В зале зашушукались. Римардо решил отступиться?

– Проси, – небрежно обронил король.

– Так как наша обвиняемая – женщина, то я прошу смягчить наказание. Заменить казнь через повешение на погребение живьём.

Воцарилась мёртвая тишина. Элину прошиб холодный пот. Ничего себе милость! Это такие законы у просвещённого монарха?! Впрочем, Элинины мысли тут же перескочили на другое: "Если Рэйшен вспылит – мне конец".

Однако Рэйшен сидел тихо, поражённый не меньше других. В его буйной головушке не укладывалось, что генерал, которого солдаты любили за смелость, за то, что берёг своих ребят, сидел у солдатских костров, теперь яростно рвётся уничтожить одну-единственную женщину. Было трудно поверить, однако это мерзкое превращение происходило на глазах у Рэйшена и его товарищей.

Лоркан сидел с таким лицом, будто хлебнул помоев. Дэвлин брезгливо поджал губы. Но это ничем не могло помочь Элине.

– Я ещё не принял решения, – холодно заявил Витерий, – и мы не говорили о наказаниях. Я не услышал ничего, что подтвердило бы обвинения. Пока что вы заставляете меня терять время… Кстати, что по гвардейцам? Дар Квирк задал хорошие вопросы. Я хочу знать ответы на них.

Римардо помялся, а потом с неохотой сообщил, что гвардейцы ничего не видели и не слышали, так что не могут свидетельствовать на суде.

– Вот как? – нахмурился Витерий. – Хороша гвардия, ничего не скажешь! А где они были, когда "опасная разбойница" проникла в дом?

Римардо пробормотал что-то невнятное.

– Я не понял ответа, – изрёк король, – но зато понял, что дела в Жадвиле шли из рук вон плохо. А что говорит вдова?

Оказалось, что вдова находилась у себя в покоях и тоже ничего не видела и не слышала.

– Поразительно! – проговорил Витерий. – Никто ничего не видел и не слышал, однако обвиняют женщину в убийстве. И никто не задаётся вопросом, кому выгодна смерть барона? Номером вторым будет именно вдова. А первым – сын. Если, конечно, он не знал, что титул его отцу я даровал без права наследования.

Римардо об этом тоже не знал. Лицо его налилось кровью, и генерал собирался сказать что-то очень нелестное в адрес Руфуса. Но тут дверь распахнулась, и двое дюжих молодцов втащили в зал тележку. На тележке лежал скрюченный подросток с пустым лицом. Советники с недоумением глядели на это действо, а генерал тайно выдохнул. Наконец-то! Прохиндей из Жадвиля корчил из себя важную персону, взял у Тальво крупную сумму серебром, однако не подвёл, отдал нужного мальчишку.

– Что это? – спросил Витерий, брезгливо разглядывая калеку на тележке.

Элина стояла недвижимо и радовалась, что её сейчас ни о чём не спрашивают. Она узнала мальчика. Именно его оглушил Рэйшен, когда они убегали через баронскую кухню. Элина помнила, как мальчик просил не убивать его. Неужто он превратился вот в это… после удара Рэйшена?

– Это и есть наш свидетель, – спокойно пояснил Римардо и скомандовал здоровякам, стоявшим возле тележки: – Подкатите поближе, я задам ему пару вопросов.

Здоровяки переглянулись, чуть заметно пожали плечами, но приказание исполнили. Генералу пришлось спуститься со своего места вниз, чтобы калека мог услышать обращённый к нему вопрос.

– Назови своё имя, отрок. Не бойся.

Несчастное существо на тележке бессмысленно пялилось в потолок. Римардо повторил свой вопрос громче и подался вперёд, чтобы калека увидел его.

И произошло неожиданное. Увидев чужое лицо, парнишка раззявил рот и страшно завыл на весь зал. Советники испугались. Элина подскочила на месте. Сын казначея выронил бумаги. Листы, плавно кружась, посыпались под ноги королю.

Витерий дёрнулся от неожиданности, брезгливо сморщил лицо и подал знак своей охране. Те подскочили к тележке и принялись выталкивать её прочь из зала, дабы не оскорбить глаза монарха сим жалким зрелищем.

