Рэйшен сердито сверкнул глазами, но, оценив бледность Элининого лица, спорить не стал.

Элина решила не ждать следующей команды от Дэвлина.

– Так, хватит! Освободите мой стул немедленно! Ингерам, устройся поудобнее… Мадог, что там за денежные дела?

Молодой дроу наклонился над столом и высыпал на столешницу горсть мелких монет.

– Это сдача с золотого. Если надо написать, что сколько стоило…

– Не надо, – Элина жестом остановила его. – Оставь эти деньги себе. Если понадобятся ещё какие-то мелочи, ты можешь мне не отчитываться.

Это следовало сказать ради удовольствия полюбоваться вытянутыми лицами своих экспедиторов.

Вернулся Рэйшен. Он не мелочился и приволок сразу два дымящихся котелка. Нет, не котелка, – котла. Оба котла он, недолго думая, взгромоздил на стол, и Элина всерьёз испугалась, что крепкая столешница сейчас проломится. Заботливый Меуриг даже ложками всех снабдил.

* * *

Элине было совестно расспрашивать Ингерама о произошедшем, ведь она его действительно бросила. Надо подождать, пока он поест. Однако он сам начал рассказ, с удовольствием запуская ложку в горячее варево.

– Хорошо, что Эли сегодня отправила меня с Лорканом. Город разбит на участки, и на каждом участке – свои стражники. Два участка мы обошли. Никто, конечно, не радуется проверкам, особенно когда тебе говорят: «В твоих услугах больше не нуждаемся».

Рэйшен согласно хмыкнул. «Наверное, раньше ему нередко приходилось такое выслушивать».

– А в третьем участке, – Ингерам вздохнул, – начальник резкий попался. Решил с нами поспорить. Оказалось, что спорить с Лорканом – дельце неприятное. Начальник такого не ожидал…

Пришла очередь Элины согласно кивнуть. Она на собственной шкуре знала, каково это – столкнуться с Лорканом при исполнении.

– Слово за слово, начальник вскочил и кинулся на Лоркана. Я успел приметить, что мужик уже и нож достал. Лоркан тоже увидел, но мужик этот проворней оказался. Я едва успел руку подставить, чтоб тот хрыч Лоркана по лицу не полоснул. Вот и получил…

Ингерам поднял раненую руку и потряс ею. Капля крови сорвалась с кожи и звонко ударилась о край столешницы.

– Эй, осторожнее! – возмутился Рэйшен. – В жратву не капай!

Ингерам поспешно опустил руку, а Дэвлин протянул ему тряпку, брошенную Элиной.

– Перетяни пока. Подсохнет – снимешь.

– Да она в крови вся, – проворчал Ингерам.

– Ну, от рубахи своей оторви полосу, – посоветовал Рэйшен.

– Ага, щас, – буркнул Ингерам, приматывая тряпку поверх рукава рубахи. – Так вот, на чём я остановился? Зацепил меня, значит, этот мужик ножом, но для Лоркана я время выиграл. Оказывается, Лоркан тоже с собой нож таскает. И мужику тому достойно ответил, прям никто не ожидал… Я лишь два раза моргнуть успел, как всё уже кончилось.

– Постой, постой, – Элинина ложка оставалась чистой. Есть не хотелось. – Что значит «кончилось»? Этот мужик ткнул в Лоркана ножом…

– Ну да, – нетерпеливо перебил её Ингерам, – ткнул. И они оба упали на пол. Грохоту было – тебе не передать! Только Лоркан упал раненым, а тот мужик – мёртвым.

Ложки перестали стучать по котелкам. Элина обвела взглядом своих экспедиторов. У Мадога горели глаза. «Небось, представляет, как он бы расправился с нападавшим. А ещё лучше – Рэйшена бы защитил». При этой мысли Элина поморщилась.

– Не ожидал я Лоркана такой прыти, – задумчиво проговорил Дэвлин.

– Ты просто его не знаешь, – буркнула Элина. – Это его специальность – работа с ножом. И с людьми.

Дэвлин уважительно кивнул. Для него всё было понятно. А вот Элину интересовали и другие вопросы.

– А что делали пятеро наших солдат, пока вы там резали друг друга?

– Молодые совсем, неопытные, – пренебрежительно махнул рукой Ингерам. – Крови не видели. Испугались. Но не разбежались, не отступили. Лоркана дотащили до дома.

– Поговорю ещё с ними, – бросил Дэвлин.

