Охотник, взревев, упал на колени. Со спины подбежал Тенуин. Обхватил ему голову и пальцами впился в шею так, что рев мгновенно перешел в сиплый стон.

– Это ненадолго, – проговорил следопыт.

Охотник обмяк. Топор выпал из его рук.

– Гром, Гром! – Я склонился к нему, пробовал поймать его внимание. – Та девочка не твоя сестра. Это ловушка.

– Я… могу… могу… – с трудом выдавил охотник и стал водить рукой по земле в поисках топора. Силы возвращались к нему. Захват Тенуина переставал действовать.

Сумеречные магульдинцы не замечали нас. Проходили мимо, не пытались вступить в бой. Продолжали грабить и жечь село.

– Ты не сможешь ее спасти! Никто не может.

– Прочь…

– Послушай… Просто послушай.

Я стал торопливо рассказывать об Эрине. О том, как он мечтал вернуть невесту из сумеречного дома. Как хотел отдать меня взамен ее образу. Как остался в доме из-за лечавки, которая теперь ходила за мной по пятам. Как в доме Эрина все затянуло чернотой. И как собака по-прежнему была лишь туманом – без голоса, без плоти, без жизни.

Охотник, почти одолевший онемение в теле, замер. Сжал топорище, но руку не поднимал. Потерянно смотрел на землю под собой. Что-то тихо бормотал. С озлоблением процедил:

– Я должен попробовать…

И рванул. Следопыт не удержал его. Охотник сбросил с ног петли кнута и кинулся вперед. Пробежал несколько шагов. Сбил двух магульдинцев. Замахнулся топором на третьего, но замер.

Он опоздал.

Дом, на стене которого висела девочка, обрушился. Огонь взвился бесцветными искрами, полыхнул во всю силу.

– Нет… – выдавил Громбакх.

Тенуин уже отошел в сторону. Видел, что наваждение охотника ослабло. Сумеречная девочка погибла. Теперь можно было ее не опасаться.

Теор смотал хлястник и неспешно закрепил его на поясе: большой кожаной пряжкой стянул основные петли, а малой пряжкой – петли отростков, при этом зажав между пряжек лезвия кнута так, чтобы они не мешали при ходьбе. Кнутовище выставилось за спину, будто тонкая рукоять плуга.

– Нужно ехать дальше, – тихо проговорила Миалинта.

Она стояла сзади. Увидела, как мы побежали в переулок, и последовала за нами.

Сумеречный город стал развеиваться. Пропадали детали, исчезали линии. Его вновь заносило пеплом тумана. Догоравшее село, магульдинцы, дома с плачущими людьми – все исчезало.

– Идем. – Громбакх опустил топор.

– Ты как? – спросил я.

– Паршиво, – признался охотник. – В голове, как в пустом котле. Хорошо, что хоть вас не порубил.

– Только не это… – Теор с испугом качнул головой.

– Что, вся трухня со страху поджалась? – Громбакх усмехнулся, но его слова едва прошли сквозь мглу. Она окрепла и вновь скрадывала звуки.

– Там! – крикнул Теор.

Я угадал слово по губам, а через мгновение услышал его слабое эхо.

Туман окончательно сгустился. Теперь хорошо просматривались наши телеги с фаитами. Два купола ясности. И ко второму сейчас приблизился третий купол – тот самый, что так долго шел по нашему следу и который мы считали простым отражением во мгле. Несколько мгновений – и наш купол слился с неизвестным.

Тенуин сорвался с места. Переглянувшись, мы с Громбакхом, Теором и Миалинтой побежали вслед за ним.

То, что нас атаковали наемники Орина, стало очевидно, едва мы подбежали к куполу второй телеги. На доспехах и шлемах были хорошо видны каменные цветки – оруны, которые так ненавидел Эрин.

Наемники – и простые люди, и двойники, всего чуть больше пятнадцати человек – вырезали всех, кто попадал им под руку. Не было времени разбирать, как они сюда добрались и как вообще узнали о том, куда направляются наши телеги; мы поторопились защитить своих фаитов, тех, кто еще был жив. Наемники не ожидали нашего нападения. Не знали, что кто-то прячется поблизости, и растерялись, когда из тумана вылетел арбалетный болт. Но Тенуин промазал. Сказалось сопротивление мглы. Болт угодил в деревянный борт телеги.

Следом выскочил Громбакх, плечом сбил с ног первого противника и тут же, не дожидаясь, пока тот придет в себя, обрушил ему на правое запястье всю тяжесть своего топора. Наемник дернулся, взвыл, прижал к нагруднику обрубок руки и, засучив ногами, обливаясь собственной кровью, стал перекатываться из стороны в сторону.

Мелькнул хлястник. Теор не выходил из тумана. Хорошо видел, что происходит под куполом первой телеги, сам же при этом прятался на расстоянии трех локтей – его разглядеть никто не мог. Он так и стоял за кромкой ясности и время от времени выбрасывал кнут, жаля наемников в открытые части тела или перехватывая им ноги и лишая равновесия.

Охотник с утробным ревом забрался в телегу и оказался в окружении. Несколько мечей устремились к нему, но перепуганные лошади дернулись вперед, и большая часть наемников упали. Громбакх удержал равновесие. Оскалив темно-фиолетовые зубы, принялся размахивать топором – не давал к себе приблизиться.

Выпрыгнув из тумана, я увидел, что все это время нас преследовала обыкновенная подвода, запряженная двумя лошадьми. Сейчас она пустовала. Рядом стоял вооруженный луком фаит. Двойник, судя по всему, был неопытным: никак не решался пустить стрелу в свал общего сражения, боялся поранить своих. Увидев меня, он оживился, но не успел даже натянуть тетиву – задрал голову от сильного удара. Арбалетный болт Тенуина угодил фаиту в лицо, и он упал навзничь. Стрела откатилась под копыта лошадей.

Купол был заполнен стонами, хрипом, лязгом и короткими ругательствами.

Во второй телеге были убиты все наши фаиты. От них остались только влажные одежды. Те, кто смог, убежали от нападавших к первой телеге, заняли там оборону. Их от нас отделял трехсаженный переход из мглы. Там тоже были наемники.

Я запрыгнул к Громбакху. Встал к нему спиной. Выставил меч, по нему разом лязгнули два лезвия. Руки дрогнули, но я устоял. Если б охотник не церемонился с противником, если б не боялся убить кого-нибудь одним ударом, все оказалось бы проще, но сейчас не было времени обсуждать его странности.

Охотник подсек ближнего наемника. Кулаком двинул другому в голову и, оттолкнувшись от бортика, подскочил к третьему – с ходу пнул его в грудь. Наемник-фаит вылетел из телеги в туман, но отчего-то не упал на землю, а так и завис на высоте. Удивленный этим, я едва не пропустил удар, но все же успел поднырнуть под клинок и сам ткнул нападавшего острием в подбородок. И только после этого увидел, что вылетевший с телеги фаит угодил прямиком в черный сгусток. Сгустки вернулись, как только исчез сумеречный город. Что именно случилось с двойником, я не успел разглядеть, отвлекшись на новую атаку. А в следующее мгновение ни фаита, ни сгустка за стеной тумана не было. Оба исчезли.

Наемников оставалось все меньше.

Тенуин сражался на брусчатке. Его голову скрывал капюшон с бикулярами и плотной сеткой для дыхания, рукава были закреплены под локтями, полы бурнуса стянуты веревочными петлями, а плечи арбалета раскрыты. Следопыт изгибался, плавно переступал в сторону и возвращался на место – и так, будто в танце, ранил всех, кто к нему приближался, лезвиями выносных клинков.