– Я ненадолго, моя дорогая, а когда я вернусь, мы продолжим с того места, на котором остановились…

Шайлих обворожительно улыбнулась. За ужином вино лилось рекой, пел молодой бард, и уход короля придворные восприняли спокойно. В конце концов, короли тоже посещают уборную.

Шайлих вдруг нестерпимо захотелось узнать, что такое срочное произошло. Судя по отчётам предыдущей фаворитки, когда король занимался личными делами, он не разрешал слугам вмешиваться и отвлекать его. У Витерия хватало советников, которые могли решить вопросы в отсутствие – обычно весьма недолгое! – короля.

Пока подвыпившие кавалеры распевали слова какой-то модной залихватской песенки, Шайлих проскользнула туда, где скрылись король и его слуга.

Доклад королю делала молодая женщина, причём прехорошенькая. Шайлих, затаившись, недовольно нахмурилась.

– Адар, Рэйшен с утра уехал в Рудный Стан, и дара Элина, узнав об этом, сорвалась с места и помчалась за ним. Вслед за ней покинули дом и остальные экспедиторы.

Витерий жестом отослал слугу и недоуменно глядел на девушку.

– Ради этого ты оторвала меня от дел?!

Девушка вздохнула и доложила о случившемся куда подробнее. Шайлих даже рот приоткрыла от любопытства. Рэйшена она в глаза не видела, но горела желанием взглянуть на него. Пока ей удалось взглянуть лишь на раздосадованного Витерия.

– Почему ты её не остановила?

Витерий пропустил мимо ушей всё, что касалось Элининой команды. Но как сама Элина посмела уехать без разрешения короля?! Побежала за своим… Тьфу!

– Но как, адар?! – девушка была искренне огорчена и растеряна.

– Откуда мне знать?! Мне всё равно, как именно, ты просто должна делать свою работу! Ладно, ступай. Будь на месте. Если она пришлёт какую-то весточку, а может, вернётся, передай ей, что я требую её к себе немедленно! И я очень-очень недоволен! Ей, видишь ли, больше нравится гоняться по катакомбам, а не пить арзу в замке!..

Девушка низко склонила голову, а после быстро исчезла. Элина не ошиблась, думая, что бойкая горничная – шпионка короля. Сама горничная, выбираясь длинными замковыми коридорами, бурчала себе под нос

– Да-да, ты очень недоволен, кто бы сомневался… Как страшно это слышать женщине, которая решила схватиться с целым кланом дроу! Да я бы тоже поехала с ними, пусть даже этот Рэйшен в жизни на меня не взглянет, зато хоть я мир посмотрела бы с Элиной, а не слушала бы это ворчание…

Горничная-шпионка так была поглощена своим негодованием, что и не заметила, как из-за поворота выступил человек и схватил её за локоть:

– Кто так недоволен тобою и куда ты хочешь уехать, дитя?

Витерий немного постоял среди комнаты, успокаиваясь, и решил, что нужно вернуться к пиру. Как-никак, и подданные должны видеть своего короля, и красивая женщина ждёт! Правда, с красивой женщиной Витерий столкнулся прямо при выходе. Ну, или при входе, смотря как идти.

– Шайлих!.. Что ты здесь… – раздражение вновь волной накрыло короля.

– О, адар, я успела так соскучиться! – защебетала Шайлих, сверкая самой обворожительной улыбкой. – Тебя долго не было, и я…

– Давно ты здесь уши греешь? – нелюбезно оборвал это стрекотание Витерий.

Болтовня прекратилась лишь на миг. Шайлих была шокирована грубостью просвещённого монарха, однако сумела скрыть это. Вдобавок её поразили слова короля о том, что Элина распивала здесь арзу. Неужели с самим Витерием? Эта хамка? Эта плебейка?

– С самого начала, – Шайлих решила не притворяться. Будь что будет! – И да, я всё слышала. И очень возмущена, что эта наглая простолюдинка посмела тебя ослушаться. Ты должен примерно наказать её.

Витерий не ожидал, что Шайлих так легко признается в подслушивании.

– И как, по-твоему, я должен наказать её?

– Арестовать, судить, может, даже всыпать плетей… Поставить обнажённую у позорного столба на площади.

