Рэйшен хотел было схватить девицу за руку и уволочь прочь от её мамаши, но сама девушка нашла выход:

– Матушка, давай вместе сходим вечером. Ты же не позволишь случиться чему-то плохому, правда? Заодно и спросишь про гобелены со шпалерами. И образцы тканей можем принести…

Феланиха вздохнула.

– Сходим. Ты, дар Рэйшен, иди себе. Мы вечером аккурат после ужина явимся.

И Рэйшен почувствовал, что некоторые победы даются тяжелее, чем битва с мечом в руках.

Своим раненым Элина решила дать отдельный урок по застольному этикету. Мадога можно не жалеть – пить он мог, значит, сможет и вилкой орудовать. И теперь он с пыхтением скрёб по тарелке ножом, пытаясь удержать вилкой ускользающий кусок.

– Почти получилось, молодец! – похвалила Мадога Элина.

Рядом немедленно принялся ныть Шурх:

– Мягкие Ручки, у меня не получается, покажи ещё раз!

– Я почти всё мясо тебе нарезала, теперь сам!

– Ну, Мягкие Ручки, ну пожалуйста!

Элина с усмешкой положила ладони на руки Шурха и в очередной раз показала, куда втыкать вилку и как держать нож… Шурх как-то странно притих. Элина спохватилась, когда заметила его взгляд – взрослый, серьёзный. И в этом взгляде не было ни капли интереса к вилке. А Элинина щека оказалась совсем рядом с его щекой…

Элина замерла. «Как поступить? Резко отстраниться? Пошутить? Сделать вид, что ничего не происходит?»

Из задумчивости её вырвал звон брошенной вилки. Мадог смотрел на неё в упор, тёмным злым взглядом. Сегодня обожжённый глаз выглядел получше, так что неприязнь светилась в обоих глазах. Очень хорошо, отёк спадает, глаз видит…

– Не разбрасывайся моими вилками, Мадог!

Элина выпрямилась и отняла свои руки у Шурха, не обращая внимания на его недовольный стон.

– Что ты творишь?

Речь Мадога была по-прежнему не очень внятной, но Элина прекрасно его поняла.

– Учу вас обращению с вилками. На приёме вы должны быть безупречны.

– Я не про это.

Элина знала, про что он говорит, но молчала. Она не будет оправдываться ни перед кем. Особенно перед Мадогом.

Мадог обратил взор на Шурха:

– А ты не соображаешь совсем, что ли?

– А что я? – заныл мальчишка. – Что я такого сделал?

– Она играет тобой! Что ей твои чувства! Ты же сам говорил, что у неё мягкие руки и жёсткое сердце!

– Это не я, – промямлил Шурх, – так в городе говорят.

– Неважно! Она использует тебя и заставит делать, что ей нужно!

Шурх немного помолчал, а потом проговорил:

– Я понимаю, Мадог, не кричи. Тебе вредно. Мягкие Ручки меня любит. По-своему. Не так, как Рэйшена, конечно, но что уж тут поделать… А я скоро вообще уеду в новый дом, к Снысту. И буду редко её видеть… Поэтому лучше так, чем никак…

Элина не говорила ни слова – ей нечего было ответить Шурху и нечего было ему дать. Зато Мадогу было что сказать.

– Ты ужасна! Ты сталкиваешь нас между собой! Если бы ты правила королевством, это была бы самая несчастная страна на свете! Я не понимаю, как Рэйшен не видит этого! Может, ты и его просто используешь?

Дело зашло слишком далеко.

– Я ухожу, – холодно сообщила Элина, – потому что не собираюсь выслушивать эти нападки. Вилки и ножи оставляю. Тренируйтесь, вечером повторим урок.

* * *

Рэйшен нашёл Элину в кабинете. Она яростно листала какую-то исписанную тетрадь и, кажется, совсем не смотрела на записи. Томори, как всегда, сидел за своей конторкой и осторожно поглядывал на Элину.

«Они разругались, что ли?»

– Эли, отвлекись от бумажек! Скоро у нас будут столы, и скатерти, и гобелены, и эти, как их… пале… шпалеры!

Рэйшен с удовольствием наблюдал, как отвлеклась не только Элина, но и бывший раб.

– Какие ещё шпалеры? Рэйшен, от тебя пахнет пивом!

Вот же! Надо было горсть специй купить и зажевать! Как он не подумал!

– Ну, выпили с Байлем по кружечке, но это не главное!

