Леонард слушал, впитывая каждое слово. Значит, Марвиль в опале. Хорошая новость. Анжелика – потенциальная союзница или источник проблем?

«А… что еще говорят?» – спросил он слабым голосом, изображая интерес умирающего к жизни вокруг.

«О, новостей море!» – Луи радостно потирал руки. «Граф де Ла Фер поссорился с сыном из-за карточных долгов – чуть не вызвал его на дуэль, представь! Маркиза де Помпадур (ну, та, что помоложе) уличила мужа с горничной и выгнала обоих в чем были – весь Париж хохочет! А на днях на балу у Субизов…» Луи понизил голос, хотя кроме них в комнате никого не было. «…графиня д'Эврё упала в обморок, увидев своего бывшего любовника с новой пассией. Скандал! Говорят, она даже пыталась его отравить прошлой зимой, но что-то пошло не так…»

Леонард кивал, делая вид, что следит за потоком имен и сплетен. Большинство имен для него были пустым звуком, но он запоминал контекст: кто с кем в ссоре, кто кому изменил, кто в фаворе, кто в опале. Политическая карта в сплетнях. Луи был бесценен.

«А еще,» – Луи вдруг сделал многозначительную паузу, глядя на Леонарда с лукавым интересом, «…появилась новая звезда. Вернее, ледяная комета. Графиня Елена де Вальтер. Недавно овдовела. Приехала из своих северных поместий. Красота – неземная, но холодная, как январский ветер. На балу у принца Конти все кавалеры пытались растопить этот лед, но…» Он развел руками. «Бесполезно. Отшила даже герцога де Ришелье, представь! Говорят, носит траур не только по мужу, но и по какой-то страшной тайне. Никто не знает толком, что случилось там, на севере. Но все хотят узнать.» Луи взглянул на Леонарда оценивающе. «Вот это был бы вызов даже для тебя, мой друг. Неприступная крепость. Но тебе пока не до осады, а?» Он засмеялся.

Елена. Имя прозвучало как удар колокола. Графиня-вдова. Холодная. Тайна. Аннотация ожила. Леонард почувствовал странный толчок внутри – не боль, а азарт. Старый, знакомый азарт охотника, услышавшего о редком звере, но теперь – смешанный с чем-то новым… с предчувствием.

«Неприступная крепость?» – повторил Леонард, стараясь, чтобы голос звучал лишь с легкой иронией, а не с тем интересом, который он почувствовал. «Звучит… утомительно. После пули Марвиля я, пожалуй, предпочту что-то попроще.»

Луи рассмеялся.

«О, Леонард, даже амнезия не убила в тебе дух! Отдохни, выздоравливай. Париж ждет возвращения своего главного дуэлянта и… покорителя сердец.» Он встал, отряхивая невидимые пылинки с камзола. «Мне пора. Не скучай. И береги себя – таких дураков, как Марвиль, на каждом углу не встретишь, но и умных врагов хватает.»

После ухода Луи комната показалась тише. Леонард откинулся на подушки, закрыв глаза. В голове крутились обрывки сплетен Луи, лицо холодной графини Елены (которое он тут же себе представил) и… настойчивый взгляд Жизель. Он чувствовал себя как шпион, заброшенный в самый центр вражеского лагеря, где каждый жест, каждое слово может быть ловушкой. Но был и плюс – он начинал понимать правила этой безумной игры. И главный приз – та самая «неприступная крепость» – уже маячил на горизонте. Осталось только встать с этой проклятой кровати и найти слабое место в ее обороне или построить свою собственную крепость, достаточно сильную, чтобы принять ее вызов.

Голова раскалывалась от информации и боли. Но впервые за все дни в этом теле он почувствовал не только страх, но и интерес. Игра началась по-настоящему.

Неделя пролетела в ритме, заданном болью, бульонами и нарастающим нетерпением. Леонард, вопреки мрачным прогнозам Бушара и осторожности Пьера, крепчал. Боль в груди превратилась в назойливый фон, напоминающий о себе лишь при резких движениях или глубоком вдохе. Он уже мог подолгу сидеть в кресле у камина, мог медленно, опираясь на трость (изящную, с набалдашником в виде головы ястреба, подарок Армана), прогуливаться по солнечной галерее замка, выходившей во внутренний двор.

