Прогулка стала для нее испытанием на прочность. Он говорил – о беседке у дуба, о дренаже на склоне, о переоборудовании старого крыла конюшни под мастерские. Говорил увлеченно, компетентно, его идеи были разумны и практичны. Она слушала, кивала, задавала вопросы, но половина ее внимания была прикована к точке соприкосновения их рук и к его профилю, который она украдкой изучала. "Он действительно хочет помочь. Не просто произвести впечатление, а сделать что-то хорошее здесь." Эта мысль растрогала ее, вызвав незнакомое чувство тепла внутри. И одновременно испугала. "Не позволяй себе расслабляться. Не забывай, откуда он и кто он."

Он говорил о защите от невзгод – от плохого дренажа. Но в его взгляде, когда он ловил ее глаза, читалось что-то большее. Обещание. Защиты. От чего? От кого? От мира? Сама не зная почему, она почувствовала, как что-то внутри нее откликается на это невысказанное обещание. Слабое, но – откликается.

Время пролетело слишком быстро. У крыльца он остановился, отпустил ее руку (она почувствовала странную пустоту) и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был серьезным, полным решимости.

«Графиня, этот день… был невероятно продуктивным и важным для меня. Я в восторге от наших планов. На следующей неделе я привезу мастеров и начнем воплощать их в жизнь. Обещаю, всё будет сделано наилучшим образом».

Он взял ее руку. Его поцелуй на тыльной стороне ее перчатки был легким, почтительным, но в нем ощущалась какая-то необычная… нежность? Или ей показалось? «До скорой встречи», – прошептал он.

«До скорой встречи, граф Виллар», – ответила она, и к ее ужасу, в голосе прозвучала та самая едва уловимая теплота, которую она так тщательно скрывала. – «Я жду ваших мастеров».

Она стояла на ступенях, пока его карета не скрылась за воротами. Пальцы машинально сжались в пустых ладонях, будто пытаясь удержать ускользающее ощущение контроля над ситуацией. Воздух после отъезда казался гуще, тишина – звонче.

Елена развернулась и медленно прошла в особняк. Траурное платье шелестело по мрамору холла. Мимо Бернара, почтительно склонившего голову. Мимо зеркал, отражавших лишь бледное лицо и тень усталости под глазами. Она не задерживалась, ее шаги вели прямо в кабинет – тихую крепость, где можно было перевести дух и собрать мысли.

Дверь закрылась с мягким щелчком. Здесь царил знакомый порядок: книги, бумаги, тяжелый письменный стол. И на нем, точно ждал своего часа, стояла та самая шкатулка из темно-синего бархата. Подарок. Не мимолетные цветы, что обречены увянуть, а нечто прочное, полезное, исполненное смысла – свет знаний, вечная лампа.

Елена подошла, провела рукой по бархатной поверхности. "Он угадал. Как он угадал?" – мысль прозвучала почти бессильно.

Она открыла шкатулку, коснулась гладкого прохладного металла лампы. Внутри бушевали противоречия: остатки волнения от его присутствия, смутная радость от подарка и удавшегося дня, уважение к его деловой хватке, физическое воспоминание о прикосновении его руки… И нарастающая тревога. "Он все ближе. Он врывается в мой мир, в мои планы, в мои мысли. Кто ты, Леонард де Виллар? Друг? Опасность? И почему я так хочу, чтобы это было больше, чем друг?" Она закрыла шкатулку, крепко сжав ее в ладони. Воскресенье прошло. Игра вступила в новую, куда более опасную фазу. И Елена де Вольтер больше не знала, кто в ней ведет.

Глава 53. Перед Бурей Надежды

Неделя после воскресного обеда пролетела в вихре подготовки. Казалось, само поместье де Вольтер замерло в предвкушении перемен. Воздух звенел от скрытого напряжения и… чего-то светлого, похожего на надежду.

Первым делом Елена вызвала Бернара. Управляющий вошел с привычной степенностью, но в глазах читалась тревога – он уже видел проблеск необычной энергии в хозяйке.

«Месье Бернар, новости», – начала Елена, стараясь говорить деловито. – «Граф де Виллар подтвердил. На следующей неделе он привезет своих мастеров. Строительство школы и приюта начнется незамедлительно.»

