– Королю определённо нужен новый казначей…

– Или министр по экономическому развитию, – с улыбкой добавила Элина. – Что ж, вы тут побеседуйте, выпейте, что ли, а я пойду, меня уже Рэйшен дожидается.

– Так он явился, старый разбойник! – Римардо хищно потёр ладони. – Зови его сюда!

Элина, отворяя дверь, тонко усмехнулась:

– Вряд ли ты здесь командуешь, дар Римардо. Тем более Рэйшеном.

После Элининого ухода Римардо устроил настоящий допрос Квэддо и Харлену: что за женщина, откуда родом, как познакомились с ней… Харлен жалко моргал единственным глазом, а Квэддо выложил всё, что знал. Генерал лихорадочно обдумывал услышанное. Похоже, барон лгал как сивый мерин. Но слово аристократа – это не то, что жалобы и рассказы каких-то безродных. Однако недоплаты в казну налицо. Ах, если бы были какие-то документальные свидетельства! Бабёнка ушлая, её можно использовать и здесь, и даже в столице. Не факт, что она будет слушаться, но на любую найдётся укорот… К примеру, убийство Шахлая. Он, конечно, был мерзавцем первостатейным, но убийство есть убийство…

Генералу хотелось всё взвесить. Он распрощался с кондотьерами, наотрез отказавшись от охраны. Если бы не долгая жизнь при дворе, Римардо бы заметил, что его всё-таки сопровождают, но тайно, крадучись. Зато Лоркан, поджидавший хозяина на улицах Жадвиля, сразу засёк тайную свиту генерала. Их "довели" почти до самого особняка барона, а там уже был переполох. Как же, высокий гость изволил куда-то уйти! А вдруг бы случилось что? Барон готов выделить лучших гвардейцев для охраны королевского посланника!

Генерал глянул на "лучших гвардейцев" и чуть не плюнул от негодования: в Глорке такие сидели бы в казематах. Ох, наверное, права эта смутьянка и мятежница Элина, не такой человек должен управлять провинцией!

Руфус распорядился насчёт обеда. Сидя за столом, генерал думал, что в Военной Слободке кормят лучше. Лоркан, стоя за спиной хозяина, подливал ему кисловатого вина и злобно посматривал на баронских гвардейцев. Он уже успел сцепиться с Ашкутом из-за какой-то мелочи, и Ашкут даже не подозревал, что был на волосок от смерти. Если бы не прямой приказ генерала, Лоркан – большой дока в таких делах! – свернул бы шею капитану гвардейцев.

Рэйшен не имел ни малейшего желания видеться с генералом Римардо. Злопамятный дроу ничего ему не забыл и не простил. А сейчас он злился, что Элина любезничала с этим скользким типом. За пазухой у Рэйшена лежали те самые бумаги, которые добыл король воров. Сныст не соизволил встретиться с Рэйшеном (они друг друга терпеть не могли), прислал какого-то мелкого жулика. Рэйшен передал этому кривляющемуся шуту условленную сумму, получил взамен пачку листов и, раздражённый, вернулся в Слободку.

Там ему поведали, злорадно ухмыляясь, что Элина привечала неизвестного мужика, а потом повела этого мужика к капитану. Рэйшен, кипя от злости, потащился туда. Один взгляд в окна – и дроу понял, кто это и зачем он явился. Судя по Элининому лицу, она тоже всё знала.

Рэйшен едва дождался, пока Элина выйдет.

– Что так долго?

– Королевский эмиссар устроил нам допрос с пристрастием, – сердито ответила хозяйка. – А Харлен и Квэддо сидят, глаза вылупили и слюни роняют… "Ах, генерал, мой генерал"!

Рэйшен фыркнул. Его злость улетучилась. Он поволок Элину домой, стремясь избавиться от бумаг. Сама Элина пришла в восторг и немедленно уселась изучать, что и как устроено у барона в доме.

– Слушай, Рэйшен, ты же был в этом особняке, ну, когда Надриэль спасал!

– Ну, был, – Рэйшен насупился, видимо, не желая вспоминать то время.

– Должен же знать…

– Эли, послушай, – перебил её дроу, – я перелез через забор, прокрался в дом, слушая гогот гвардейцев… Мне было не до карт и планов!