Рэйшен подробно рассказал о своих визитах и добавил, что вечером придёт купчиха, посмотрит, как можно украсить залу для приёма.

– Образцы тканей принесёт.

Элина перестала злиться, и это было хорошо. Она даже заулыбалась:

– Ну ты даёшь, Рэйшен! Разобрался прямо лучше меня! И быстро!

Рэйшен приосанился, гордый собой. О платье и купеческой дочери он решил пока не говорить. Пусть будет сюрприз.

– Эли, а ты не собираешься обедать? Я даже готов поучиться обращению с этими двузубцами!

Кажется, Эли совсем оттаяла.

– Томори, я после обеда досмотрю эти реестры, мне сейчас ничего в голову не идёт.

Томори покладисто кивнул. А Элина взяла Рэйшена за руку – зачем, он же не маленький мальчик! – увела его из кабинета.

Когда Рэйшен сообразил, куда они идут, он простил Элине такое обращение с собой. Настроение его взлетело до небес: они направились в спальню.

Там Элина плотно притворила дверь и повернулась к Рэйшену. Он ждал от неё знака – любого, самого незаметного. Не дождался. Элина с каким-то отчаянием в голосе проговорила:

– Рэйшен, скажи, ты думаешь, что я тебя использую? Только правду! Пожалуйста!

Рэйшен невольно поднял брови. Он ожидал чего угодно, только не этого!

– Эли, разве мы за этим сюда пришли?

Она по-прежнему стояла у двери и умоляюще смотрела на него.

– Скажи мне, пожалуйста! А потом… Любое твоё желание! Любое!

Любое?! У Рэйшена было много желаний. Но вопрос странный. Что-то случилось в его отсутствие? Что ей наговорили?

– Идём, – он потянул её за собой. Спальня была обставлена скудно, сесть было некуда, кроме как на кровать. – Я скажу тебе.

Элина покорно последовала за ним, не похожая сама на себя.

– Эли, я не считаю, что ты меня используешь. Ты знаешь, что я всегда рад быть рядом. Охранять тебя, ходить по твоим поручениям, есть с тобой, спать рядом с тобой… Это не потому, что ты меня используешь, а потому, что я сам этого хочу.

Он немного подумал. Надо, в конце концов, сказать это.

– Всё потому, что я тебя люблю, Эли.

Он же обещал честно? Ну вот…

Элина прижалась к нему и обхватила обеими руками, словно ища защиты. Он чувствовал, как она дрожит.

– И я тебя, Рэйшен… И если тебе скажут другое… Пожалуйста, не верь им!

Некоторое время Рэйшен просто держал её в объятиях, а потом всё-таки спросил:

– А желание… уже можно?

Элина рассмеялась, и её дыхание согрело его даже через мундир.

– Говори!

– Что произошло, Эли? Кто тебе всё это сказал? Мне тоже хочется услышать правду!

* * *

Элина честно рассказала о том, что случилось в лечебной комнате. Она опасалась, что Рэйшен впадёт в ярость, будет грозить расправой, но ничего подобного не произошло.

– Шурх испытывает моё терпение… Зато понимает, что не видать ему тебя, как своих ушей, – в голосе Рэйшена послышались нотки торжества.

– А Мадог?

– Я думал, Мадог смирился. Я много раз ему говорил, что… В общем, он знает, что ему не на что надеяться. Может, он нарочно так тебе сказал? Чтобы ты мучилась, злилась? Чтобы нас поссорить? Если хочешь, я с ним поговорю… Ещё раз. Может, хоть сейчас до него дойдёт?

Элина мягко закрыла рот Рэйшену ладонью:

– Нет. Я сама. Он думает, что так защищает тебя. Я подумаю, как быть.

Рэйшен поцеловал её ладонь. Элина засмеялась:

– Щекотно!

Он увлёк её на подушки, и Элина успела пробормотать:

– Ну, не в сапогах же…

А больше ничего не успела, потому что ей стало не до того.

* * *

В этот день Рэйшен счастливо избежал застольного этикета: Феланиха явилась раньше обещанного. Элина, слегка растерявшись, пошла разбираться со скатертями и прочими женскими премудростями, а Рэйшен спрятался в кабинете, вытолкав оттуда Томори.

– Иди, иди, помоги своей хозяйке!

– Оставь меня в покое! Там Маро, он помогает…

– Томори, кому говорю, вали отсюда! Не хочешь помогать – иди с вилками возись, тебя за общий стол посадят, не опозорься!