручить её и защитить от нападок. Королю понравились речи девушки, и он одобрительно кивнул ей. Пару вопросов задал старый казначей. А генерал, сузив глаза, попытался выставить Полли перед советом истеричкой, которая строила глазки Руфусу, а после отказа решила очернить его доброе имя.

– Дар Римардо, – твёрдо ответила Полли, – я своё место знаю. Мне нечего делать рядом с аристократами.

Генерал поджал и без того тонкие губы и сел на место, крайне недовольный. Вызвали всех экспедиторов, одного за другим.

– Ты стоял рядом с Элиной, – сказал Рэйшену генерал, – ты не мог не видеть и не слышать…

– Да у меня всё в глазах расплывалось, – с наглой улыбкой ответствовал Рэйшен, – меня славно приложили башкой о камень. Я и не соображал толком.

– Ты вообще не сообразительный, – довольно громко сказал Руфус.

– Вот именно! – обрадовался Рэйшен. – Чего с меня спрашивать!

Поднятый с места Дэвлин заявил, что дроу не видят и не слышат ничего воображаемого. А люди – жалкие слабаки, плелись позади. Вид при этом у него был настолько надменный, что король приказал Дэвлину сесть. Мадога и Меурига и вовсе не трогали.

Лоркану пришлось отдуваться за всех. Тысячу раз он про себя проклял и Элину, и неугомонного Рэйшена. Правда, ещё тысячу раз он порадовался, что эта несносная изобретательная женщина заранее продумала и передала через Полли возможные ответы на вопросы. А настырная девчонка заставила заучить их наизусть.

Генерал смотрел на Лоркана как на врага и предателя, однако тот сумел стойко выдержать допрос.

– Стареешь, Лоркан, – презрительно бросил генерал, – не смог ничего увидеть и услышать. Зачем ты нужен этой женщине, коли глух и слеп.

Лоркан покрылся бордовыми пятнами. Мысленно он в очередной раз проклял Элину.

– Римардо, хватит, – холодно заметил король. – Мы не обсуждаем, слепой Лоркан или зрячий. Не отнимай время уважаемых людей.

Генерал Римардо сдержанно поклонился. Внутри него клокотала ярость. Руфус выставил себя дураком перед малым королевским советом. Юнец утаил, как недостойно он вёл себя перед лицом опасности! Даже какая-то девчонка выглядела на его фоне храброй воительницей, а уж про шальных дроу и говорить нечего!

Лоркан наконец пришёл в себя:

– Прошу прощения, что не вижу невидимого и не слышу воображаемого. Я простой солдат, а не колдун.

На него махнули рукой, и Лоркан сел на место, смахивая со лба пот.

– Как они на тебя насели! – шепнул ему Ингерам.

Лоркан сердито толкнул приятеля локтем, и тот умолк.

Казначей поднялся и с поклоном обратился к королю:

– Адар, если Руфус ссылается на Невидимых Господ, он должен или позвать их сюда, или предоставить более осязаемые доказательства.

– Как я их сюда позову?! – завопил Руфус. – Это же не прислуга! Они не являются по первому требованию!

– А по второму? – съязвил Лонваль.

– Молодые люди, кто дал вам слово? – строго сказал казначей.

Те прикусили языки.

– Теперь пусть обвинители назовут свидетеля, который был в доме барона Жадвильского в день убийства и видел, приходила ли обвиняемая в этот дом?

Руфус тяжело задышал. Он то краснел, то бледнел. Такого поворота он не ожидал. Ему казалось, что слово аристократа важнее слова простолюдина. Да что там – важнее слов десяти простолюдинов! Про дроу и говорить нечего, они не люди!

Он рассчитывал, что история с Невидимыми Господами впечатлит всех – и Элину казнят немедленно. Однако советники помнили о недостойном поведении Руфуса. Экспедиторы показали его как взбалмошного юнца и ненадёжного товарища.

Баронский сын в отчаянии посмотрел на своего последнего покровителя. Лицо генерала Римардо застыло, тонкие губы сжались в линию, а брови сошлись на переносице.

– Адар, – Римардо почтительно склонил голову перед королём, – у меня есть свидетель. Но он будет здесь только завтра…

Воцарилась тишина.