Элина решительно не завидовала этим ребятам, но сейчас следовало узнать до конца, что же произошло в том участке.

– А как повели себя стражники? Защищали своего начальника? Дали вам спокойно уйти?

– Да там такие же мальчишки, как и наши! Они к месту прилипли от страха! Им ещё тело убирать придётся!..

«Точно! Тело!» Элина хлопнула себя по лбу.

– Дэвлин, есть дело. Как поешь, возьми тех пятерых парнишек и иди в участок. Глянь, чего там народ делает. Может, уже вилы точит, чтобы идти штурмом на баронский дом? Твоя задача – этого не допустить. Запугай их, что каждый смутьян будет жестоко наказан. Чтоб помыслить не смели! Мы им тут налоги отменяем, а они, видишь ли, бунтовать надумали? Участок закрыть. Молодых стражников забрать с собой. Приведёшь сюда, покормишь, объяснишь, что теперь у них будет новое начальство.

Дэвлин кивнул.

– Сделаю. Мадога дашь?

Элина немного подумала. До вечера, до допроса Ашкута, ещё оставалось время.

– Дам. – Она обернулась к молодому дроу: – После ужина – ко мне в кабинет. Наши дела ещё не закончены.

Талула пересчитывала выручку. Уже в третий раз с её девочками расплачивались фальшивыми монетами. Талула в гневе оттолкнула монеты. Они упали с конторки и с жалобным звоном раскатились по полу. На шум заглянул один из её вышибал. Она раздражённо махнула рукой, мол, всё в порядке, и вышибала тихо притворил дверь, чтобы не отвлекать хозяйку от дел.

Талула прошлась по комнате. Её прекрасный весёлый дом в последнее время утратил свой лоск. Покровительство барона было для неё золотой жилой, а теперь, когда Руфус покоится в могиле, дела покатились под гору. Реальную власть захватили те, кто держался близко к Руфусу. Но если барон относился к Талуле по-доброму, захаживал к ней по старой памяти и три шкуры не драл, то люди, которые его сменили, Талулу попросту пугали. Жестокие, жадные, они обижали её девочек, скандалили, отказывались платить, иногда устраивали пьяные дебоши… Это отпугнуло респектабельных клиентов, и денежный ручеёк обмелел. А теперь и вовсе грозил превратиться в поток фальшивок.

Талула вздохнула, припудрила лицо новомодным средством «Эльфийская бледность» и отправилась к человеку, который всегда готов был дать ей ценный совет. Не бесплатно, конечно.

Талула нашла Сныста, как обычно, в его развалюхе: он сидел перед очередным кувшином вина, держа в руках тлеющую чиазовую палочку. Вокруг клубился зеленоватый дым. Талула вдохнула и невольно закашлялась. В последнее время она не употребляла ничего подобного: не хотела состариться раньше времени.

– Закрывай быстрее дверь, – сказал Сныст, не поворачивая головы. – Не то всё выветрится. Какой смысл дымить, если тебя не одурманивает?

Талула нехотя послушалась. Ей хотелось бы поспорить с этим ловким пронырой, но она пришла в роли просительницы. Она аккуратно присела рядом с королём воров, и он, не отрываясь от курительной палочки, плеснул ей из кувшина в щербатый стакан.

– Угощайся. Не отравлено.

Талула сделала небольшой глоток. «Ничего себе! Такого вина у неё в заведении давно не бывало! Наверное, с гибели Руфуса… Откуда же этот негодяй берёт его? И с ней не делится!»

– Так что случилось?

Сныст выдохнул дым Талуле прямо в лицо. Она поморщилась, но – ничего не сделаешь! – принялась рассказывать.

Сныст слушал молча, не перебивал. Время от времени он отхлёбывал вино и потягивал чиазу. Наконец Талула закончила перечислять свои обиды. Сныст по-прежнему молчал. Она толкнула его в бок:

– Скажи что-нибудь! Ты же обещал помогать мне! Тогда, после войны…

– Сейчас ты просишь от меня невозможного, – равнодушно ответил Сныст. – Я не в силах справиться с этим. Фальшивомонетчики, знаешь ли, – это для меня слишком. С ними должны бороться власти.

– Ты что, совсем нюх потерял, что ли?! – Талула почти кричала. Сныст был последним рубежом её защиты, и сейчас эта защита рассыпалась на глазах. – Да новые власти, похоже, и сами причастны! Ты знаешь, кто расплатился фальшивкой?