Бернар тяжело вздохнул, но кивнул. «Хорошо, мадам. Начало положено. А финансы? Граф озвучил свою долю?»

«Пока нет», – честно призналась Елена, чувствуя, как подкатывает знакомый комок тревоги. – «Он сказал, что берет на себя основную часть расходов на материалы и труд своих мастеров, но... нам все равно понадобятся средства. На дополнительные материалы, на содержание рабочих, на организацию процесса. Нам нужно ускорить решение с банком. И желательно, чтобы ответ был положительным. Предложите виноградники в залог.»

«Я еду в Париж сегодня же, мадам», – пообещал Бернар, его лицо стало решительным. – «Выжму из банкиров ответ. И еще... наши люди. Они должны участвовать? Или доверимся исключительно мастерам графа?»

«Конечно, участвовать!» – воскликнула Елена. – «Это наше поместье, наш проект. Найдите, пожалуйста, желающих помочь. Плотников, подсобных рабочих, тех, кто может таскать материалы. Пусть чувствуют себя причастными. И... позаботьтесь об их питании и временном жилье, если нужно.»

«Будет сделано, мадам», – Бернар склонил голову, но в его глазах мелькнуло сомнение. – «Надеюсь, Леди Фортуна будет к нам благосклонна.» Он вышел, оставив Елену с ее финансовыми призраками.

Следующей была Марфа. Елена спустилась на кухню, где царил привычный аромат свежего хлеба и трав. Повариха, мощная и невозмутимая, вытирала руки о фартук.

«Марфа, дорогая, грядут большие перемены», – улыбнулась Елена, и ее улыбка была искренней. – «На следующей неделе к нам приедут мастера графа де Виллара. Много мастеров. И наши люди тоже будут помогать строить школу и приют. Им всем нужно будет хорошо питаться. Полевая кухня, что-то сытное, питательное...»

Марфа засветилась, ее круглое лицо расплылось в довольной улыбке. «О, мадам! Не извольте беспокоиться! Я их так накормлю, что кирпичи сами в стены полезут! Каши, похлебки с мясом, свежий хлеб – все будет, как полагается. Мои девочки справятся. Новые котлы уже заказаны?» – она тут же перешла к практическим вопросам, и Елена почувствовала облегчение. С Марфой все было под контролем.

Елена снова прошлась по поместью, как генерал перед сражением. Сарай для стройматериалов – очищен и готов. Площадка под школу – расчищена. Дороги к ней – подметены. Даже кузница Жана сияла чистотой. "Кажется, все готово", – подумала она с легким волнением. "Все, кроме... меня самой."

И тут ее осенило. Где будут жить мастера графа? Леонард, вероятно, приедет не один и не на один день. Он упоминал, что будет лично контролировать начало работ.

«Жизель!» – позвала Елена, поймав служанку в коридоре. – «Комнаты для гостей... особенно те, что в восточном крыле, с видом на парк. Их нужно подготовить к приезду графа де Виллара и, возможно, его приближенных. Белье самое свежее, цветы, вода... Все должно быть безупречно.»

«Конечно, мадам», – Жизель засветилась пониманием. – «Лучшие комнаты. Я сама прослежу. Ковры выбить, окна вымыть до блеска, постели... как для герцога!» В ее глазах снова мелькнул тот самый лукавый огонек, который так смущал Елену. "Она точно знает, что это не «просто для партнера»", – с досадой подумала Елена, чувствуя, как жар приливает к щекам. "Но это важно! Для деловых отношений. Чтобы он видел, что мы ценим его вклад..." Она отогнала навязчивую мысль о том, как он будет смотреть из этих окон на рассвете.

На следующий день к крыльцу подкатила телега Жана-кузнеца. Сам Жан, могучий и седой, с лицом, изборожденным морщинами и добротой, спрыгнул с облучка.

«Мадам!» – его голос гремел, как наковальня. – «Слышал, большое дело затевается! Школа для детворы! Такую красоту строить! Я первый записываюсь в помощники. Мои руки, моя телега – к вашим услугам. Что нужно тащить, поднимать, держать – скажете, сделаю!» Его глаза светились искренним энтузиазмом и отеческой нежностью к Елене, которую он, как и многие в поместье, давно воспринимал как дочь, нуждающуюся в защите.