Один из молодцов, сопровождавших калеку, успел бухнуться на колени перед королевским креслом и покаянно проговорить:

– Прощения прощу, почтенные советники и великий король! Парнишка этот поварёнком был у барона. Какие-то злодеи так отделали его во время бунта, что искалечили беднягу. Разум он потерял, двигаться не может. А как увидит форму – воет, словно дикий зверь.

Приглушённый вопль несчастного стих за тяжёлой дверью. Король, по-прежнему морщась, приказал:

– Ступай отсюда, займись своим подопечным, пока я окончательно не рассердился.

Здоровяк буквально выполз из зала.

Генерал почему-то выглядел очень довольным.

– Адар, хоть мальчик и не сказал ни слова, его сопровождающие дали ценные сведения.

– Да?! – изумился Витерий. – Какие?

– У Элины был сообщник. Возможно, не один. Мальчик видел их в усадьбе. А они искалечили его, чтобы он не смог указать на убийц. Несчастный потерял способность разговаривать, но он, увидев форму, впадает в истерику, потому что помнит, кто довёл его до такого состояния…

Лица Элининых защитников вытянулись. Король поскучнел.

– Адар! – выкрикнула Элина. – Я не носила формы! Ни у кого из кондотты не было формы! Это слишком дорого – одеть столько народу! Люди одевались в добротную, чистую одежду, но формы у нас не было!

– Кто-то может подтвердить? – оживился король. – Желательно не умалишённый!

– Я могу! – зычно подал голос Рэйшен.

– Ты всегда скажешь всё, что ей надо, – проворчал король.

– Я могу! – раздался голос Лоркана. – Когда мы посещали Жадвиль с инспекцией, я видел ребят из кондотты, и одеты все были по-разному.

– Ты уверен? – уточнил король. – А что там было с формой?

– Форму в Жадвиле носили только гвардейцы барона.

В зале поднялся ужасный шум, советники вскочили со своих мест, одновременно что-то выкрикивая. Лонваль под шумок собирал рассыпанные бумаги, Квирк усмехался. Казначей с лёгкой улыбкой откинулся на спинку своего стула.

Руфус втянул голову в плечи и даже прикрыл глаза. Наверное, надеялся, что весь этот ужас исчезнет, если перестать его видеть. На генерала Римардо было жалко смотреть. Однако король смотрел. А Элина очень радовалась, что так смотрят не на неё. Кажется, погребение живьём сегодня отменяется.

Впрочем, её не освободили, как она надеялась. Конвоиры больно ухватили её за локти и вывели из зала.

– Куда вы меня тащите?! Разве был приказ…

Старший среди конвоиров подал знак остальным, и они остановились. Элина обрадовалась, но старший, злобно глядя ей в глаза, прошипел:

– Заткнись! Приказа освободить тебя не было. Ты возвращаешься на своё место!

Желания спорить с ним у Элины не было: она прекрасно помнила, как её отделали при аресте. Повторения ей не хотелось. Очень скоро она снова оказалась в сырых подземельях, и Эдрик запер за ней решетчатую дверь.

В зале разворачивался очередной акт драмы. Рэйшен, который рассчитывал на немедленное освобождение Элины, жутко разозлился. Дроу в гневе был страшен. Королевская стража, обязанная следить за порядком, откровенно боялась к нему подступиться. К счастью, Дэвлин, Меуриг и Мадог удерживали взбешённого приятеля. Ингерам оттеснил Поллианну подальше. Он помнил, как попал Рэйшену под горячую руку и валялся какое-то время без сознания.

– Уводите его! – перекрывая шум, крикнул Лоркан. – Выталкивайте к выходу!

Совет был хорош, но трудновыполним. Мадог в очередной раз отхватил несколько тяжёлых ударов. Дэвлину это надоело. Он отвесил сыну такую затрещину, что тот затих. Этого хватило, чтобы экспедиторы покинули зал.

Генерал Римардо задыхался от ярости. Опозориться перед королём, на глазах у всех! Сам Витерий изволил удалиться, бросив на прощание презрительный взгляд на Элининых обвинителей.

Римардо повернулся к Руфусу.

– Ты! Ты!!! – задыхаясь от гнева, проговорил генерал.

Руфус трусливо съёжился, словно ожидая удара. Если бы не советники, жадно, словно вороньё у виселицы, следившие за происходящим, этот удар непременно последовал бы. Однако генерал не хотел окончательно портить свою репутацию. Он ухватил Руфуса за рукав и поволок его прочь. Серьёзный разговор состоится в генеральских покоях.