– Этот большой мальчик там искалечил девицу!

– Сильно? Насколько? Ты видела повреждения?

Рассказ Элины не произвёл на Рэйшена никакого впечатления.

– Эли, послушай, Мадог заплатил за свои развлечения. А девица... Это их работа – угождать клиенту. Ты хочешь в чём-то обвинить Мадога? Поверь, никто не поймёт, за что ты на него набросилась, – помолчав, Рэйшен добавил: – скажут, что из ревности.

– Я? Я?! Из ревности?! Да что за... Да нет же!

К ужасу Элины, Рэйшен не увидел ничего особенного в произошедшем. Тогда она попыталась зайти с другой стороны:

– Рэйшен, я видела эту девушку... Он специально выбрал... похожую на меня. И велел ей молчать, даже когда... придушил её. Я видела следы его пальцев у неё на шее...

– Эли... Эли, послушай меня, – Рэйшен уселся рядом с ней так, чтобы смотреть прямо в глаза. – Уж лучше она, чем ты.

– То есть наказать Мадога я не смогу?

– Нет. Не за что.

– А то, что я теперь буду бояться близко к нему подходить, тоже не считается?

– Без меня и не подходи. Я – твой Личный Клинок. Я тебя защищу. И больше не посещай такие места одна, тебе по статусу не полагается.

– Но Мадог...

– В заведении он рассчитался? Рассчитался. Счёт от лекаря, я так полагаю, ты тоже заставишь его оплатить. Он чист перед законом. И в этом заведении теперь будет дорогим гостем. Просто хозяйка будет предлагать ему других девочек...

– Рэйшен! Откуда такие познания?! Ты таскаешься по борделям?!

– Нет, Эли, ну что ты... Зачем это мне... Просто знаю. С прежних времён.

Не было больше никаких сил спорить и ссориться. Он не понимает. Или понимает, но по-другому.

Элина бессильно склонила голову Рэйшену на плечо. "Я ничего не могу изменить. Мадог будет там дорогим гостем".

А у неё появится новый кошмар – железные пальцы, стискивающие шею...

Прекрасная Шайлих сидела перед двумя раскрытыми ларцами. Драгоценности переливались на свету, и пальцы Шайлих машинально касались камней и металла, который их связывал.

Хорошо в столице! Балы, охоты... Лучшие ювелиры и швеи. Нет влажной жары Харненского побережья. Зато есть северные меха – мягкие и нежные как объятия. Есть западный шелк, прохладный и гладкий... Жаль, что у женщин не так много вольностей, как на юге. Но здешняя роскошь привлекала Шайлих куда больше.

Эти два ларца были заполнены подарками короля. Она дарила стареющему королю свою благосклонность и получала за это щедрую плату. Квирк, муж Шайлих, не только не возражал, а всеми силами способствовал этой связи. Она, а также его природная хитрость, позволила Квирку занять место рядом с королем.

Шайлих это не заботило. Пусть таким занимаются всякие смутьянки и мятежницы, которые потом оказываются в подземельях. Шайлих сморщила свой хорошенький носик. Мысли о той женщине, которую так мечтал залучить к себе Квирк, отчего-то вызывали злость. Даже благородное сияние драгоценностей не могло успокоить растревоженное сердце.

Шайлих в раздражении хлопнула крышкой одного из ларцов. Он был сделан из редкой породы дерева и украшен искусной гномьей резьбой. Да один этот ларец стоил больше, чем всё имущество той смутьянки! А таких украшений она, наверное, не видела за всю свою жизнь! И не увидит!

Вечером будет ужин. Следует подобрать украшения к платью. Отчего-то представилось, как невысокая фигурка в чёрной мужской униформе явится прямиком в зал, украшенный для приёма гостей. А из украшений на ней будет лишь клановая причёска дроу и дерзкая улыбка.

В указанный королём срок молодой Гезеле обернул корону мягкой тканью. Мастер Каст проследил, чтобы ни одна веточка не погнулась, и ювелиры понесли работу заказчику.

Стража пропустила их без единого возражения, как всегда.

Король был один. Перед ним на столе стоял ларец, обитый изнутри алым бархатом. Рядом с ларцом лежал свиток.