Лоркан был уверен: это тот мальчик из Жадвиля. Но ведь он не может ни двигаться, ни говорить. Неужели Тальво обвёл Лоркана вокруг пальца?

Дэвлин метнул гневный взгляд на Лоркана. "Почему Эли назначила своим заместителем этого недотёпу?" Под недоуменными взглядами товарищей Лоркан почувствовал себя крайне неуютно.

Элина решила воспользоваться паузой.

– А почему никто не спрашивает меня? – воскликнула она. – Я здесь! И я готова отвечать!

– Потому что ты скажешь, будто нигде не была, – неохотно ответил Витерий.

– У меня есть свидетели! Я была в другом месте, когда барона убили!

Элина рассчитывала упомянуть гномов, которые давно готовы были дать такие показания.

– Эти свидетели куплены, скорее всего, – отмахнулся король.

И Элина решила идти ва-банк.

– Тогда я требую судебного поединка!

Шум, перешёптывания, удивлённые взгляды. Лонваль и Руфус вскочили с мест. Их пришлось тянуть за одежду, чтобы молодые люди не натворили дел. Ответил Элине не король, а Римардо, презрительно цедя слова:

– Ты простолюдинка. Женщина. Скрестить с тобой меч – позор для любого из нас.

– Никому не придётся позорить свой меч. Я выставлю поединщика.

– Я знаю, кого она выставит! – не сдержавшись, заорал Руфус. – Конечно, он изрубит нас в капусту!

Советники, не стесняясь, гомонили в полный голос и указывали на Рэйшена. Элина и Римардо сверлили друг друга глазами. Эти взгляды разили не хуже мечей.

– Хватит! – неожиданно рявкнул Витерий. – Достаточно!

Шум смолк. Все ждали королевского решения.

– Поединка не будет, – уверенно заявил король. – Я просвещённый монарх. Считаю, что справедливость не должна устанавливаться грубой силой. Судебных поединков мы давно не проводили. И впредь не будем.

Витерий сделал паузу, а потом обратился напрямую к Элине:

– Ты выставишь Рэйшена, без сомнений. Но ведь противная сторона может заплатить Дэвлину, и выставить именно его. Что ты на это скажешь?

Элина промолчала. Вариант ей не понравился.

– Тебе нечего сказать? Вот поэтому мы тебя и не спрашивали, – заключил король. – Я устал от ваших препирательств. Продолжим завтра в полдень. Надеюсь, что генерал и Руфус пригласят своего свидетеля, и его слова будут убедительны. На сегодня всё.

Витерий покинул зал, ни на кого не глядя.

Конвоиры схватили Элину за локти и поволокли прочь – обратно в мрачные сырые подземелья.

Экспедиторы хотели перекинуться хоть парой слов со своей начальницей, но такой возможности им не дали. Оставалось только смотреть в бессильном гневе, как исчезает невысокая фигура в чёрном мундире.

На следующий день всё повторилось: Элину со связанными руками приволокли в зал, где слушалось её дело. Руки развязали только после вмешательства короля.

Генерал нервничал. Он постоянно посматривал на вход, явно ожидая кого-то.

– Адар, брат мой – почтительно обратился к королю Квирк на правах свояка, – вчера мы так и не услышали ничего, что пролило бы свет на загадочную гибель барона Жадвильского. Почему люди генерала не опросили жадвильских гвардейцев? Они должны были охранять барона. Вдова барона жива и находится здесь, в замке. Почему её нет на слушаниях? Почему юный Руфус ссылается на несуществующих личностей, которых никто не видит, чтобы обвинить дару Элину?

Витерий слегка приподнял уголки губ, обозначая улыбку.

– Генерал обещал свидетеля, который всё видел и слышал, братец Квирк,– сказал он. – Вот он и ждёт. Наверняка свидетель вот-вот появится.

– Видимо, это очень важная персона, брат мой, – продолжил Квирк, – ведь он заставляет ждать самого короля.

– Мне и самому интересно, кто это такой, – буркнул Витерий.

Руфус заёрзал на месте. Генерал положил ему руку на плечо, давая знак успокоиться. Сам он поднялся и, почтительно склонив голову, спросил:

– Пока мы ожидаем, я прошу королевской милости для обвиняемой.