– Да уж, не помешало бы. Как-то мы пообносились в пещерах да в лесу. Прямо отряд наёмников без контракта, а не экспедиторы.

Дэвлин не удержался от саркастического смеха. Его новые сослуживцы снисходительно посмотрели в его сторону, мол, что с этого дроу взять! Отсмеявшись, Дэвлин покровительственно бросил:

– Ну вы, ребята, даёте! Вроде ж экспедиторы должны хорошо соображать…

Экспедиторы не на шутку обиделись. Да если бы Дэвлин не был забиякой-дроу, вот честное слово, быть бы ему битым. Слегка.

– Что ж, объясни нам, раз уж мы такие тупые, – с дроу Ингерам воздерживался от своих ядовитых шуточек.

– Объясняю. Сельбермин – рабочий посёлок при серебряном прииске, а не портняжная мастерская. Если бы вы чуток поразмыслили, вы бы тоже сообразили.

Ингерам молчал, досадуя на себя. И впрямь, как же он не додумался! Конечно, гномы себя обшивают, но не здесь. Вот клятый дроу! Ещё хуже Рэйшена, хоть и трудно это представить.

– Я вообще опасаюсь, – Дэвлин понизил голос, – что гномы могут заколотить нас в ящики как раз по нашей мерке и зашвырнуть куда-нибудь в неведомую глубину.

Ингерама невольно передёрнуло. Он уже насмотрелся этих глубин, спасибо, больше не хочется. Лоркан тоже помрачнел от таких перспектив.

– Вот то-то, – заключил Дэвлин, с тайным удовлетворением глядя на озабоченные лица своих новых товарищей.

Лонваль вернулся в каменную келью, которую делил с Руфусом, и к ним сейчас же постучали гномы, желающие снять мерки с молодых людей. Руфус покорно поворачивался то так, то эдак, как было удобно обмерщикам, гадая про себя, зачем бы это всё понадобилось. Лонваль был куда смышлёнее и догадливее, надо бы у него спросить. Гномы-то отвечали невпопад, у них ничего не выведаешь, такие уж они хитрецы.

– Слушай, зачем это всё? – поинтересовался Руфус, как только гномы удалились.

– Откуда мне знать! – раздражённо ответил Лонваль. – У Эли спроси.

Руфуса, как ни странно, покоробила эта непрошеная фамильярность по отношению к Элине. Так мог назвать её только Рэйшен. Ну, и ещё Дэвлин, который откуда-то её давно знал. Больше никто не смел укорачивать её имя, даже сам король. Услышь это Полли, она бы возмутилась и прочитала Лонвалю длинную нотацию. С Полли мысли Руфуса перескочили на её подругу Тати, а потом и вовсе уплыли куда-то очень далеко от Сельбермина.

Лонваль всё ещё переживал сцену у двери Поллианны. Он счёл себя униженным, оскорблённым и… И вообще. Как она посмела?! Чем больше молодой аристократ обдумывал произошедшее, тем больше накручивал себя. Он воображал, как Полли и эта парочка ненормальных дроу с ненормальными именами издеваются над ним и высмеивают его. Ничего, вот вернутся они в Глорк (ведь эти дроу так хотят туда попасть!) и в замке у короля увидят, кто есть кто.

Лонваль с наслаждением представлял себе, как его окружат красивые, нарядные, изящные женщины и будут расспрашивать о его приключениях, ахать, ужасаться и восхищаться. А эта девчонка Полли будет стоять в уголке в своих жалких чёрных обносках и смотреть на Лонваля издали. Ах, Полли даже в своих "жалких обносках" была чудо как хороша! Лучше многих придворных аристократок. И смотреть эти придворные курицы будут на Полли. С завистью и неприязнью. Или на Элину. На неё уж точно – с ненавистью, ведь она сразу направится к королю с докладом. И, небось, все дроу поволокутся за нею следом, и никто не посмеет их остановить.

