Утро подхватило Элину бурным потоком новых и старых дел. Она велела Рэйшену отыскать в городе стряпчего, достойного доверия. Можно было действовать через людей Сныста, но ей хотелось поменьше привлекать городских подонков к официальным делам. Поэтому вся личная охрана Элины рассеялась по респектабельным районам города. Серое небо плакало мелким дождём, и охранники, слегка разбалованные новой привилегированной службой, недовольно морщились и натягивали капюшоны.

Рэйшен остался при Элине. Она внимательно посмотрела ему в лицо: никакой расхлябанности. Собран и внимателен, как и обещал.

Элина решила, что в роли управительницы должна выглядеть достойно не только в те дни, когда выезжает на проверки, поэтому баночки с эльфийскими притираньями выстроились на окне в ряд, тоже готовые к службе.

В кабинете, как обычно, Элину ждал Томори. Спокойный и сосредоточенный, он сидел за своей конторкой сбоку от стола. Идеальный помощник! Элина вспомнила, что придётся освободить его из рабства, и тогда этот помощник, возможно, захочет покинуть баронский особняк со всеми его интригами и тайнами.

Элина выглянула в окно: дождь шелестел по яблоневым листьям, местами уже подсохшим и скрутившимся в коричневые трубочки. Из-за пелены дождя слышались команды Дэвлина. Невзирая на погоду, он гонял солдат на тренировочной площадке. Элина представила их мокрые и злые лица и фыркнула. То ли ещё будет зимой, среди мокрого снега по щиколотку!

* * *

По лицу хозяйки Томори понял, что его ждёт очередная, а точнее, – внеочередная работа. Рэйшен уже устраивался на стуле поудобнее, забросив длинные ноги на соседний стул.

– Бери бумагу, чернила, в общем, как обычно, – Элина улыбнулась.

Томори учуял запах дорогих притираний. Кажется, хозяйка начала новую игру. Теперь она будет изображать знатную и благородную женщину. Томори незаметно приподнял уголок рта. Люди – не слишком внимательные существа, хозяйка не заметит насмешки.

Однако дроу – не люди. Томори получил болезненный толчок стулом в голень.

– Чё лыбишься? – Рэйшен умел быть удивительно нелюбезным.

Томори отвёл взгляд.

– Оставь его. Пусть улыбается, – приказала хозяйка. – Томори, надо быстро переписать вчерашнюю дарственную на дом Снысту, чтобы оставить себе второй экземпляр. А потом напишем акт передачи земельного участка под застройку. Я пока составлю черновик.

Рэйшен снова откинулся на спинку своего стула. Его длинные волосы, собранные в хвост, свисали почти до пола. Томори тайно позавидовал: никто из прежних хозяев не дал бы рабу отрастить такую роскошную гриву. Впрочем, презрительный взгляд Рэйшена заставил Томори привычно опустить голову.

* * *

Элина раздумывала, как бы прекратить придирки Рэйшена к Томори. Пока в голову ничего не приходило. Что ж, надо заняться передачей земли. Пусть гномы будут в долгу у неё, а не наоборот.

Покусывая кончик стилоса, Элина начала выводить:

«В лице Элины, управительницы Жадвиля, по воле короля Витерия и как свидетельство доброй воли между народами, настоящим предоставляет гному Байлю из Железных гор и его последователям право пользования участком земли, именуемым «Старая каменоломня у Западной стены», расположенным между внутренней стороной городской стены и берегом реки Сиервен. Сей участок расположен в пятидесяти локтях ниже по течению от главной городской пристани до Оленьего уступа.

Участок сей признан собственностью города, не обременён долгами или частными притязаниями и не использовался с третьего оборота после войны за объединение королевства по причине прекращения городского строительства.

Гномий дом вправе обустраивать, укреплять и использовать участок по своему усмотрению – для жилищ, мастерских, складов и иных нужд, не противных законам города и не угрожающих целостности стены или течению реки.

В знак признания гномьего мастерства и в уплату долга, возникшего по вине городских чиновников, данный участок передаётся без платы на срок 99 оборотов, с правом продления по взаимному согласию.