– Мастер Каст! – король Витерий был неизменно приветлив. – И ты, Гезеле! Скоро я и тебя буду величать мастером! Я вижу, вы принесли то, что я просил!

Каст незаметно подтолкнул ученика, и они склонились перед Витерием. Выпрямившись, Гезеле приблизился к столу и осторожно положил рядом с ларцом завёрнутое изделие. Король нетерпеливо отбросил ткань – и ахнул.

Сердце Каста сжалось: он не понял, это был вздох восхищения или разочарования. Но слова короля тут же успокоили его:

– Какая работа! Восторг! А жемчуг!.. Очень гармонично. Вы оба – непревзойдённые мастера, я горжусь вами обоими.

Каст сдержанно улыбнулся. Но Гезеле удивил и своего наставника, и короля.

– Позволь спросить, адар, отчего ты приказал делать корону именно из серебра? Для золотых волос прекрасной Шайлих куда лучше подошло бы золото… И чёрный жемчуг – несколько мрачновато…

Каст видел, как лицо короля менялось от возмущения до недоумения, а после – до сдержанного веселья.

– Дорогой мой друг Гезеле! Хоть ты задал весьма бестактный вопрос, я всё же отвечу. Это не для Шайлих. Корона уедет на запад, в Жадвиль, который станет домом для новой баронессы. А уж в её-то волосах серебро с чёрным жемчугом будет уместно, поверь.

Гри валялся на узком топчане. От долгого лежания ломило спину, но вставать и куда-то идти не хотелось. В комнатушке, которую он снимал, воняло мышами и пылью.

После отъезда Элины и её экспедиторов из столицы Гри остался без жилья. Конечно, он нашёл себе пристанище, но это было совсем не то… Когда Элина искала жильё, она весьма придирчиво осматривала комнаты и торговалась с хозяевами до хрипоты. Конечно, рослый дроу у неё за спиной был одним из весомых аргументов, чтобы уступить по цене…

У Гри, кроме молодости, внешности и умения петь, аргументов не было. Поэтому его приютила сердобольная немолодая вдова, падкая на красивых юношей. В те дни, когда Гри не ходил по трактирам в поисках заработка, вдова зазывала его к себе.

– Идём, мой сладкий, я пирог испекла, – ворковала вдова, – вино есть…

Гри покорно шёл, покорно оставался до утра, а потом не менее покорно плёлся к себе – днём вдова была занята другими делами.

По первости молодой музыкант полыхал возмущением: как Элина могла его бросить здесь, в столице, одного! Да, он провинился перед своей невестой… Бывшей невестой. Неважно. Но ведь Элина помогла ему, когда его ложно обвинили в нападении на девушку-служанку в замке! Значит, могла помочь и позже! Просто не захотела! Гри даже поделился этой историей с вдовушкой.

– Везёт тебе с женщинами, милый, – протянула вдова, отпивая глоток вина. – Девчонка твоя зла на тебя не затаила. Новый хахаль её лица тебе не разбил. Та тётка, Элина или как её там, выручила, хоть и сердилась… Да и со мной тебе повезло. Разве не так?

Он остро глянула на Гри, и тот не решился спорить. Вдова и впрямь брала с него совсем небольшую сумму, да и кормила. И отношения с ней ни к чему не обязывали…

И сейчас Гри погрузился в мрачные раздумья, как же он дошёл до такой жизни. Конечно, следовало вырваться из уютной вдовьей ловушки, но заработать в столице оказалось делом непростым. Жить здесь было дорого. А уходить в странствия, как раньше, Гри просто не решался.

Проклятая Элина! Во что превратилась добрая женщина из приграничного села?! Да ещё и милую Полли сманила по этой дорожке! Гри лежал и перебирал свои обиды, настоящие и выдуманные, а за дверью уже слышался знакомый голос:

– Мой сладкий, ты не спишь? Сегодня у нас пирог с мясом, настоящим мясом! Я сама пекла! Просыпайся!

И Гри, поморщившись, лениво поднялся с топчана.

Король взволнованно расхаживал по своим покоям.