– Дай-ка я попробую с ней по-хорошему, – решил старший.

Прихватив факел, он прошагал несколько десятков шагов по мрачному коридору, куда не проникал ни единый луч света. При виде огонька арестантка немедленно умолкла.

– Ну чего ты орёшь? – укоризненно спросил стражник.

– Оставь факел здесь, – потребовала арестованная.

Стражник подивился её наглости. Еле на ногах держится, рожа битая, в синяках, а туда же – командовать!

– Приказа не было оставить тебе свет. Значит, не положено.

– А кто приказал держать меня в темноте?

В самом деле, демоница какая-то! Никто таких вопросов здесь не задавал.

– Так положено, – уклончиво ответил стражник. – В порядке наказания.

– Меня ещё не осудили, – резко сказала женщина, – так что пока меня не за что наказывать.

– Эх, почтенная, – добродушно засмеялся стражник, – был бы человек, а причина найдётся. Раз ты здесь, значит, есть за что. Начальство, оно, знаешь ли, не ошибается.

Заключённая помолчала. Хорошо, что она не бесновалась и не проклинала нехорошими словами. А могла бы – вон как зыркает! Не зря, ох не зря она здесь оказалась!

– А что насчёт еды и воды? – наконец спросила она.

– Утром, всё утром, – в голосе караульного появилось нетерпение. – Эдрик придёт, примет наш отчёт и всё будет.

Стражнику хотелось поскорее вернуться к тюфяку, к теплу, ко сну. Тюфяки в караулке держать было нельзя, но кто сейчас запретит.

– Значит, сейчас вечер, – медленно проговорила арестантка, – или, скорее, ночь.

– Ночь, ночь, иди ты спать уже. Привыкай понемногу.

Стражник больше не собирался разговаривать с заключённой. Он развернулся и ушёл, унося с собой свет и тепло.

Теперь всё было тихо.

– Умеешь ты их угомонить, – с ноткой зависти сказал молодой.

Оба уютно вытянулись на лавках и сладко задремали.

Сон караульного должен быть чутким. Но жуткий вопль, который они услышали, поднял бы даже мертвеца.

Молодой стражник от неожиданности рухнул со своей лавки, но тут же вскочил, ругаясь на чём свет стоит.

– Иди, глянь, что там, – сказал он старшему.

Тот лишь фыркнул в ответ.

– Ага, разбежался. Я уже ходил. Твоя очередь.

Вопль был один. Но гнетущая тишина после него пугала ещё больше. Как ни изворачивался молодой стражник, пришлось ему брать факел и топать в темноту подземной тюрьмы.

Старший долго прислушивался к шагам трусоватого товарища. Что-то он долго ходит, камера арестантки совсем недалеко.

Новый крик. На этот раз – мужской. Светлое пятно факела переместилось вниз и уменьшилось.

– Что за дурень, факел уронил, – проворчал старший.

– Эй, иди сюда! – кричал молодой. – Что делать будем?

– Что за молодёжь пошла, – продолжал ворчать старший, – ничего сами сделать не могут, всё им вынь да положь…

Он прихватил с собой алебарду и потопал к товарищу. Тот уже пришёл в себя, но держался подальше от решётки.

– Посмотри, что с ней, – тревожно сказал он. – Стоит, как истукан. На вопросы не отвечает.

Не соврал. Арестантка вцепилась в прутья и смотрела сквозь охранников. Бледное лицо, синяк на щеке, зрачки – чёрные, расширенные.

Казалось, перед ними не человек, а воплощение ужаса.

– Эй, чего это ты? – спросил старший, выставляя перед собой алебарду. – Вроде ж нормальная была.

Заключённая молчала, всё так же глядя страшным тяжёлым взглядом куда-то вдаль.

– Что делать-то теперь? – молодой трусливо отступил подальше, словно арестантка могла кинуться на них, раздвинув толстые железные прутья.

Старший сделал пару шагов вперёд, готовый в любой миг ткнуть алебардой противницу. Та даже не шевельнулась. Он осмелел и подошёл почти вплотную. Ничего. Он всё же легонько ткнул арестантку в бок тупым концом алебарды. Снова ничего. Он повернул голову к младшему товарищу.

– Припадочная, – вздохнул он. – Будем водой отливать.

– Может, лекаря кликнуть? – опасливо спросил молодой. – Она же не из простых, сам король сюда спускался.