Подписано в присутствии свидетелей:

– Элина, управительница города Жадвиля,

– Байль, представитель гномьего дома Железных гор в Жадвиле,

– Лоркан, начальник Городской Стражи».

Элина выудила из сундука карту города и разложила её на столе. Она видела, как Рэйшен кинул быстрый взгляд на карту и вновь прикрыл глаза. Ждёт, когда его позовут. Чтобы её Личный Клинок от безделья снова не начал пинать Томори, Элина подбородком указала на карту:

– Глянешь? Мне бы границы участка проверить.

* * *

– Для гномов тоже в двух экземплярах? – уточнил Томори.

– Да, конечно, – рассеянно кивнула Элина.

Рэйшен уже стоял близко к ней, – слишком близко! – и она явно была занята посторонними мыслями. Томори убрал волосы за уши и взялся за переписывание на чистовик. О Небеса! Что это такое?! Он поднял голову и вопросительно взглянул на хозяйку. Наверное, недоумение было таким сильным, что она почувствовала этот взгляд.

– Что случилось? Я неразборчиво написала?

– Очень разборчиво, – тихо проговорил Томори. – Особенно вот это: долг, возникший по вине городских чиновников…

К его удивлению, Элина не смутилась и не отвела глаз. Она стояла над развёрнутой картой и улыбалась. Если она так же улыбалась королю, то не диво, что её бросили в подземелья в столице. Рэйшен не понимал, в чём вопрос. Верный, но недалёкий служака.

– Давай-ка, Томори, определимся раз и навсегда. Решения принимаю я, нравятся они кому-то или нет. Я несу ответственность за все их последствия. К чему я веду? Если тебе хотелось, чтобы я написала, что Рэйшен вогнал меня в страшные долги, и я выкручиваюсь, как вьюн на сковородке, то этого не будет. Всё самое плохое, что обо мне говорят, – правда. За Рэйшена я убила. Да, ты не ослышался. Так неужели ты думаешь, что я буду позорить его перед гномами и даже своими экспедиторами? Я костьми лягу, но выпутаюсь.

Томори слышал всё, что о ней болтали. Значит, убила. Глядя на мягкие изящные руки этой женщины, трудно было в это поверить. А потом Томори заглянул в её глаза…

* * *

Рэйшен вначале не понял, чего это Эли так взвилась. А потом разъярился: что этот раб себе позволяет! А после заглянул Эли в лицо… И успокоился. Его Эли – по-прежнему его.

А вот и его солдаты. Их шаги и бряканье кольчуг услышал бы даже этот раб-слюнтяй. Рэйшен покосился на Томори – тот уже поднял голову.

– Дара управительница, дар Рэйшен, – парни склонили головы. С их плащей капала вода. – Мы привели стряпчего, как вы велели.

Они вытолкнули перед собой тщедушного человечка средних лет. Его волосы промокли, в светлых глазах плескался испуг.

– У-управительница? – заикаясь переспросил он.

– Дара управительница, – строго поправил его Рэйшен.

Человечек громко сглотнул. Он пытался поклониться, но едва удержал равновесие.

– З-за что м-меня з-задержали, д-дара управи…

Ах, вот отчего он трясётся! Он считает, что его задержали власти за какие-то мелкие провинности! Только бы Эли не стала уверять его, что это не задержание! Иначе этот человек с бегающими глазками заломит ей дикую цену за свои услуги! Рэйшена всегда задевало, что его считают туповатым наёмником. Пусть он соображает не так быстро, как Эли, но всё же…

– За что тебя задержали? – вкрадчиво спросила Элина. – Сейчас всё выясним, почтенный… Назови своё имя, будь так добр.

– Арминис. Стряпчий Арминис, меня тут многие знают…

– И ты хороший стряпчий?

– Один из лучших, дара управительница! – человечек выпрямился и даже дрожать перестал. – А после смерти почтенного Апиуса, может, и самый лучший!

– Переманил к себе его клиентов?

Рэйшен сложил руки на груди. Он видел, что и его солдаты, и даже Томори прислушиваются к каждому слову. Правильно делают. Сейчас Эли его дожмёт. Арминис снова испугался:

– Но ведь людям надо к кому-то обращаться, фиксировать сделки, подписывать документы…