В лечебной комнате Элина решила сама промыть раны Мадога. Надо признать, выглядели они страшно. Она попыталась осторожно отвести волосы с левой стороны, и часть прядей осталась у неё в руках.

Рядом испуганно ахнула Малена.

– Что там? Ты чего, Малена? – голос Шурха был по-детски тонким.

– Тихо! – рявкнула Элина куда-то через плечо. – Ни звука! Выгоню!

Мадог, кажется, останется наполовину лысым. Элина снимала пряди волос одну за другой, а Мадог кривил губы. Не от боли, нет, – от горечи. А его ухо… Кончик длинного острого уха превратился в чёрный обугленный… Элина даже не смогла подобрать подходящее слово.

– Дара Элина, – Малена шептала, но Элина слышала сейчас каждый шорох, – его ухо… Обожжённую часть надо… убрать… Но я не смогу этого сделать.

– Почему?

– Я готова зашивать и перевязывать раны, но боюсь резать без помощи более опытного лекаря… А надо срочно. Гнить начнёт… Может, Рэйшен?..

– Нет, – отрезал Рэйшен. – Даже не проси.

Элина знала, что Рэйшен, опытный воин-убийца, побаивается лазаретной обстановки. Даже смотреть отказывается, если есть возможность. Значит, выход один – сделать всё самой.

– Есть маковая настойка, – слабым голосом проговорила Малена. – Есть сонное средство послабее, на других травах… Нести?

Элина бросила быстрый взгляд на Мадога, затем на Шурха…

– Тащи оба. И отвар ромашки или дубовой коры… Чистую ткань…

– Есть повязки, – голос Малены окреп, – есть мазь…

– Неси всё. Но вначале – настойку.

Элина слышала, как за спиной шуршит юбка Малены: девушка, переложив ответственность на чужие плечи, наверняка почувствовала себя куда спокойнее. А куда девать эту ответственность Элине?

Шурх покорно выпил успокоительное. Элина слышала, как клацают его зубы по краю стакана. Она погладила его остриженную голову.

– Поспи. Всё будет хорошо.

– Ты правду, говоришь, Мягкие Ручки? Мадог… он не умрёт?

– Я не дам ему умереть. Укрывайся. Вот так. И спи. Спи.

С Мадогом было сложнее. Он стискивал зубы, терпя боль, и смотрел на Элину мрачным неотрывным взглядом. Может, этот взгляд предназначался Рэйшену, маячившему у Элины за плечом? Рэйшен был для Мадога спасителем, а Элине предстоит стать его палачом, который навсегда его изуродует…

Элина через силу улыбнулась:

– Выпей маковую…

– Нет, – жёстко отрезал Мадог. – Я смогу…

– Дело не в тебе! – терпение Элины было не безгранично. – Ты сможешь, но я не смогу! Пей!

К счастью, на помощь пришёл Рэйшен.

– Давай, дружок, не противься. Я здесь, и я прослежу, чтобы всё прошло хорошо.

Когда стакан Мадога опустел, Элина принялась промывать ожоги. Мадог время от времени вздрагивал всем телом, отчаянно стискивая зубы. К сожалению, на Мадога не сразу подействовала настойка, это не щуплый Шурх, который согрелся и уже дремал в коконе из одеял. Как ни старалась Элина, она знала, что каждым прикосновением причиняет молодому дроу нестерпимую боль. Во всех смыслах.

Наконец Мадог успокоился и затих. Здоровый правый глаз был закрыт, а левый… Элине всё время казалось, что помутневший зрачок подсматривает за ней через неплотно прикрытые опухшие веки.

Она сунула в руки Малене использованные лоскуты ткани и повернулась к Рэйшену.

– Кинжал с тобой? А когда ты его точил?

– Эли, это оскорбление!

– Ладно, ладно… Нужна твоя помощь, Рэйшен. Как всегда: нужно раскалить кинжал и… сможешь подержать Мадога? Он вроде как спит, но, сам понимаешь… Один удар – и лекарь понадобится мне.

Малена осторожно спросила:

– А моя помощь? Нужна?

Элина собиралась ответить саркастическим «не мешать», но передумала.

– На время самой операции отойди, подготовь новых чистых тряпок и пропитай повязки мазью от ожогов. Пока Мадог будет спать, подержим на лице и голове…

Пока Малена и Рэйшен готовились, Элина быстро скатала в рулон кусок ткани и полила его остатками маковой настойки. В своём полузабытьи Мадог расслабил челюсти, и Элина ловко впихнула эту скатку ему в рот.