Но сидеть сложа руки – значило позволять другим управлять его жизнью и его землями. А этого Леонард Виллар (и до мозга костей Лео Виллард) допустить не мог. Пора было браться за дела.

Первым шагом стал разговор с Арманом. Леонард пригласил кузена в свой кабинет – просторную комнату с дубовыми панелями, огромным столом, заваленным бумагами, и картой владений Вилларов на стене. Арман вошел с привычной деловитой уверенностью, но в его взгляде читался вопрос.

«Кузен,» – начал Леонард, указывая жестом на кресло напротив. Он старался держать спину прямо, скрывая остаточную слабость. «Я чувствую себя достаточно крепким, чтобы начать… понимать, что здесь происходит?» Он обвел рукой стол с бумагами и карту. «Состояние графства, долги, доходы… Люди. Я ничего не помню, Арман. Помоги мне восстановить картину.»

Арман внимательно посмотрел на него, потом медленно кивнул.

«Разумно, Леонард. Очень разумно.» В его голосе прозвучало одобрение, но Леонард уловил и тень облегчения: кузен явно ждал инициативы. «Начнем с основ. Виллар – одно из старейших и богатейших графств в этом регионе. Земли плодородные, леса обильны дичью, река дает рыбу и вращает мельницы. Главный доход – зерно, шерсть, лес.»

Он разложил перед Леонардом несколько свитков и счетных книг. Цифры, названия мер и валют (ливры, су, денье) были для Леонарда китайской грамотой. Но его аналитический мозг, отточенный на сложнейших алгоритмах, быстро схватывал логику. Доходы, расходы, налоги в казну, выплаты арендаторам, содержание замка, слуг, небольшой личной гвардии… Арман говорил четко, без утайки, насколько мог судить Леонард. Картина вырисовывалась обнадеживающая: графство было богатым, но управлялось по инерции, без особых инноваций и с явными потерями из-за неэффективности и мелкого воровства управителей на местах.

«А люди?» – спросил Леонард, когда Арман закончил с цифрами. «Кто ключевые фигуры? Управляющие, старосты?»

«Староста деревни Сен-Клу – Жан Бернар,» – ответил Арман, указывая на точку на карте. «Человек опытный, но… консервативный. Любит говорить: «Так деды наши делали». Староста Ларошель – Мартен Лефевр. Молод, амбициозен, но склонен к самоуправству. За ними нужен глаз да глаз.»

Первая победа Леонарда: он попросил Армана организовать инспекционную поездку. Недалеко, в ближайшую деревню Сен-Клу, и не на целый день. «Хочу посмотреть своими глазами. Услышать голоса, а не только цифры,» – заявил он. Арман, хоть и с сомнением покачал головой (здоровье!), но согласился.

Поездка в крытой карете по ухабистой дороге стала новым испытанием. Каждый камень отзывался болью в груди. Но вид за окнами завораживал: бескрайние золотистые поля, уходящие к горизонту, стада овец, как клочья облаков на зеленом ковре лугов, крестьянки в ярких платках у колодца. Идиллия, которой он никогда не видел в своем бетонно-стеклянном будущем.

Первое поражение: встреча с реальностью. Деревня Сен-Клу встретила графа настороженным молчанием. Крестьяне в грубых холщовых рубахах и сабо снимали шапки, кланялись, но глаза их были пугливы и недружелюбны. Жан Бернар, староста, дородный мужчина с красным лицом и потными ладонями, засыпал Леонарда потоком жалоб: дожди запоздали, урожай будет скудным, налоги слишком высоки, мельница старая и часто ломается…

Леонард, опираясь на трость, слушал. Его мозг искал решения: ирригация? Новые сорта? Ремонт мельницы? Но как это объяснить здесь и сейчас? Он попробовал:

«Жан, а если прорыть канавы от реки к полям? Чтобы поливать в засуху?»

Староста уставился на него, как на говорящую лошадь.

«Канавы, ваша светлость? Да там же глина, копать – сил не хватит! Да и вода с реки – она холодная, пшенице вредно! Так не делали никогда!»

Поражение. Леонард понял, что его «рациональные» идеи из будущего натыкаются на стену вековых традиций, суеверий и простого нежелания менять привычный уклад. Он почувствовал себя идиотом.