У Рэйшена потеплело внутри: «Эли не забыла про Мадога, хотя и в контрах с ним. А для себя – ничего…»

Наконец появился Байль и увлёк Рэйшена внутрь дома. Внутри уже навели порядок, расставили столы, стулья и шкафы с сундуками. Рэйшен подумал, что до открытия банка осталось всего ничего. «Надо Эли рассказать, ей будет интересно…»

– Ну что, Рэйшен, пропустим по кружечке? Скоро у нас с тобой не будет такой возможности…

– С чего бы это? – удивился Рэйшен.

Байль выглядел и радостным, и огорчённым одновременно. Погладив бороду, он застенчиво сказал:

– Вернутся Вайсдорн с Вахольдером, – я уверен, что скоро вернутся! Пересыльное устройство у нас надёжное. И тогда уж Цитрина моя приедет. А ты её помнишь, она строгая по этой части, хмельного пить не разрешает…

Тётушку Цитрину Рэйшен помнил. Низенькая, почти квадратная гномка властно распоряжалась своим добрым, мастеровитым мужем, а время от времени, когда Рэйшен бывал у них, бесцеремонно гоняла его с мелкими поручениями. Она запрещала ему сквернословить, пить и таскать на себе дома сталь. После войны, когда Рэйшен окончательно ушёл на вольные хлеба, тётушка Цитрина не дала ему опуститься на дно. В ней кипела жизнь, и она заставляла Рэйшена возвращаться к этой самой жизни, иногда против его воли.

– Ну, в трактире можно посидеть.

– Рэйшен, сынок, не при нашей занятости в трактирах рассиживаться, – засмеялся Байль.

– Хоть ты свою пивоварню открывай! – посетовал Рэйшен.

– Извини, дружок, но мне некогда, дел невпроворот… Разве что ты сам!

– Ой, нет! Эли меня убьёт! Она говорит, что у меня нет… чего это там у меня нет, – Рэйшен в задумчивости растрепал себе волосы. – Жилки какой-то… торговой.

– Ну, значит, и не надо! Элина – женщина понимающая, плохого не посоветует!

Принесли пиво, и Рэйшен с Байлем с удовольствием отхлебнули из кружек.

– Так чего ты прибежал-то? – Байль аккуратно стёр пену с бороды. – Элина прислала? Или просто повидаться?

– Да, точно, чуть не забыл! – Рэйшен сделал добрый глоток и продолжил: – У нас тут какой-то приём намечается. Званый ужин, что-то такое… Надо бы столы. И, наверное, стулья…

Взгляд Байля стал острым и цепким, и Рэйшен тут же насторожился. Дружба дружбой, а насчёт новых долгов Элина ясно предупредила – не допускать.

– Сынок, эти столы и стулья – дело нехитрое. Ты только скажи, мы делаем их в рамках прежнего заказа?

Рэйшен отставил полупустую кружку. Все слова по отдельности он понимал, но что именно Байль имел в виду? Что за рамки и где он их видит? Эх, надо было раба послать, он целыми днями корпит над бумажками, может, и догадался бы.

Байль, как назло, ждал ответа и глядел на Рэйшена. Рэйшен скроил невозмутимую физиономию и решил отмолчаться. В этой молчанке Байль сдался первым:

– Да не томи, скажи уже! Это новый заказ или всё ещё прежний, за который твоя Эли нам землю дала?

«Ах, вот оно что! Так бы и говорил».

– Прежний.

Дальше разговор пошёл легче: Рэйшен хорошо представлял, сколько столов надо будет поставить в зале.

– А что по срокам?

– Откуда мне знать? – повёл широкими плечами Рэйшен, но тут же спохватился: – Нам бы поскорее!

* * *

После визита к Байлю у Рэйшена было ещё одно дело. Эли, правда, своего одобрения не давала, но Рэйшен очень надеялся, что здесь о деньгах речь не зайдёт и никаких новых долгов он не наделает.

Быстрые ноги несли его в купеческий квартал, к Феланихе. Она очень хотела поставлять ткани в дом управительницы, и вот, наконец, представился подходящий случай.

– Дар Рэйшен, какая честь! – приветствовала его купчиха. – Чем обязана? Надеюсь, подушки понравились даре управительнице?