Запахло горячим металлом. Элина обернулась. Лицо Рэйшена было серьёзным и сосредоточенным. Малена, опустив голову, складывала на деревянный поднос лоскуты.

Наконец Рэйшен решил, что сталь достаточно горяча.

– Пора, – тихо сказал он, подавая Элине нож.

Элина уже не смотрела, как Рэйшен всем телом наваливается на Мадога. Она разглядывала ту часть острого уха, который ей предстояло отсечь. К счастью, совсем небольшую часть. Всё будет быстро.

Один взмах – и горячий кинжал отделил обуглившуюся плоть от здоровой. Запахло палёным. Почерневший край уха, к Элининому ужасу, отскочил в сторону и упал на пол рядом с её ногами. Мадог глухо зарычал и дёрнулся всем телом, но Рэйшен был начеку и не дал ему совершить какую-нибудь дурость. Крови было совсем не много: тонкая алая струйка пролилась на подушку и растеклась пятном под головой Мадога, пачкая уцелевшие волосы.

Малена ловко промокнула край раны и тут же наложила на все ожоги и порезы мягкие повязки, пропитанные жирной светло-зелёной мазью со сладким медовым запахом.

У себя в спальне Элина без сил повалилась на кровать. Рэйшен сосредоточенно протирал кинжал, смахивал несуществующие капли или пылинки с куртки…

В дверь негромко постучал Маро.

– Дара управительница… Прощу прощения, что нарушаю твой отдых… К тебе пришли. Тот опасный человек, покровитель Шурха.

Элина резко поднялась на кровати, и перед глазами у неё полетели маленькие чёрные кружочки.

– Сныст?! Чего ему надо? И почему именно сейчас?

– Хочет убедиться, что фальшивомонетчики пойманы, – криво ухмыльнулся Рэйшен. – Видно, по городу уже пошли слухи.

– Откуда?!

– В том тухлом тупике полно городской стражи, сам Лоркан на месте. Представь, как они выносят из дома барахло, а Томори переписывает… Скорее всего, уже весь город знает…

Маро деликатно кашлянул.

– Дар Дэвлин тоже хотел бы поговорить с тобой…

– Никого не впускать! – вспылил Рэйшен. – Я сейчас спущусь и…

Элина положила руку ему локоть, и Рэйшен закончил фразу куда спокойнее:

– Сейчас спущусь и сам поговорю с ними. Между прочим, Маро, дара управительница ещё не завтракала!

При мысли о еде Элину замутило. При мысли о том, что Рэйшен сейчас наговорит Снысту, у неё в глазах потемнело. Надо собраться. Рэйшен вымотан больше, чем она. Она выдержит.

* * *

Сныст расхаживал взад и вперёд, ожидая Элину. Кажется, она вполне вжилась в роль управительницы, даже заставляет себя ждать. А может, милуется с Рэйшеном и не хочет отрываться от него? Сныст скабрезно хмыкнул.

К его удивлению, Элина явилась довольно скоро. Рэйшен, конечно, был с ней. И ещё какой-то парень. Новая охрана, что ли? Правда, парень, которого Элина называла Маро, тут же выскользнул во двор.

– И не задерживайся там! – крикнул ему вслед Рэйшен.

Что-то много воли забрал себе этот дроу. Сныст отогнал от себя эти мысли. Пока дровские настроения не влияют на дела, его, Сныста, это не касается.

–Эли… Дара управительница, Рэйшен! Ясного вам неба!

Вежливость ничего не стоила Снысту. Незачем начинать день с грубости. Успеется.

– И тебе того же, Сныст. Дар Сныст. Рада видеть тебя в добром здравии.

«Ох, Эли, Эли, умеешь ты врать. Рада она, как же. Рожа кислая, будто уксуса хлебнула».

– И я рад. А ещё больше меня бы обрадовало, если бы ты разрешила повидаться с Шурхом. И он бы тоже был в добром здравии.

Снысту показалось, или на бледном Элинином лице мелькнуло облегчение?

– А он спит. Ты же знаешь, ему дают успокоительные отвары. Это большей частью, чтобы унять головные боли, но от них в сон клонит… Кстати, я послала за гномьим лекарем. Может, он позволит Шурху ненадолго вставать. Ты и с лекарем сможешь поговорить, и мальчика повидать.

Сныст слушал эту болтовню с недоумением. Она шутит, что ли? Вошла в роль мамаши? Да плевал он на всех лекарей города! Разговаривать ещё с ними! Самый интересный вопрос на сегодня – что с фальшивомонетчиками? Где они? Что она собирается с ними сделать? Куда денет их добро?