Он слыхал, как Рэйшена едва-едва удерживали вшестером, да и то потому только, что Рэйшен был ранен. А уж четверо дроу во дворце произведут неизгладимое впечатление на всех. И никому не будет дела до Лонваля и его глупых приключений, а если он попытается о чём-то рассказывать, все сочтут, что он… Как это Мадог сказал? Докучает. Разве что отец внимательно его выслушает, но, конечно, отец – это совсем другое…

О Лонвале в королевском замке помнили, думали и тревожились. Конечно, это был его отец, королевский казначей. Вестей от сына уже какое-то время не было. Из Рудного Стана присылали сообщение сопровождающие, которых он выделил сыну, но прошло уже достаточно времени, чтобы Лонваль вернулся, а его всё не было, и никто не знал, где его можно искать.

Старый Арлан Колле приходил в отчаяние от мысли, что может потерять второго сына. Зачем, спрашивается, он отправил с ним доверенных людей, если Лонваль ускользнул от них и помчался сломя голову навстречу приключениям?! Как могло получиться, что его послушный рассудительный сын припустил за этой женщиной и её несносным дроу? Чем она привлекает людей, что они без раздумий следуют за ней?

Казначей просил аудиенции у короля, но тот всё ещё был занят знатной роднёй: Квирк и Шайлих гостили в замке и уезжать пока не собирались. Каждый день устраивались новые развлечения: охота, ужин, танцы. Дар Колле прекрасно знал, сколько монет тратила казна на эти забавы, а уж сколько денег липло к рукам жадных придворных лизоблюдов, можно было прикинуть только приблизительно. Взять, к примеру, Белгоя. Ещё немного, и его задушит его собственный жир. Виночерпий Миваль ходил издёрганный. Раньше вино в замок возил проверенный человек по имени Забара, но Арлан Колле знал, что его зверски убили, а убийцу до сих пор не нашли. Кстати, это именно Элина разыскивала изверга, но её беспутный дроу умчался куда-то, а она, бросив всё, последовала за ним…

Мысли казначея вернулись в прежнее русло: он послал сына разведать обстановку, и Элина ухитрилась сманить неопытного юношу. Такое ощущение, что все дела королевства сосредоточились вокруг этой женщины и её компании.

Размышления казначея прервал один из слуг, чтобы передать, что сегодня за ужином адар Витерий соизволит побеседовать с даром Колле. Другого времени для приёма у адара нет, он очень занят. Казначей выразил свою почтительную благодарность, умело скрывая недовольство. Король в последнее время слишком усердно развлекался, и кое-кто из многоопытных советников опасался, что это дурно скажется на государственных делах. Арлан Колле был из их числа.

Ужин был воистину королевским: блюда подавались исключительно изысканные, чтобы удивить вельможных гостей, на столе стояли самые тонкие вина. Казначей знал, сколько стоит каждый ингредиент. И во сколько обходится жалованье отборных солдат, стоявших там и сям. Дворцовая стража не только охраняла покой и безопасность гостей (и самого сиятельного хозяина, конечно), но также подслушивала и подсматривала, а потом докладывала что надо куда надо.

Генерал Римардо, который тоже присутствовал за столом, вернул себе расположение короля. Генерал не просто ужинал, но ещё и следил за работой своих людей, а также за высокородными гостями с побережья. И было заметно, что прекрасная Шайлих немного побаивается этого уже не молодого человека и сдерживает свой норов в его присутствии.

Витерий держался непринуждённо, предлагал дорогим гостям вина и угощения, зато Квирк Харненский был весьма невесел. Арлан Колле подумал, что и сам бы не смог веселиться, окажись он в такой унизительной ситуации. Хорошенькая жёнушка Квирка даже не скрывала своей связи с королём, а тот был подчёркнуто любезен и внимателен к своему родичу. Квирк попытался требовать свидания с любимой сестрой и племянником, но получил вежливый и твёрдый отказ от Витерия. Собрав сплетни, слухи и шепотки, гуляющие по замку, Квирк понял, что его сестру и её старшего сына удалили от двора.

Что ж, первую битву он проиграл, но Квирк имел запасной план. Он знал, что его жена любит кружить мужчинам головы. Не устоит и стареющий король. Не вышло убрать его с помощью наследника, может, удастся повлиять с помощью новой фаворитки. Одного не учёл Квирк – его жена оказалась настолько же глупа, насколько красива. Шайлих была требовательной и капризной, и рассчитывала, что король станет плясать под её дудку. А Витерий терпеть не мог, когда на него оказывают давление или попросту нагло что-то требуют. Южане, включая королеву Аделисию, так этого и не поняли.