– Ты представляешь, что нам лекари в такое время скажут? – вздохнул старший. – Эти ребята горазды нос задирать перед нами. Сами разберёмся. До утра Эдрика подождём.

Впервые они пожалели, что нет старшего. Пусть бы он голову ломал.

Стражники принесли ведро воды, вставили факел в крепление на стене. Заключённая стояла в той же позе.

Стражники раскачали ведро и выплеснули его прямо в лицо Элине. Её волосы и одежда мгновенно промокли до нитки, а оторванный рукав грустно обвис, обнажая руку. Элина закашлялась и отступила от решётки, схватившись за лицо. Взгляд стал осмысленным.

– Вы зачем это сделали? – с тихой яростью в голосе спросила Элина.

– Ты кричала, – немного невпопад ответил молодой охранник.

– Я кричала? И просила воды?

– Ты не отвечала на вопросы, – попытался объяснить старший.

– А вы спрашивали, нужна ли мне вода?

– Н-нет…

– Тогда зачем вы это сделали?! – теперь ярость в Элинином голосе гремела, отражаясь от каменных стен.

И старший охранник вдруг вспомнил: он здесь главный.

– Ну, вот что, милочка, – строго сказал он, – нечего тут орать и баламутить остальных. Ложись спать без всяких фокусов!

Элина снова осталась в темноте. Одна. Солома, служившая ей лежанкой, промокла от стекавшей воды.

Теперь Элине можно было только молчать. И дышать. Хорошо. Она согласна. Пока что.

Рэйшен почти не спал и всю ночь слышал возню, доносившуюся из комнаты Поллианны. Лишь под утро он догадался сунуть голову под подушку, чтобы не слышать эти звуки так явственно.

Когда наступил холодный столичный рассвет, Рэйшен наконец смежил веки, однако поспать ему снова не дали. В дверь принялись настойчиво барабанить.

– Сволочи, – злобно прошипел Рэйшен и поплёлся открывать.

Выглядел он мрачнее тучи, однако посетитель попался не из трусливых. За дверью стоял Квирк, который бодро заявил:

– Очень хорошо, что открыл именно ты! У меня к тебе предложение!

Рэйшен, злой, помятый и невыспавшийся, затащил "дорогого" гостя внутрь, в столовую.

– Ну, чего тебе? – спросил дроу, хлопнувшись на стул.

Стул от такого обращения жалобно скрипнул. Квирк вначале проверил свой на прочность, а потом аккуратно уселся.

– Тебе сообщили об Элине, верно?

– Ну.

Грубость ничуть не смутила Квирка. Он продолжил, как ни в чём не бывало.

– Есть предложение. Я заберу всех к себе, на юг.

Квирк ожидал чего угодно: возмущения, радости, потока брани, однако Рэйшен даже ухом не повёл.

– Рэйшен, я дам возможность сохранить королевскую экспедицию в полном составе…

– Плевал я на королевскую экспедицию! – взорвался дроу. – Меня интересует, отпустит ли этот старый упрямый болван мою Эли!

Он тут же прикусил язык. К этому времени вниз стали спускаться все экспедиторы. Шум привлёк всех.

Квирк с удовольствием оглядел вошедших. Отличная команда, прямо как на подбор! И девчонка с ними – хороша! Молодец, Элина, умеет работать с людьми. Такие ему нужны.

Всё Харненское побережье будет у его ног. Ни тебе родственников жены, ни купцов-контрабандистов. Разговор с ними будет короткий: придёт вот такой Рэйшен, ухмыльнётся эдак по-разбойничьи…

– Чего ты от нас хочешь, дар Квирк? – сухо осведомился немолодой экспедитор, который, кажется, раньше служил у генерала Римардо.

Квирк в этот миг разглядывал дроу. Это именно то, что нужно… Да что ж этот старик к нему прицепился? Квирк встряхнулся.

– Я хочу вам помочь.

Экспедиторы выслушали с подчёркнутым вниманием, а дроу, как две капли воды похожий на Рэйшена, презрительно заявил:

– Всё ясно. Этот, хм, королевский родственник, хочет заполучить наш отряд. И командовать нами так хочется, что аж невтерпёж. Но без Элины я с места не сдвинусь. Я никому не доверяю.

– И правильно делаешь, – пробурчал Лоркан так, чтобы Квирк обязательно это услышал.