Рэйшен не придумал, как начать разговор. Да ещё из-за прилавка на него с любопытством поглядывала совсем юная девушка, наверное, купеческая дочка. Это сбивало с толку. И выпитое пиво шумело в голове…

– Ты обещала ткани, помнишь? – брякнул он. – Да, подушки хороши, она вроде довольна… Так я про ткани. Нам понадобятся скатерти для званого ужина…

Купчиха оживилась и принялась расспрашивать Рэйшена о размере столов, количестве скатертей, цвете… Эта женщина знала своё дело, и Рэйшен очень скоро получил чёткое представление, как будут выглядеть столы в зале.

– А нужно ли украсить или оживить стены? Может, новые гобелены или шпалеры? Или драпировки?

Если бы она спросила про заточку кинжалов или качество стали, они бы поговорили на равных. Но о драпировках Рэйшен никогда не задумывался, а слово «шпалеры» услыхал впервые в жизни.

– Ты можешь не отвечать прямо сейчас, – деликатно сказала Феланиха, видя его замешательство. – Скатерти я подготовлю быстро. Вот принесу их, тогда и поговорим о гобеленах.

– Это было бы здорово! – Рэйшен почти обрадовался, но самый щекотливый вопрос он оставил напоследок. – А ткань на платье ты сможешь раздобыть?

– На платье?! – изумилась Феланиха. – Какое ещё платье?

– Нарядное. Для Эли… дары управительницы.

Феланиха как-то странно смотрела на Рэйшена, так иногда матери смотрят на своих бестолковых, но любимых сыновей. Рэйшен был сегодня сыт по горло такими взглядами от Байля, а тут ещё и эта купчиха! «Что опять не так?!».

– Дар Рэйшен, для нарядного платья нужен не один вид ткани, а ещё и кружева, тесьма…

– Если ты не можешь, так и скажи, я поищу в другом месте! – Рэйшен готов был вспылить.

– В любом другом месте у тебя спросят, сколько и какой ткани тебе надобно… Мерки надо снять.

Рэйшен выругался. Он не любил чувствовать себя дураком. Может, Эли была права, что не хотела никакого платья? Но, раз он уже начал, отступать не будет!

Из-за прилавка послышался голосок:

– Я могу помочь, дар Рэйшен!

Рэйшен впервые посмотрел на дочку Феланихи: обычная купеческая дочка, пухлая, белая, гладкая, сытая. Чем она поможет? Феланиха, судя по всему, думала так же:

– Цыц! Чего лезешь без спросу!

– Матушка, ну, я же могу помочь, ты же знаешь! Хоть один раз разреши мне…

– Нет! И даже не проси! Ты уже все счётные книги просмотрела?

Рэйшен увидел, как лицо девчонки становится упрямым, и подумал: «Отчего бы не спросить её?»

– А чем же ты поможешь, добрая девушка?

– Дар Рэйшен, я умею шить платья! Могу показать свои рисунки – там много нарядов, тебе понравится!

Феланиха хотела что-то возразить, но Рэйшен отмахнулся от неё. «Хватит, насоветовала уже со своими шпалерами!»

Девчонка выудила откуда-то – должно быть, из-под прилавка – стопку желтоватых листков.

– Вот посмотри, дар Рэйшен, здесь я рисую платья.

«Да хоть на песке их рисуй, мне-то какая разница». Однако Рэйшен подошёл, чтобы проявить вежливое внимание. И замер. Кажется, это именно то, что нужно: пышные юбки, кружева у декольте и на рукавах…

– Я могу снять мерки, – щебетала девушка, – я умею. И ткань подберу!

– А шитьё? – укоризненно сказала Феланиха. – Дело непростое и небыстрое. Как ты справишься?

– Я готова ночью шить, матушка! И служанки мне помогут!

– Ну, конечно! Девок от работы отвлекать!

– И сестрица мне поможет! Все вместе справимся!

Феланиха покачала головой, но Рэйшен уже видел, что она сдалась.

– Девушка, пойдёшь со мной сейчас? Мерки снимешь, объяснишь даре управительнице про ткани и всё вот это…

Феланиха внезапно воспротивилась, и Рэйшен никак не мог взять в толк, что произошло. Ведь только что согласилась!

– Куда она с тобой пойдёт? Она молодая девица, незамужняя, через весь город пойдёт в сопровождении наёмника с дурной репутацией! Ты уж прости, дар Рэйшен! И там у вас полон дом дроу да солдатни… Мало ли что!

Рэйшен оторопел. «Вот это поворот»!

– Ты чего, почтенная Феланиха! Я уже и не наёмник вовсе, а королевский служащий. И вообще, девчонки вроде дочки твоей меня не интересуют. Я, знаешь ли, не свободен.

– Свободен ты или нет, мне без разницы! – отрезала Феланиха. – Я сказала, что она одна туда не пойдёт!