Витерий покрутил в голове эти заманчивые предложения так и этак. Да, обнажённая женщина у позорного столба в центре города, это было... привлекательно. А потом он представил разъярённого дроу (он помнил, как его, раненого, с трудом удерживали шестеро крепких солдат), и картина несколько поблекла. И с плетьми надо быть поаккуратнее. Ведь просвещённый монарх, что сечёт своих приближённых, тех, что ещё вчера осыпал милостями, и которые, между прочим, жизнь ему спасли, рискует остаться в одиночестве.

– Не пойдёт.

– Это почему же?

– Так нельзя. Я сам дал Элине полномочия, она вправе сама решать, куда направить силы.

Шайлих не понимала хода мыслей короля.

– Но, адар, ты же не разрешал ей уехать!

– Я и не запрещал.

– Но она поехала за своим любовником! Это, по-твоему, лучшее приложение сил? Она использовала своё служебное положение для личных делишек!

– Я сам с ней разберусь, – отрезал Витерий. Он не любил, когда ему перечили, а ещё больше не любил, когда его поучают. – А ты, дорогая Шайлих, не забивай свою прекрасную головку такими мыслями. Идём к гостям, нас ждут вино и песни…

– Я хочу, чтобы её наказали, – капризно проговорила Шайлих и разве что ножкой не топнула.

Раньше это всегда срабатывало, особенно с отцом, который во всём потакал красавице-дочери. Да и муж предпочитал не огорчать свою жену. Однако Витерий холодно взглянул на Шайлих:

– Король не принимает решений на основании чьих-то желаний. Современный монарх должен руководствоваться интересами государства, и ничем более. А теперь мы вернёмся к прерванному ужину. Там поёт новый модный бард, и я хочу его послушать.

С этими словами король бесцеремонно подтолкнул Шайлих в спину. Она была настолько ошеломлена резкой отповедью, что беспрекословно вернулась в трапезный зал. Гости закричали что-то невнятное и бодрое, приветствуя своего короля. Витерий уже улыбался, словно и не говорил никаких резких слов.

У Шайлих внутри горела обида и злость, но красавица решила не выказывать этого. "Он сам решит, видишь ли! – злилась она. – Решит, надо ли ему с простолюдинками дорогую арзу пить и пирожными закусывать! Его не устраивает женщина из благородной и состоятельной семьи, ему подавай эту дровскую подстилку! Да я сейчас обольщу всех присутствующих, тебе, старому дурню, назло! А начну, пожалуй, с этого модного барда".

Молодой симпатичный бард как раз закончил петь. Слуга подал ему чашу с напитком, чтобы тот мог немного освежиться.

– Эй, ты, певун, как там тебя! – заорал один из подвыпивших гостей.

– Моё имя Гри, почтенный дар, – чистым голосом ответил бард. – Чего ты изволишь?

– Я хочу ещё разок послушать ту славную песню о рыцарях! – гостя поддержал нестройный хор голосов. – Где ты выучил такую?

Шайлих показалось, что бард по имени Гри немного напрягся.

– Я много странствовал, сначала с моим учителем, а после его смерти – один. Где-то в дороге я услышал эту песню… Или, может, она мне приснилась в пути?

Вопрошающему было совсем неинтересно слушать о странствиях молодого барда, он нетерпеливо постучал ножом о кувшин:

– Давай, пой! Хорошая песня!

Гри поклонился, сел на место и пристроил поудобнее на коленях читарру. Он не забыл, что этой песне (и многим другим) его научила дара Элина, которая теперь запретила ему появляться в своём доме.

Ловить призывные взгляды женщин она его не учила, он и сам это умел, поэтому жаркий взгляд Шайлих не остался без ответа. Гри отлично понимал, где следует казаться скромным и робким, чтобы произвести благоприятное впечатление. Залихватская песня о рыцарях, которые бьются на турнирном поле, несколько смазала это впечатление. Впрочем, Шайлих повернулась к королю, и между ними завязалась беседа.

Гри продолжал петь, и гости нестройно подхватывали припев, воображая себя теми самыми удалыми рыцарями. Шайлих же боковым зрением наблюдала за певцом. Она видела, что он заинтересован, да ещё как! А вот Витерий не обращал внимания ни на барда, ни на гостей, ни даже на жеманство Шайлих.