Элина согласно кивнула и вновь уставилась в бумаги Сныста, стараясь запечатлеть их в своей памяти. Потом она извлекла на свет толстую книгу, в которую записывала баронские прегрешения. Опомнилась Элина от грызущего чувства голода. Рэйшен зажёг лампу и подсунул Элине плошку с ужином.

– Что ты будешь делать со своей писаниной? – поинтересовался дроу.

– Подарю Рим-Риму, – Элина вновь взялась за перо и чернила. – Поэтому мне надо торопиться, пока он не свалил под крылышко к королю. Всю ночь буду чиркать пером. Кстати, где мои курительные палочки?

– Зачем тебе?

Элина начала злиться:

– Тебя не спросила!

– А ведь это у тебя зависимость, – проницательно заметил Рэйшен. – Хорошо, что я их выкинул…

– Как?! Как это выкинул?! Да когда ж ты успел?

Рэйшен мужественно выдержал шквал негодования.

– Я ж говорю, зависимость. Лучше давай арзы сварим покрепче, а потом я тебе помогу.

Элина сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. "А ведь Рэйшен прав, – подумалось ей. – Я подсела на наркотик, а зло срываю на ни в чём не повинном человеке, то есть дроу". Что ж, отныне – никакой чиазы!

С помощью Рэйшена дело пошло живее. Дроу изумлялся про себя, как Элине удалось собрать столько сведений о злоупотреблениях. На клочках бумаги она фиксировала имена, места и даты. В итоге получилось солидное обвинение. До утра работу закончить не удалось: у Элины пальцы свело судорогой, а у Рэйшена слипались глаза и заплетался язык.

Когда на страницах высохли чернила, Элина решила спрятать книгу с компроматом, но чуть не выронила её из скрюченных пальцев. Рэйшен покачал головой и принялся осторожно разминать Элинины руки. Она замерла. Это было первое прикосновение после долгого перерыва (если не считать, конечно, грубый шварк в кабаке), и оба ощутили, как что-то тонкое и хрупкое возникло между ними, как тогда, в Примежье…

– Помочь тебе спрятать книгу? – спросил Рэйшен, не отпуская Элининой руки.

– Да, помоги половицу поднять, я всё время с ней мучаюсь.

Под половицей хранился мешочек с деньгами и все бумаги, которые Элина считала важными и секретными.

– Квэддо знает о твоём тайнике? Нет?

– Моё доверие к нему не настолько велико, – усмехнулась женщина, – а в последние дни оно вообще ослабло.

– Это из-за генерала, да?

– Квэддо слишком полагается на него. А генерал не на нашей стороне, – сонно ответила Элина, валясь на постель.

– Осталось понять, на чьей же стороне Квэддо, – пробормотал Рэйшен.

Однако Элина его уже не слышала: она заснула, едва коснувшись головой подушки. Рэйшен заботливо укрыл её одеялом и отправился на свой топчан. На сон оставалось совсем немного времени.

Вечером, когда в доме барона Жадвиля всё стихло, в покои графа Фиороса робко постучали. Граф, погружённый в свои мысли, даже не сразу услыхал этот стук.

– К тебе женщина, дар Римардо, – ухмыльнулся Лоркан, который чистил одежду своего хозяина.

– Этот распутник смеет подсылать ко мне каких-то шлюх?! – вскипел генерал.

– А вот и проверим, – Лоркан направился к двери и резко распахнул её.

За дверью стояла баронесса, бледная, испуганная, и теребила свои кружевные манжеты.

– Граф, я прошу прощения… Уже поздно, но мне очень нужно спросить…

Римардо вскочил с дивана, на котором валялся прямо в сапогах.

– Дара Рилинда! – он галантно склонил голову. – Прошу, входи. Я к твоим услугам.

Баронесса робко просеменила внутрь комнаты. Лоркан притворил за ней дверь и вернулся к своим обязанностям. Римардо предложил баронессе стул, а сам уселся напротив.

– К сожалению, дорогая баронесса, не могу угостить тебя ни хорошим вином, ни сладостями…

Бледное лицо баронессы пошло красными пятнами: ей было стыдно за неподобающий приём высоких гостей. Как на грех, она ничего не могла изменить. Её положение в доме было хуже, чем у конкубин[1] её мужа. Графу, конечно, знать об этом не следовало.

– Дара Рилинда, ты хотела что-то сообщить мне? – учтиво осведомился Римардо. – Или, напротив, узнать?